Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[~DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 3462
[~SHOW_COUNTER] => 3462
[ID] => 225676
[~ID] => 225676
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[IBLOCK_SECTION_ID] => 267
[~IBLOCK_SECTION_ID] => 267
[NAME] => Художник и время. Дайте на…
[~NAME] => Художник и время. Дайте на пиво, увековечу...
[ACTIVE_FROM] => 07.12.2003
[~ACTIVE_FROM] => 07.12.2003
[TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 15:44:47
[~TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 15:44:47
[DETAIL_PAGE_URL] => /kultura/khudozhnik-i-vremya-dayte-na-pivo-uvekovechu-/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /kultura/khudozhnik-i-vremya-dayte-na-pivo-uvekovechu-/
[LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[~LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[DETAIL_TEXT] =>

Ах, если б она только знала, что в трубочку свернутый обрывок афиши, с нарисованными на нем портретами трех знакомых ей молодых людей, протянутый мужем в оправдание, что задержался, являет собой ни что иное, как творение самого Анатолия Зверева…
Случайных встреч на свете нет
«Да так и я могу», – бросила жена недовольный взгляд на помятый листок. Но что-то остановило от дальнейших мыслей вслух: персонажи рисунка глядели на нее укоризненно.
Шел 1984 год. Муж с сослуживцами, «прогуливая» занятия в академии, побывал на осенней выставке московских художников на Большой Грузинской. Там к ним подошел неряшливый человек и сказал: «Ребятки, дайте на пиво, увековечу».
Это была любимая фраза художника. Он употреблял ее, обращаясь к букету цветов на дачной веранде, к ослепившей воображение очередной Прекрасной Даме, а чаще всего к первому встречному с предложением «набросать карандашный портрет за «трешку». Муж протянул бумажную купюру. Человек, не долго думая, оторвал от висевшей афиши край, да так, что большой палец его на оторванном листе зиял дырой, тут же стал рисовать выстроившихся как по команде четырех военных. Через мгновение он протянул лист оплатившему работу. Улыбка пробежала по лицам: «Нас четверо, а вы нарисовали троих?»
Ответ не заставил себя ждать. «Вы не понимаете, четвертый – в пространстве». И задумчивый незнакомец медленной раскачивающей походкой покинул друзей. Пожилая смотрительница, указывая перстом в небо, произнесла: «Это же сам Зверев!» Сослуживцы многозначительно кивнули, но это имя им ничего не говорило.
Спустя пару лет друзья покидали Москву, уезжая к новому месту службы. Не знали, что в конце этого же года покинет навсегда столицу и Анатолий Зверев. Уйдет так тихо, как жил. Газетные сводки и телекамеры не проводят его в последний путь. Позже на глаза попадется какая-то публикация, из которой они узнают о художнике А.Звереве, увидят на страницах газеты его рисунки, стиль их покажется им знакомым.
Каждый взмах его кисти – шедевр
По свойственной России традиции великих соотечественников ей открывает заграница. И устроитель первой персональной выставки в Париже в 1958 году французский пианист и дирижер Игорь Маркевич так представит Анатолия Зверева французской публике: «Джазовые ритмы его полотен завораживают. В них дух открытий шестидесятых. Он посредник между кистью Кандинского и пером Фонвизина, и несмотря на использование расхожих приемов, потрясающе уникален. Фанатично предан идее моментализма, полагая, что только наращивание скорости письма помогает схватить мир таким, каков он есть. В нем мягкость и простодушие уживается с хитростью, иронией, а зачастую с откровенным позерством, юродивостью…»
Искусствовед Сергей Кусков говорил о художнике: «Он обладал способностью превращать в живопись буквально все, что попадало в поле его внимания. Он сотворил, изобрел, произвел невиданную, свежую и сочную живописную природу – новый слой реальности, свое, вздыбленное, заряженное цветосветом иное пространство. Он творил его на глазах – быстро, мгновенно. Ему суждено было перебросить мост от художественных поисков начала века в наши дни. Любовь к блестящему, но меркнущему наследию былой живописности сочеталась в нем с вдохновенной анархией – взрывной силой творческого бунтарства, с желанием всегда и все делать по-своему, иначе, в одиночку, в полную меру».
Его творческая биография началась в конце сороковых в Сокольниках. Как-то артист Камерного театра Александр Румнев прогуливался по парку. Рабочие благоустраивали детскую площадку. Один из них, худощавый юноша в разных сапогах – один хромовый, другой кирзовый, принес ведра с белилами и киноварью и обыкновенный веник. Подошел к фанерному щиту ограды. Окунул веник сначала в одно ведро, потом в другое и в считанные минуты все вокруг заполыхало, заискрилось.
Из каких-то неведомых мест прилетели причудливые, похожие на петухов птицы, поразившие артиста непривычной для тех лет дерзостью палитры. Восхищенный Румнев познакомился с юношей. Потом привозил в парк своих друзей любоваться петухами. Ввел необычного юношу в круг столичных знаменитостей, помогал ему красками, кормил, пристраивал картины. Художник был благодарен, но внутренний мир его устроен был так, что постоянно куда-то тянуло, требовало свободы. Он надолго исчезал, бродяжничал.
Его талант был препятствием к признанию обществом
Кто стоит между творчеством и признанием? Как ни парадоксально иногда – сам автор. Жил Анатолий Зверев сумбурно, неприкаянно, нелепо, был, что называется, «не от мира сего». Одевался неряшливо. Имел свою квартиру, но жил у знакомых и друзей, так как не мог обходиться без людей. Не любил и не умел создавать себе рекламу, продавать свои картины, расталкивать локтями коллег по цеху. Вечно неприкаянный, беззащитный, почти нищий, он вызывал насмешки и, как это ни странно, острую зависть. Его несколько раз избивали, сломали пальцы (к счастью, на левой руке), грозились упечь в больницу. В последние годы он много пил.
В шестнадцать лет его уволили из Дома пионеров, где он работал истопником, только за то, что его картины захотели купить японцы, случайно увидевшие их на выставке. Позднее его отчислили из художественного училища за нежелание работать по инструкции, за непокорность, за творческую дерзость.

В 1957 году пригласили участвовать в конкурсе молодых художников на Всемирном фестивале молодежи в Москве. Председатель жюри Сикейрос недовольно рассматривал работы участников, приговаривая: «Неоригинально». Картины Зверева он обвел указательным пальцем и «приговорил» к первой премии. Но эта победа не принесла художнику ни успеха, ни славы.
«Художники такого масштаба рождаются раз в сто лет», – говорил о «неизвестном» Анатолии Звереве Роберт Фальк. Пикассо считал его «лучшим русским рисовальщиком». С 1965 по 1975 годы прошли десятки выставок его творений за рубежом: Франция, Нью-Йорк, Швейцария, Австрия….
Отечественные искусствоведы заинтересовались Зверевым только три года спустя после его ухода из жизни, в связи с его первой посмертной выставкой, собранной в начале 1989 года Советским фондом культуры из того, что удалось «вырвать» у искушенных московских коллекционеров.
Выставка имела ошеломляющий успех. Наследие живописца наконец-то «заработало»: пресса, телепередачи, приглашения от ведущих западных галерей, ажиотаж повлек за собой запрет на вывоз его картин за рубеж. Наконец-то оно стало осмысливаться на государственном уровне, занимая отведенное ему историческое место.
Он был нищим, имея огромное наследство
Всю свою жизнь он вложил в наследство, которое исчисляется более чем тридцатью тысячами работ. В России его творчество известно, к сожалению, в узких кругах. Картины находятся в частных собраниях музыкантов, актеров, писателей, ученых.
Всего полгода художник не дожил до своей первой выставки на родине, где было представлено двести работ его последнего периода. Всего двести из тридцати тысяч! Хотя имя его можно встретить в каталогах крупнейших галерей мира.
Последним его «Парнасом» стал заброшенный, предназначенный к сносу старинный особняк в одном из арбатских переулков. За несколько дней до внезапной его кончины он написал на подвернувшемся клочке бумаги: «Искусство должно быть свободным. Хотя это и очень трудно. Потому что жизнь человека несвободна».
9 декабря 1986 года страна потеряла, сама того не осознавая, великого художника.
Ему было только пятьдесят пять лет.
В своей автобиографии художник Зверев написал: «Началась Отечественная война, как еще называют Великая война, когда всех стали эвакуировать кого куда. Я с двумя сестрами, отцом и матерью оказался в Тамбовской области. Рисования, конечно, никакого не было, да и не могло быть – суета сует…».
Отец его, тамбовский крестьянин из старинного рода иконописцев, почти лишился зрения. Требовалась операция. И после окончания войны его семья прибыла в Москву, чтобы лечить отца. В Тамбове больше он никогда не бывал. Но одно из его многочисленных творений, написанное за два года до ухода из жизни, по счастливой случайности на долгие годы обрело приют в скромной тамбовской квартирке. Ее посещают друзья и открывают для себя неизвестного им Анатолия Зверева, который творил, как дышал, не требуя платы за свое откровение. Жизнь свою он вложил в наследство, большая часть которого могла бы принадлежать России.
Людмила Ништ,
г.Тамбов.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
[~DETAIL_TEXT] =>

Ах, если б она только знала, что в трубочку свернутый обрывок афиши, с нарисованными на нем портретами трех знакомых ей молодых людей, протянутый мужем в оправдание, что задержался, являет собой ни что иное, как творение самого Анатолия Зверева…
Случайных встреч на свете нет
«Да так и я могу», – бросила жена недовольный взгляд на помятый листок. Но что-то остановило от дальнейших мыслей вслух: персонажи рисунка глядели на нее укоризненно.
Шел 1984 год. Муж с сослуживцами, «прогуливая» занятия в академии, побывал на осенней выставке московских художников на Большой Грузинской. Там к ним подошел неряшливый человек и сказал: «Ребятки, дайте на пиво, увековечу».
Это была любимая фраза художника. Он употреблял ее, обращаясь к букету цветов на дачной веранде, к ослепившей воображение очередной Прекрасной Даме, а чаще всего к первому встречному с предложением «набросать карандашный портрет за «трешку». Муж протянул бумажную купюру. Человек, не долго думая, оторвал от висевшей афиши край, да так, что большой палец его на оторванном листе зиял дырой, тут же стал рисовать выстроившихся как по команде четырех военных. Через мгновение он протянул лист оплатившему работу. Улыбка пробежала по лицам: «Нас четверо, а вы нарисовали троих?»
Ответ не заставил себя ждать. «Вы не понимаете, четвертый – в пространстве». И задумчивый незнакомец медленной раскачивающей походкой покинул друзей. Пожилая смотрительница, указывая перстом в небо, произнесла: «Это же сам Зверев!» Сослуживцы многозначительно кивнули, но это имя им ничего не говорило.
Спустя пару лет друзья покидали Москву, уезжая к новому месту службы. Не знали, что в конце этого же года покинет навсегда столицу и Анатолий Зверев. Уйдет так тихо, как жил. Газетные сводки и телекамеры не проводят его в последний путь. Позже на глаза попадется какая-то публикация, из которой они узнают о художнике А.Звереве, увидят на страницах газеты его рисунки, стиль их покажется им знакомым.
Каждый взмах его кисти – шедевр
По свойственной России традиции великих соотечественников ей открывает заграница. И устроитель первой персональной выставки в Париже в 1958 году французский пианист и дирижер Игорь Маркевич так представит Анатолия Зверева французской публике: «Джазовые ритмы его полотен завораживают. В них дух открытий шестидесятых. Он посредник между кистью Кандинского и пером Фонвизина, и несмотря на использование расхожих приемов, потрясающе уникален. Фанатично предан идее моментализма, полагая, что только наращивание скорости письма помогает схватить мир таким, каков он есть. В нем мягкость и простодушие уживается с хитростью, иронией, а зачастую с откровенным позерством, юродивостью…»
Искусствовед Сергей Кусков говорил о художнике: «Он обладал способностью превращать в живопись буквально все, что попадало в поле его внимания. Он сотворил, изобрел, произвел невиданную, свежую и сочную живописную природу – новый слой реальности, свое, вздыбленное, заряженное цветосветом иное пространство. Он творил его на глазах – быстро, мгновенно. Ему суждено было перебросить мост от художественных поисков начала века в наши дни. Любовь к блестящему, но меркнущему наследию былой живописности сочеталась в нем с вдохновенной анархией – взрывной силой творческого бунтарства, с желанием всегда и все делать по-своему, иначе, в одиночку, в полную меру».
Его творческая биография началась в конце сороковых в Сокольниках. Как-то артист Камерного театра Александр Румнев прогуливался по парку. Рабочие благоустраивали детскую площадку. Один из них, худощавый юноша в разных сапогах – один хромовый, другой кирзовый, принес ведра с белилами и киноварью и обыкновенный веник. Подошел к фанерному щиту ограды. Окунул веник сначала в одно ведро, потом в другое и в считанные минуты все вокруг заполыхало, заискрилось.
Из каких-то неведомых мест прилетели причудливые, похожие на петухов птицы, поразившие артиста непривычной для тех лет дерзостью палитры. Восхищенный Румнев познакомился с юношей. Потом привозил в парк своих друзей любоваться петухами. Ввел необычного юношу в круг столичных знаменитостей, помогал ему красками, кормил, пристраивал картины. Художник был благодарен, но внутренний мир его устроен был так, что постоянно куда-то тянуло, требовало свободы. Он надолго исчезал, бродяжничал.
Его талант был препятствием к признанию обществом
Кто стоит между творчеством и признанием? Как ни парадоксально иногда – сам автор. Жил Анатолий Зверев сумбурно, неприкаянно, нелепо, был, что называется, «не от мира сего». Одевался неряшливо. Имел свою квартиру, но жил у знакомых и друзей, так как не мог обходиться без людей. Не любил и не умел создавать себе рекламу, продавать свои картины, расталкивать локтями коллег по цеху. Вечно неприкаянный, беззащитный, почти нищий, он вызывал насмешки и, как это ни странно, острую зависть. Его несколько раз избивали, сломали пальцы (к счастью, на левой руке), грозились упечь в больницу. В последние годы он много пил.
В шестнадцать лет его уволили из Дома пионеров, где он работал истопником, только за то, что его картины захотели купить японцы, случайно увидевшие их на выставке. Позднее его отчислили из художественного училища за нежелание работать по инструкции, за непокорность, за творческую дерзость.

В 1957 году пригласили участвовать в конкурсе молодых художников на Всемирном фестивале молодежи в Москве. Председатель жюри Сикейрос недовольно рассматривал работы участников, приговаривая: «Неоригинально». Картины Зверева он обвел указательным пальцем и «приговорил» к первой премии. Но эта победа не принесла художнику ни успеха, ни славы.
«Художники такого масштаба рождаются раз в сто лет», – говорил о «неизвестном» Анатолии Звереве Роберт Фальк. Пикассо считал его «лучшим русским рисовальщиком». С 1965 по 1975 годы прошли десятки выставок его творений за рубежом: Франция, Нью-Йорк, Швейцария, Австрия….
Отечественные искусствоведы заинтересовались Зверевым только три года спустя после его ухода из жизни, в связи с его первой посмертной выставкой, собранной в начале 1989 года Советским фондом культуры из того, что удалось «вырвать» у искушенных московских коллекционеров.
Выставка имела ошеломляющий успех. Наследие живописца наконец-то «заработало»: пресса, телепередачи, приглашения от ведущих западных галерей, ажиотаж повлек за собой запрет на вывоз его картин за рубеж. Наконец-то оно стало осмысливаться на государственном уровне, занимая отведенное ему историческое место.
Он был нищим, имея огромное наследство
Всю свою жизнь он вложил в наследство, которое исчисляется более чем тридцатью тысячами работ. В России его творчество известно, к сожалению, в узких кругах. Картины находятся в частных собраниях музыкантов, актеров, писателей, ученых.
Всего полгода художник не дожил до своей первой выставки на родине, где было представлено двести работ его последнего периода. Всего двести из тридцати тысяч! Хотя имя его можно встретить в каталогах крупнейших галерей мира.
Последним его «Парнасом» стал заброшенный, предназначенный к сносу старинный особняк в одном из арбатских переулков. За несколько дней до внезапной его кончины он написал на подвернувшемся клочке бумаги: «Искусство должно быть свободным. Хотя это и очень трудно. Потому что жизнь человека несвободна».
9 декабря 1986 года страна потеряла, сама того не осознавая, великого художника.
Ему было только пятьдесят пять лет.
В своей автобиографии художник Зверев написал: «Началась Отечественная война, как еще называют Великая война, когда всех стали эвакуировать кого куда. Я с двумя сестрами, отцом и матерью оказался в Тамбовской области. Рисования, конечно, никакого не было, да и не могло быть – суета сует…».
Отец его, тамбовский крестьянин из старинного рода иконописцев, почти лишился зрения. Требовалась операция. И после окончания войны его семья прибыла в Москву, чтобы лечить отца. В Тамбове больше он никогда не бывал. Но одно из его многочисленных творений, написанное за два года до ухода из жизни, по счастливой случайности на долгие годы обрело приют в скромной тамбовской квартирке. Ее посещают друзья и открывают для себя неизвестного им Анатолия Зверева, который творил, как дышал, не требуя платы за свое откровение. Жизнь свою он вложил в наследство, большая часть которого могла бы принадлежать России.
Людмила Ништ,
г.Тамбов.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
[~PREVIEW_TEXT] => На Всемирном фестивале молодежи в Москве председатель жюри конкурса молодых художников Сикейрос, рассматривая работы, недовольно приговаривая: «Неоригинально». Картины Анатолия Зверева он обвел указательным пальцем и «приговорил» к первой премии. Но эта победа не принесла тамбовскому художнику ни успеха, ни славы. «Художники такого масштаба рождаются раз в сто лет», – говорил о «неизвестном» Звереве Роберт Фальк. Пикассо считал его «лучшим русским рисовальщиком». В России творчество Зверева, к сожалению, известно только...
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
[~PREVIEW_PICTURE] =>
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[SORT] => 500
[~SORT] => 500
[CODE] => khudozhnik-i-vremya-dayte-na-pivo-uvekovechu-
[~CODE] => khudozhnik-i-vremya-dayte-na-pivo-uvekovechu-
[EXTERNAL_ID] => 2729
[~EXTERNAL_ID] => 2729
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[LID] => ru
[~LID] => ru
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 07.12.2003 00:00
[FIELDS] => Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 3462
)
[PROPERTIES] => Array
(
[REGION_ID] => Array
(
[ID] => 279
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Регион
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 40
[CODE] => REGION_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 37
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Регион
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[AUTHOR_ID] => Array
(
[ID] => 280
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Автор
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 50
[CODE] => AUTHOR_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 36
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Автор
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[SIGN] => Array
(
[ID] => 281
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Подпись
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 55
[CODE] => SIGN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Подпись
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[FORYANDEX] => Array
(
[ID] => 278
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Экспорт для Яндекса
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 90
[CODE] => FORYANDEX
[DEFAULT_VALUE] => Нет
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 220
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Экспорт для Яндекса
[~DEFAULT_VALUE] => Нет
)
[IS_MAIN] => Array
(
[ID] => 282
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Самая главная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 100
[CODE] => IS_MAIN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Самая главная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[IS_IMPORTANT] => Array
(
[ID] => 283
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Важная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 150
[CODE] => IS_IMPORTANT
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Важная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[WITH_WATERMARK] => Array
(
[ID] => 290
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-18 09:33:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Все фото с водяным знаком
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 200
[CODE] => WITH_WATERMARK
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Все фото с водяным знаком
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[MORE_PHOTO] => Array
(
[ID] => 284
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Фото
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 250
[CODE] => MORE_PHOTO
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => F
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Фото
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[TEXT] => Array
(
[ID] => 285
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Абзацы
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 300
[CODE] => TEXT
[DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] => ISWIN_HTML
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] => Array
(
[height] => 200
)
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Абзацы
[~DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
)
[CNT_LIKES] => Array
(
[ID] => 286
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1000
[CODE] => CNT_LIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[CNT_DISLIKES] => Array
(
[ID] => 287
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Не нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1001
[CODE] => CNT_DISLIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Не нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => Художник и время. Дайте на пиво, увековечу...
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => На Всемирном фестивале молодежи в Москве председатель жюри конкурса молодых художников Сикейрос, рассматривая работы, недовольно приговаривая: «Неоригинально». Картины Анатолия Зверева он обвел указательным пальцем и «приговорил» к первой премии. Но эта победа не принесла тамбовскому художнику ни успеха, ни славы. «Художники такого масштаба рождаются раз в сто лет», – говорил о «неизвестном» Звереве Роберт Фальк. Пикассо считал его «лучшим русским рисовальщиком». В России творчество Зверева, к сожалению, известно только...
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_ALT] =>
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_TITLE] => Новости
[SECTION_META_TITLE] => Художник и время. Дайте на пиво, увековечу...
[SECTION_META_DESCRIPTION] => Художник и время. Дайте на пиво, увековечу... - Главные новости Воронежа и области
)
[RES_MOD] => Array
(
[TITLE] => Художник и время. Дайте на пиво, увековечу...
[SECTIONS] => Array
(
[267] => Array
(
[ID] => 267
[~ID] => 267
[IBLOCK_ELEMENT_ID] => 225676
[~IBLOCK_ELEMENT_ID] => 225676
[NAME] => Культура
[~NAME] => Культура
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[SECTION_PAGE_URL] => /kultura/
[~SECTION_PAGE_URL] => /kultura/
[CODE] => kultura
[~CODE] => kultura
[EXTERNAL_ID] => 150
[~EXTERNAL_ID] => 150
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[GLOBAL_ACTIVE] => Y
[~GLOBAL_ACTIVE] => Y
)
)
[IS_ADV] =>
[CONTROL_ID] => bx_4182259225_225676
[CNT_LIKES] => 0
[ACTIVE_FROM_TITLE] => 07.12.2003
)
)