Наука и образование
Медицина. Перед болью все равны
07.07.2009 09:41
Об отечественном здравоохранении нынче говорится всё больше с критическим уклоном. Некомпетентность или небрежность врачей оставляют у пациентов чувство обиды. Но, требуя от врачей милосердия и внимания, всегда ли мы с уважением относимся к их труду? Почему мы снисходительны к иным пациентам, считающим, что им всё позволено?
Требуя от врачей милосердия и внимания, всегда ли сами с уважением относимся к их труду?
О положении отечественного здравоохранения и работе медиков нынче говорится всё больше с критическим уклоном. Конечно, основания для этого есть. Несвоевременность помощи, некомпетентность, а порой - элементарная небрежность, врачей оставляют у пациентов чувство обиды. Причем при выявлении грубых просчетов многие люди в белых халатах в ущерб истине стараются нередко защитить неумелого коллегу. И это тоже накладывает свой отпечаток на общественное мнение. Но, с жаром обличая тех, кто нас лечит, почему же мы сами столь снисходительны к иным пациентам, считая, что им всё позволено?
Недавно неумеренный дачный фанатизм довел автора этих строк до больничной койки. В железнодорожной больнице оказались толковые врачи, внимательные медсестры, заботливые нянечки. Все стараются создать максимум условий для излечения, проявляют неподдельную заботу о больных людях. Больничные дни, в принципе, походят один на другой: с утра - врачебный обход, потом - уколы, капельницы, консультации специалистов, массажи.
…В отделении физиопроцедур, перед кабинетом электролечения, – небольшая очередь. Две молодые медсестры оформляют впервые пришедших на лечение, тех, кто уже получает его, приглашают на необходимые процедуры, немощным помогают поудобнее устроиться на кушетках. Медсестры работают сноровисто, с улыбкой, но поскольку такой кабинет на всю огромную больницу один, а пациентов - много, то некоторым из них приходится минут семь-восемь подождать на мягких диванах в коридоре. Никто не протестует, и, как правило, все спокойно ждут вызова. Но в один из дней спокойствие вдруг нарушилось раздраженным возгласом дамы средних лет:
- Долго я ещё тут буду прохлаждаться? Почему те, кто пришел позже, получили лечение, а я полчаса, непонятно почему, торчу здесь?
Грубый тон и немотивированный упрёк заставили очередь насторожиться, потому что по полчаса никто «не торчал» перед кабинетом. Ожидающие бросали на скандалистку укоряющие взгляды. Одна из медсестер объяснила ей, что процедуры у всех разные, и как только освободится аппарат, необходимый пациентке, она тут же будет приглашена в кабинку. А что касается ожидания, то она сидит не полчаса, а лишь восемь минут. В ответ дама буквально взорвалась яростью: оказывается, девушка не имеет права «указывать» ей, сколько она ждет, потому что медсестры работают плохо, они «принимают со стороны блатных и знакомых», а настоящие больные вынуждены терпеть это безобразие, но она терпеть не будет и тут же напишет жалобу в ЖАСО (страховая железнодорожная компания.
- Б.В.).
Как выяснилось впоследствии, она действительно написала жалобу. Из страховой компании неприятную бумагу отправили главному врачу больницы, и он, как водится, потребовал у медсестер объяснения. Через пару дней после инцидента я заметил, что наши милые помощницы погрустнели, и лица их уже не светились улыбками.
Сколько нервов отнимают у медиков взрывоопасные пациенты с начальственной спесью! Откуда рядовые медсёстры могли знать, что импульсивная дама относится к ВИП-персонам, а ожидание в очереди для неё окажется унизительным? Но почему руководящие лица должны быть в больнице на особом счету? Как известно, начальственных болезней в медицине не существует. Кишки, печенки и селезенки, сердца и позвоночники одинаково поражаются как у малограмотных дворников и рядовых железнодорожников, так и у хозяев больших кабинетов. Тогда почему же этот «хозяин» через пару днейлечения грыжи позвоночника может безапелляционно заявить опытнейшему нейрохирургу: «Никакого улучшения у меня нет. Видимо, вы что-то недоучли в моей болезни!»
Как должен отреагировать врач-интеллигент на столь барское отношение к его труду? Смолчать – значит, укрепить уверенность пациента в его подозрениях. Начав доказывать свою позицию – можно нарваться на жалобу. Больные, как известно, разные случаются.
Да ладно бы ещё сами начальники, но ведь в клан важных персон они и многочисленную родню определяют.
Недавно в одну из воронежских стоматполиклиник прибыла лечиться теща крупнозвездного областного генерала. Вела она себя, мягко говоря, не очень скромно, и медики вынуждены были выполнять все её прихоти. О визитах жён сиятельных воронежских правителей и говорить не приходится – лечащим врачам после этого хоть самим валерьянку глотай. Никто, к сожалению, не рискует ставить на место зарвавшихся дочерей, зятьев, невесток и сынков нынешних начальников. Потому что об этом тут же будет известно обладателю высокого кабинета, который позвонит руководителю гор- или облздравотдела и выразит недовольство тем, что его родственников «лечили не так, как нужно». Здравоохранительное начальство потребует у главного врача «разобраться в ситуации». А тот, естественно, устроит гигантскую взбучку рядовым докторам, не вставшим на цыпочки перед ВИП-родственниками.
В цивилизованных странах Запада любое использование служебного положения привело бы к громкому политическому скандалу и отставке начальника. В России низкопоклонство неизбывно. Очень жаль, что и некоторые руководители воронежской медицины не свободны от него. Почему, например, взяли за правило любому мало-мальски значимому начальнику отдельные палаты со всеми удобствами предоставлять? Имеет ли право состоятельный пациент на особые удобства и знаки внимания? Безусловно. Воронежские начальники все – люди состоятельные. Кто из них личными деньгами медицинские удобства оплачивает?
Другой поворот болезненной темы.
В одном из кабинетов стоматологической поликлиники врачи вели прием больных, у каждого из трех докторов в кресле находился пациент. Внезапно распахивается дверь, и женщина лет 50 возмущенно громко вопрошает у врачей:
- Почему моя мама должна сидеть в очереди вместе со всеми? Она – участник войны, кровь на фронте проливала, а вы устроили тут не известно что! Никакого внимания заслуженному человеку!..
- Мы ничего тут не устраиваем, а принимаем больных согласно талонам регистратуры, - попыталась утихомирить скандалистку молодая докторша. - Если ваша мама – участник войны, мы её примем без очереди.
- Вот и принимайте, а то я сразу с жалобой в облздрав пойду, - распаляется любвеобильная доченька.
Докторша извиняется перед пациентом, уже сидящим в кресле, просит его понять ситуацию и подождать в коридоре несколько минут. Мужчина усмехается, понимающе кивает головой и покидает кресло. Старушонка втискивается на его место, хамоватая дочка с победоносным видом закрывает дверь кабинета. Она и не думает, что своим требованием не только во всей красе продемонстрировала своё жлобство и неуважение к медработникам. Она, походя, унизила настоящих ветеранов войны, которые не трубят при каждом случае, что на фронте кровь проливали.
И если уж зашла у нас об этом речь, давайте подумаем, насколько правомерен в лечебных учреждениях лозунг: «Ветераны ВОВ обслуживаются вне очереди». Да, в магазинах, билетных кассах, учреждениях соцзащиты пусть эти старые, много перенесшие на своём веку люди проходят без очереди. Но в лечебные учреждения приходят только больные люди, и кто вправе делить их на более или менее страждущих докторской помощи? Быть может, 30-летнему мужчине, стонущему от боли, она в данный момент втрое нужнее, чем 80-летнему старцу, пришедшему на медосмотр.
Несколько лет назад в областной больнице №2 наблюдал малоприятную картину. Два старика-ветерана, потрясая наградами и едва не хватая друг друга за грудки, выясняли, кто из них более достоин пройти без очереди в кабинет врача.
Примеров неуважительного отношения к тем, кто нас лечит, по пальцам не сосчитать. Мы пьем, курим, не следим за собственным здоровьем, не соблюдаем элементарных правил гигиены и при этом твердо уверены, что медики обязаны быть чрезвычайно милосердны ко всем без исключения пришедшим к ним за помощью.
…За столиком летнего кафе на проспекте Революции компания молодых людей пьёт пиво: хохот, анекдоты, заигрывание с девушками. В разгар дружеских возлияний один из парней смотрит на часы, встает и собирается уходить: друзьям громко объясняет, что ему назначен «прием к зубному врачу». Компания желает ему удачного лечения. Итак, в веселом состоянии человек пошел «поправлять здоровье». Подвыпив, он теперь зубной боли не боится и не думает о том, каково будет врачу ощущать его сивушный перегар.
…Опытнейший хирург назначает лечение пришедшей на прием и уверенной в себе даме. Неожиданно она обращается с просьбой назначить ей другое лекарство: её знакомый им вылечился и ей посоветовал. Врач пытается уверить собеседницу, что этот препарат не принесет ей пользы, поскольку организмы у всех разные. Собеседница недовольна, она настаивает и в конце спора заявляет, что, видимо, доктор «не владеет современными методами лечения». Каково это слышать специалисту высшей категории с 30-летним стажем работы?
…Больного в тяжелом состоянии доставили из Нововоронежа. Двухнедельное консервативное лечение не дало результатов, и врачи решили идти на операцию. Накануне её хирург пришел в палату, рассказал пациенту, в чем будет заключаться оперативное вмешательство, какие могут возникнуть осложнения, однако успокоил мужчину, сказав, что доктора постараются не допустить их. Попросил больного после пяти вечера ничего не есть, а если захочется пить, то сделать лишь два-три глотка воды.
Около восьми вечера больной звонит по телефону и заказывает пиццу в ближайшем кафе. Примерно через час аппетитное мясное блюдо уже лежало у него на тумбочке. Кушанье с аппетитом было умято. И запито литровой банкой сока. Видимо «знающий» 50-летний строитель был уверен, что никаких осложнений после наркоза у него не произойдет, и доктора будут спокойно вести операцию, а не спасать его, захлёбывающегося от рвотных масс.
Если к врачам такое «уважение», то что говорить о младшем обслуживающем персонале. В железнодорожной больнице курить запрещено, однако куряки тайком пробирались на открытую террасу и дымили там. Двоим рядом лежащим пациентам, едва двигающимся на костылях, это «удовольствие» было недоступно, и тогда они решили щелкать семечки. Пожилая нянечка раз, другой убрала шелуху на полу, а потом попросила прекратить безобразие. Сорокалетние мужики, как ни в чем не бывало, продолжали лузгать. Пришла медсестра и попыталась их пристыдить – почему, мол, старый человек должен убирать за ними мусор? Любители семечек, не покраснев, ответили хором:
- Мы больные, а она за это зарплату получает.
Подобных мелких конфликтов в ЛПУ случается масса. Считается, что больные есть больные - все капризы и не слишком достойное их поведение в лечебных учреждениях осуждению не подлежат. Так ли это?
