Наука и образование
История в опасности, или Размышления на наболевшую тему
25.01.2012 09:50
Это прямо-таки какая-то болезнь писателей от истории – обращаться к археологии. Но археологическими материалами они владеют еще хуже, чем историческими. Взять хотя бы знаменитые воронежские Костёнки.
В последнее время писательский интерес к историческим темам гейзером вырвался на волю, вклинился во все научные и околонаучные проблемы, порождая головокружительные мнения и теории. Одни – с той или иной степенью претензии на научность, другие – вообще без какого-либо намёка на её присутствие.
 |
|
Валерий Березуцкий, один из создателей
археологического музея ВГПУ.
Фото Михаила Вязового.
|
Научная историческая литература доступна из-за своей ничтожной тиражированности, а главное, наличием своего особого понятийного аппарата, только специалистам – историкам, археологам. Причем каждый из них занимается своей темой и заинтересован в ее развитии. А что же читатель-обыватель (обыватель в хорошем смысле, читай – не искушенный в научных спорах и научной фразеологии гражданин)? Не в силах овладеть научным аппаратом - терминами и приемами исследования, он обращается к броским и зазывающим заголовкам-лозунгам.
Жаль, но настоящей научно-популярной литературы по нашей истории - и древней, и современной - немного. На телевидении сплошь и рядом что угодно – от выдуманных сенсаций до дешевых псевдоисторических тем, только не то, что составляет основы нашего прошлого, преподнесенного вдумчивым и талантливым историком.
И историки, и археологи, и этнографы могли бы сделать больше. Но… Одним не хватает времени, другим подобная работа малоинтересна, третьи готовы были бы взяться за создание труда, да финансов нет. И никто, кроме самого него, не проявляет заинтересованности в его потенциальных возможностях популяризации научных исторических и археологических знаний.
Возьмем, к примеру, последние радиоуглеродные даты из знаменитых воронежских Костенок. Ученые говорят уже не о 35-40-тысячелетней давности наиболее древних наслоений стоянок, а о 42-45 тысячах! И эта цифра, более чем вероятно, будет удревняться.
И что же? Пока археологи думают, прозаики от истории уже пишут! Из этой ранней даты Костенок вовсе не следуют грандиозные выводы о родине современного человека, которую очень хочется многим видеть в Костенках.
К сожалению, но факт: государство само не осознает, к чему может привести отсутствие у него (государства) интереса к тому, что происходит с популяризацией исторических знаний. Оно само еще не определилось, что с этой историей делать. Результат не замедлил сказаться. К примеру, в прошлом году на гуманитарный факультет ВГПУ абитуриенты не сдавали историю! Ее место уверенно заняла… математика. Теперь поступившие с удивлением и не без великого труда познают основы истории, хотя готовились к поступлению «через математику».
Пока слышны лишь призывы «прекратить переписывание истории!». И эта идея многим нравится! Но на вопрос «Какую историю не надо переписывать»? следует глубокое молчание. Ту, которую создавали в советское время? Так это, по большей части, и не история, а желания политических сил, изложенные на бумаге. Но какое отношение это имеет к реальной истории? Если ее «не переписывать», так что же тогда изучать?
А как быть с мифами и небылицами о нашем прошлом? Вообще-то, выражение «переписывать историю» в корне неверно ни в каком смысле: ни в философском, ни в историческом. Получается, что есть какая-то уже окончательно изученная история, некий идеальный предел, которую и не надо «переписывать» по-новому. Но такой истории нет и быть не может! Если мы этого не признаем, скатимся на хорошо известные принципы догматизма, когда что-то изученное объявляется окончательным и не подлежащим пересмотру.
Дилетанство сплошь и рядом кочует в литературе, призванной пробудить патриотические чувства у читателя. Прочитав несколько книг по поднимаемой проблеме, авторы обычно этим и ограничивают свои поиски истины и научную подготовку. Им становится «все более очевидным» и «совершенно ясным» в тех темах, в которых ученый мир, по их мнению, «просто запутался». Своими открытиями они спешат поделиться с читателями, еще пребывающими в романтическом научном «младенчестве».
«Достаточно очевидно, что киммерийцы – это носители срубной культуры», - пишут, например, Ю.Д.Петухов и Н.И.Васильева в книге «Русы Великой Скифии».
Киммерийцы – первый кочевой народ (известный своим именем благодаря грекам), который в начале железного века осваивал степи Северного Причерноморья и лесостепную округу. Племена срубной культуры – это племена предыдущего, бронзового, века. Одна из далеких к разрешению проблем, над которой работают археологи, – какое отношение племена срубной культуры имеют к историческим киммерийцам. Наука за это время шагнула далеко вперед в поисках ответа на вопрос о том, кто такие киммерийцы, но авторам эти исследования не просто неинтересны, но, скорее всего, просто незнакомы.
Или вот еще: «Попытки представить скифов ираноязычными народами полностью провалились!»
Интересно было бы узнать, кто «провалил-то»? Наука прочно стоит на ногах ираноязычности скифов, а авторов «проваливания» читатель не найдет в книге.
Пассажи Ю.Д.Петухова и Н.И.Васильевой вызывают легкое недоумение, перерастающее в историко-археологический юмор, который, конечно, авторы не планировали в своих логических рассуждениях: скифы хоронили своих правителей в курганах. Но курганы устраивали и в более раннее время, в эпоху бронзы. Скифы иногда и в них хоронили умерших. Отсюда вывод: скифы считали их своими, а значит… Правильно, читатель, с логикой у тебя все в порядке, а значит, срубники и скифы – родня!
К информации читателя и авторов книги: в курганах с погребениями скифов и срубников хоронили еще и кочевников средневековья, отстоящих от тех и других на полторы-две тысячи лет – печенегов, половцев, к примеру. Вот и еще одно родство! И список тех, кого еще хоронили в одном и том же кургане, можно продолжить! Так, может, и не стоило ограничивать себя столь узкими рамками родства, а написать уж сразу: все люди - братья!
Следуя правилу писать то, что хочется, а не то, что достигнуто научным поиском, авторы смешали все, что можно: «Киммерийцы, скифы, сарматы, савроматы – это русский народ».
Наука давно уже отошла от тщетных попыток найти русских среди скифов или кочевников-сарматов за счет лингвистических догадок (например, сарматское племя росомонов никакого отношения к русским не имеет). Но поскольку скифы самые знаменитые, нужно найти что-нибудь общее между ними и русскими.
Далее следует новая волна, как им кажется, доказательств: обычаи у скифов – славянские: баня, поклонение мечу, традиция возводить курганы, пить вино с кровью при заключении договоров, гадание на ивовых прутьях (перечислены обычаи многих и многих народов древности.
– В.Б.). Споткнувшись о традицию скифов снимать скальпы с убитых врагов, авторы быстро, не утруждая себя хронологическими построениями, делают вывод: эта мода в позднее время ушла. Но у славян-то она и не известна вовсе!
Скифская баня, которая так нравится за признак родства скифов и славян к информации авторов, – это наркотическая баня, а не простая русская баня. Как тут быть? Надобно подключить антропологию. По-видимому, авторы что-то слышали о комплексном методе исторического исследования.
И вот завершает перл размышлений над родством скифа и русича «антропологическая» подпись под рисунком «В дозоре. Скиф-всадник с открытым русским лицом». В другом месте еще глубже: «Кроманьонцы–проторуссы были светловолосы». Вот так: охотники на мамонта из Костенок провозглашаются без каких-либо «лишних» и обременительных доказательств предками русских. Вот только как быть с погребениями из тех же Костенок, где в облике костенковских охотников присутствуют монголоидные и негроидные черты?
Неуемный азарт дилетанства Ю.Д.Петухов продемонстрировал годом ранее выхода в свет совместной с Н.И. Васильевой книги. Его более раннее произведение называется «Тайны древних русов». Под рисунком стоит еще более сокрушающая надпись: «Рус-кроманьонец» (охотник на мамонта – рус!). Ну да, можно, конечно, и так. И можно еще похлеще, например, «Рус верхом на мамонте». А что? И позавиднее для западного обывателя, и мед на душу соотечественнику-патриоту. Мы не только «родина слонов», но еще и первыми оседлали мамонта!
Вот А.Абрашкин в своей книге «Средиземноморская Русь: Великая держава древности» (2008г.) нашел казаков в Трое. Среди достижений автора – элементарная логика и… полная историческая некомпетентность. Последуем за всесокрушающей логикой автора в поисках прародины казаков.
Троянцев возглавлял Гектор. Но «гекто» переводится с греческого как «сто». Отсюда вывод – Гектор – сотник. А мы знаем: у русских и казаков полки делились на сотни, вот вам и ниточка от троян к русским казакам! Автору не известны факты широкого распространения правила деления войск самых разных народов во многие времена и на десятки, и на сотни, и тысячи т.д. Ему просто хочется найти казаков там, где познаменитее.
Троя и Троянская война – хорошая почва для начальной истории лихих покорителей восточноевропейских степей. Но при чем тут псевдофилологические догадки и реальность древности?
В 2003 году вышла в свет книга А.М.Аббасова «Воронеж исторический». Автор прочно и давно обосновался во мнении о существовании Воронежа и в XII веке, и еще ранее. Оставим в стороне пристрастия А.М.Аббасова к Велесовой (Влесовой) книге. Ну, верит человек в нее и ладно, его право. Вот только свою веру, а не грамотную научную систему доказательств нехорошо считать единственно верной. Но именно эта линия упорно отстаивается в книге. Другим мнениям, в том числе научным комментариям к Велесовой книге, места не нашлось. И это в работе, претендующей на научное освещение «запутанного вопроса».
В «Воронеже историческом», во многом похожем произведении, если его сравнивать с представленными выше, конечно, должны присутствовать знакомые нам эмоциональные пассажи в адрес «кого-то», кто «кое-где» и «порой»: «… с 1970-х до середины 1990-х гг. настойчиво вдалбливалась жителям мысль, что Воронеж начало берет якобы с 1585 года» (автору хочется верить глубоко сомнительным источникам и вести историю Воронежа уж если не с начала новой эры, то уж точно с XII в.). Заметь, читатель, мысль «вдалбливалась»! Автор явно и незаметно для себя что-то напутал.
В.П.Загоровский, много сил и таланта потративший на всегда интересовавшую его тему о Воронеже летописном XII века и Воронеже 1585 года, как раз не вдалбливал, а доказывал! А между этими понятиями – дистанция огромного размера! В этом нетрудно убедиться, прочитав статьи и книги ученого. А вот книга А.М. Аббасова как раз посвящена именно этому «вдалбливанию», основанному на сомнительных источниках и очень слабой системе доказательств. Автору, в отличие от читателя, «все ясно» и «понятно».
В приложении читатель по достоинству может оценить уровень научности в оценке нашей древней истории: неверно указаны датировки археологических культур бронзового века; сарматы в воронежском крае «окунулись» во II тысячелетие до н.э.; в VI-VIII веках на реке Воронеж ни много ни мало размещается славянское княжество! И даже автору известна его столица – Белогорье (Вантит). Другим же мнениям о том, что такое «Вантит» арабских путешественников, места не нашлось; на реках Воронеж, Вороне и просто в Подонье уверенно находятся города Червленого Яра XIII-XIV веков, правда, автор ни одного так и не захотел назвать...
Это прямо-таки какая-то болезнь писателей от истории – обращаться к археологии. Но здесь они чувствуют себя уютно только по их мнению. Археологическими материалами они также плохо, а вернее, еще хуже владеют, чем историческими.
Юлия и Юрий Мизун («Становление России») много рассуждают о первом пророке (конечно же, читатель, это русский, славянский, наш человек – Арий, кто же может быть тут еще?), о родстве киммерийцев, скифов и славян, но не могут правильно назвать археологическую культуру бронзового века, на которой построена вся теория. Вместо ямной (древнеямная) ее почему-то называют «ямской».
Может, в этом есть глубокий смысл и пора порассуждать о первых ямщиках бронзового века, о том, как они стали скифами, а потом и славянами? И песня про замерзшего в степи ямщика (в степи, читатель, а не где-нибудь в финоугорском забитом лесу!) покажется глубоко «ямской» и по мотиву и по содержанию. Степняки же! Наши!
Список подобных псевдонаучных или, в лучшем случае, околонаучных рассуждений, потоком выбрасываемых на все терпящую бумагу, можно продолжать и продолжать до бесконечности. Участились случаи обращения в музеи, к историкам, археологам, носителей «ранее неизвестных» знаний.
Одним кажется, что на оборотной стороне бронзового зеркала VIII-IX веков изображено не что иное, как древний Воронеж с оборонительными укреплениями, валами и рвами… Другим в глиняном сосуде бронзового века видится произведение именно древнего руса, а не кого-либо еще. Третьи «зарождают» христианство среди охотников на мамонта…
Но шутки в сторону! На наше молодое поколение надвигается вредоносное «фэнтези» про нашу историю! Понимаю американцев. История у них короткая, события недавние, почему бы не пофантазировать «про историю»? Но нам-то что надо? История наша – бесконечный кладезь! Нам незачем сочинять сказки про наших предков; нам надо изучать историю, основанную на реальных документах и научных исследованиях, и популяризировать результаты через средства массовой информации.
Государство не может оставаться в стороне от этой работы историческом просвещении народа. Иначе не сегодня – завтра потеря исторической памяти приведет к катастрофе, последствия которой будут губительны для всего нашего общества.
Валерий БЕРЕЗУЦКИЙ,
доцент кафедры истории России ВГПУ,
кандидат исторических наук Валерий Березуцкий, один из создателей археологического музея ВГПУ
Источник: «Воронежская неделя», № 4 (2041), 25.01.12г.
