Новости

Собеседование прошла успешно, и мне наряду с ещё одиннадцатью счастливчиками, тоже недавними студентами, предстояли два с половиной месяца обучения за счёт компании.

Нас привезли в учебный центр в один из городов соседней области. Мы не поверили своим глазам: жить и заниматься будем в настоящем замке, красивом здании в испанском стиле. На территории центра расположены несколько домиков для VIP-гостей, которые частенько сюда заглядывают (незадолго до нашего приезда здесь побывал Президент России), ресторан, где отменно кормили, футбольное поле, волейбольная площадка, теннисный корт, прекрасно оборудованный пляж и даже православный храм.

Но сполна насладиться всеми этими красотами, увы, не смогли. Нас сразу взяли в оборот и представили будущих педагогов.

Одним из них оказался психолог из Москвы, до выхода на пенсию работавший с советскими разведчиками. Потом мы прошли кучу тестов: на уровень IQ, знание математики, социологии, географии (ведь тем, кто будет работать менеджером, предстоят многочисленные командировки).

- Первые две недели станут отборочными. Я буду оценивать вашу работу и отмечать заработанные каждым баллы. Все тренинги, которые вам предстоят, – подготовка к контрольному практическому заданию, – предупредил психолог Валерий Николаевич.

Сначала мы вырабатывали коммуникативные навыки.

Валерий Николаевич раздал листочки, где были перечислены разные человеческие качества, и попросил отметить, какие наиболее выражены в нас. Потом назвал черты характера, необходимые менеджеру по продажам: коммуникабельность, честолюбие, актёрские способности и умение лгать.

Наличие совести, сентиментальности и человечности не приветствовалось. Менеджер не может испытывать стресс, уставать, вспоминать о личной жизни и отдыхе. Его ум занимают только думы о выгоде компании и собственных доходах.

- Сможете стать «железными» людьми – заработаете большие деньги, - напутствовал бывший разведчик.

Мы читали стихи, объяснялись жестами, изображали разные эмоции: гнев, радость, испуг…Нас разбивали по парам, каждому называли несколько слов, и мы выстраивали вокруг них как можно более адекватный диалог, не называя их прямо. При этом каждый старался угадать, какие слова шифрует собеседник.

Однажды нас снова поделили по двое и попросили подробно рассказать напарнику о всех его физических недостатках. Нелёгкий тест, замечу, хотя о себе узнала много нового. Эти курсы актёрского мастерства нужно было воспринимать как полезное приключение, но мы находились под постоянным прессингом, ожидая, что по прошествии двух недель придётся уйти.

Режим оказался спартанским: после зарядки, которая начиналась в половине шестого, дневных психологических тренингов нас ждали лекции по экономике, химии, психологии и социологии. За два дня я исписала общую тетрадь. Лекции заканчивались в 11 вечера, и мы до трёх-четырёх часов утра их учили. На следующий день писали тесты по пройденному материалу. Времени на сон почти не оставалось.

Зарядка – это вообще отдельный разговор. После неё я стала с теплотой вспоминать школьные уроки физкультуры. Каждый день наматывали по полтора километра, прыгали в длину, отжимались, подтягивались и всячески изгибались на матах. Девушки тренировались наравне с молодыми людьми.

- Это, чтобы закалить характер, – говорил наш преподаватель.

Один из конкурсов назывался «Лесной курс» - что-то вроде спортивного ориентирования.

Самым сложным для меня стало задание на «доверие» – с четырёхметровой стены с закрытыми глазами нужно упасть на руки будущим коллегам. Конечно, была страховка, но страх я переборола с трудом.

В конце второй недели нас повезли «на производство». В цехах стояла такая жара, что плюс тридцать пять на улице воспринимались спасением. Сонные и вялые, мы слушали лекцию о процессе «гидрогенизации жиров» и с ужасом думали о том, как будем объяснять всё это потенциальным клиентам. Тем временем две недели подходили к концу, и решающее практическое задание было не за горами.

- Завтра утром вас на целый день отвезут в центр области. Ваша задача – притвориться человеком, который хочет снять квартиру. Цель - узнать о владельцах жилья как можно больше: с кем проживает, сколько детей, где работает, уровень дохода, какие материальные ценности есть в его доме, существуют ли счета в банке, и если да, то в каком. При этом нужно добиться того, чтобы человек захотел сдать жилплощадь именно вам, а всем остальным претендентам отказал. То же самое будет и послезавтра. По прошествии двух дней мы оценим результаты.

Нам раздали новые сим-карты с местным подключением и диктофоны, чтобы мы могли записать разговоры. Строго-настрого запретили звонить хозяевам квартир во второй раз с целью сообщить о своём отказе заселяться. Все исходящие вызовы обещали проверить. В заключение взяли расписку, что «в случае чего» компания к нашим делишкам никакого отношения не имеет.

В городе мы скупили все газеты объявлений, которые только были в киосках, и отправились на поиски приключений.

- Чем больше квартир успеете обойти, и чем продуктивнее будет беседа, тем больше шансов быть принятым на работу, – сказал нам Валерий Николаевич.

Проблемы возникли сразу же. Большинство квартир сдавали через риэлторские фирмы, жильё «без посредников» найти было почти невозможно. Поэтому я (как оказалось потом, и все остальные тоже) решила пойти более лёгким путем и «снять» не квартиру, а комнату. Да и выполнить задание так будет легче, ведь проще узнать о жизни человека, пребывая на его территории.

В поисках местонахождения «жертв» я плутала по жарким летним улочкам, вглядывалась в номера домов, отыскивала нужные подъезды. Несколько раз совершенно терялась в хитросплетениях дворов, но выручали местные жители.

Из первой встречи ничего не вышло. Придумав легенду, будто я журналистка из Воронежа, решившая найти работу и обосноваться здесь, я представилась хозяйке. Татьяна, приятная женщина средних лет, оказалась учителем русского и литературы. Завязалась беседа, перешедшая в дружеское чаепитие, и я меньше всего думала о том, чтобы выведать у собеседницы её секреты. Диктофон уже давно выключила.

Мы просидели часа два. Я так понравилась женщине, что она даже предложила мне помочь с работой.

- Есть у меня знакомая на нашем телевидении, неплохая тётя, можно к ней обратиться. Так что переезжай смело, устроишься. Ты, кстати, сейчас где живёшь?

- У подруги остановилась, в районе автовокзала, - мне стало противно от собственной лжи.

Договорившись, что въезжать буду через пару дней, выхожу на улицу. «Ну вот, - думаю,- обманула человека, задание завалила…» Про счета и материальные ценности не узнала (да и нет у бедной учительницы никаких материальных ценностей), цену сбивать было стыдно.

Пошла по другим адресам.

Сначала попала к грозной бабуле, бывшему коменданту местного университета, которую больше всего интересовал вопрос, не встречаюсь ли я с женатыми мужчинами. Потом мне открыла женщина лет шестидесяти странного вида, с огненно-рыжим шиньоном на седых волосах. Пригласила меня в квартиру, где не было ни одной двери, кроме входной. Даже в ванную и туалет – «вход свободный».

Ну, думаю, пора переходить к «допросу». Вижу у стены коляску, рядом на полу лежат несколько кукол.

-У вас, наверное, есть внучка? – спрашиваю, глядя на игрушки.

- Это я в куколки играю, – ошарашила меня дама.

Иду дальше. Звоню в квартиру: выходит моя коллега Оксана. Да, местному рынку недвижимости надолго запомнился такой наплыв безответственных арендаторов!

Последним объектом стало жилище пожилых супругов. Муж прикован к постели после недавно перенесённого инсульта. Комнату в двухкомнатной квартире они сдавали, чтобы собрать деньги на лекарства. Сбивать цену, что-то выпытывать у пожилых людей было выше моих сил.

Стыдливо пряча диктофон, честно призналась, что жильё снимать не буду.

Через час я уже обменивалась впечатлениями с другими конкурсантами. По правде говоря, радости было мало.

Мне ещё повезло, что всё обошлось без экстрима. У Оксаны, например, возникли неприятности. Она так рьяно пытала бабульку на наличие материальных ценностей в квартире, что на выходе встретилась с её внуком, которому женщина успела украдкой позвонить. Слава Богу, всё решили мирно.

Следующий день был ещё хуже. Похолодало, и с самого утра накрапывал ледяной дождь. Тёплых вещей и зонтов у нас не было, поэтому поехали, что называется, «налегке».

Город встретил нас шумным ливнем и пустыми улицами. Редкие прохожие, спрятавшись под зонтиками, ловили маршрутки. Я стояла под козырьком какого-то подъезда и пыталась засунуть промокшие газеты с обвёденными кружочками номерами телефонов в сумку. Вчера нам объяснили, что сегодня все должны ходить исключительно по квартирам. Владельцы комнат – слишком лёгкая «добыча».

С трудом отыскала несколько человек, сдающих жильё без посредников. Как я ни уверяла, что только одним днём в их городе, как ни просила показать квартиру, почти все из-за нелётной погоды предложили перенести встречу на завтра. Согласилась только одна женщина.

Я с горем пополам, шлёпая по лужам, нашла нужную улицу и дом. Хозяйка смотрела на меня, как на сумасшедшую: отправиться искать жильё в такую погоду, в майке, шортах и шлёпках, да ещё без зонта! Когда мы вошли в квартиру, она расплакалась. Оказалось, две недели назад у женщины погиб сын. Она – инвалид второй группы, не работает, и сын поддерживал её материально. Теперь придётся сдавать квартиру, которую берегла ему в наследство. Я снова не смогла выполнить задание.

Зубы стучали от холода, идти было некуда, а времени – только двенадцать. Автобус должен приехать за нами после семи. Весь день я шлялась по магазинам, кафешкам, стояла под козырьками остановочных павильонов. Думала о том, чему меня научили эти две недели. И поняла, что я не «железный», а нормальный человек.

Собравшись в учебном центре, выяснили, что второй день практики завалили многие. Но педагоги решили оставить всех. Несмотря на это, четыре человека всё же решили уехать. Среди них была и я.

Автор: Наталья Некрылова

Источник: «Коммуна», №8 (25636), 21.01.11г.

[~DETAIL_TEXT] => Этим летом, окончив факультет журналистики, я решила устроиться менеджером по продажам в одну крупную фирму, занимающуюся производством масложировой продукции. Перспектива с местом в газете была туманной, да и хотелось немного подзаработать. Тем более, работа обещала быть высокооплачиваемой.

Автор: Наталья Некрылова

Источник: «Коммуна», №8 (25636), 21.01.11г.

Анна Михайловна Бороздина (Раевская) родилась 29 декабря 1819 года в родовом имении в селе Красном Новохопёрского уезда Воронежской губернии (другое наименование - слобода Красненькая) в семье генерал-лейтенанта М.М. Бороздина. Происходила она из древней княжеской семьи.

О дяде её, Андрее Михайловиче, известно, что он был выпускником Кембриджского университета, медиком по образованию, генерал-лейтенантом по званию и губернатором Таврическим в 1807-1816 годах по должности.

Её отец отличился в последней Русско-турецкой войне, а в годы Отечественной войны 1812 года был командующим Восьмым пехотным корпусом в составе Второй Западной армии (ею командовал П.И. Багратион) и принимал личное участие в важнейших сражениях.

Кроме того, в генеалогическом древе своего рода она являлась прапраправнучкой М.В. Ломоносова. А корни генеалогического дерева семьи были представлены, с одной стороны, Еленой Глинской (матерью царя Ивана Грозного), а с другой – Прасковьей Раевской (бабушкой царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной и прабабушкой Петра I).

В отрочестве и юности Анна Михайловна получила блестящее и разностороннее по тем временам домашнее образование. Она свободно владела многими иностранными языками, что и развило в ней, по оценкам современников, «пытливый и серьёзный ум».

Рано осиротев, по достижении шестнадцатилетнего возраста, при дворе Николая I она стала фрейлиной императрицы Александры Фёдоровны. А в 1839 году вышла замуж за представителя древнейшего боярского рода, генерал-лейтенанта Николая Николаевича Раевского (18011843) – младшего сына генерала от кавалерии Н.Н. Раевского (1771-1829), брата М.Н. Волконской.

Понятно, что обе семьи Бороздины и Раевские – просто не могли не проявлять интереса друг к другу, тем более что отцы новобрачных были однополчанами. Обе семьи являлись близкими знакомыми Александра Сергеевича Пушкина.

Первое знакомство Раевских с будущим великим поэтом произошло в 1815 году в Киеве, где старший Раевский начальствовал расквартированным в этом городе армейским корпусом. Его сын познакомился с Пушкиным годом позже на вечеринке у Чаадаева в Царском Селе, где был расквартирован полк, которым тот командовал. Завязалась крепкая дружба, о чём свидетельствует переписка, в которой они называли себя «милыми друзьями» (Н.Н. Раевский-сын): «друг друга мы любили» (А.С. Пушкин). Поэт всячески ценил мнение своего друга по самым различным вопросам.

Показательно, что о Байроне Пушкин впервые услышал от Раевского-младшего. В знак благодарности поэт поделился с другом замыслом поэмы «Борис Годунов» и посвятил ему свои произведения тех лет - «Кавказский пленник» и «Бахчисарайский фонтан», легенду о котором поэт также услышал из уст своего именитого товарища. В 1824 году они встретились в Одессе, а через пять лет - в действующей армии на Кавказе. Эта их встреча получила отражение в записках А.С. Пушкина «Путешествие в Арзрум». А после странствия, совершённого поэтом с семьёй Раевских в 1820 году по Кавказу и Крыму, поэт называл своих гостеприимцев не иначе как «Раевские мои».

Прекрасные отношения сложились у А.С. Пушкина и с семьёй Бороздиных, дом которых он довольно часто посещал. Причина была простой: он оказался влюблён в старшую дочь главы семейства Анну. Особенно часто такие визиты имели место в Гурзуфе, о чём и написал биограф поэта П.И. Бартенев. Однако они были только хорошими знакомыми, не больше. В доказательство можно привести два факта.

В поэме «Евгений Онегин», рассказывая о доме дяди, который «…не на шутку занемог…», он упоминает двух вздорных барышень, в одной из которых зримо прослеживаются черты А.М. Бороздиной. Хорошо известна и игривая эпиграмма, посвящённая нашей землячке и подаренная ей Пушкиным на одном из светских раутов в Одессе: «…Одна Анка рыжая, да и ту ненавижу я».

О серьёзности отношения гениального повесы к молодой Анне красноречиво свидетельствуют его письма и стихи. В одном из них А.С. Пушкин, затронув тему М.М. Бороздина и его семейства, напишет: «…Все его дочери – прелесть, старшая же – женщина необыкновенная…»

Интерес к археологическим древностям, зародившийся у Анны Михайловны Бороздиной в девические годы ещё на родине, получил новый импульс в 1837-1841 годы, когда её муж получил назначение в Керчь в качестве начальника 1-го отделения Черноморской береговой линии. Назначение оказалось весьма удачным: оно сопровождалось проживанием Анны Михайловны в имении, которое, как героям Отечественной войны, отцам молодожёнов в районе южного берега Крыма подарил Александр I.

Хозяином небольшого участка близ Фороса являлся свёкор А.М. Бороздиной-Раевской. Здесь она впервые познакомилась с античными древностями юга России и раскопками курганов, которые по поручению правительства вели в Восточном Крыму и на Таманском полуострове чиновник кабинета Его Императорского Величества Д.В. Карейша и директор Керченского музея истории и древностей А.Б. Ашик.

Помимо личного участия в полевых работах под руководством маститых по тем временам археологов, Анна Михайловна стала коллекционировать памятники, найденные в поместьях двух семей в Крыму. И более того, занималась спасением античных древностей, скупая предметы, как тогда их называли, у «счастливчиков» (по нашему «чёрных археологов»). Это явилось только началом её приобщения к археологии, позволившим приобрести профессиональные навыки раскопщика, классификатора и коллекционера памятников античной культуры.

После четырёх лет её замужества случилась беда: А.М. Раевская овдовела. Её супруг скончался 24 июля 1843 года в возрасте 42 лет. Больше она замуж никогда не выходила, посвятив себя детям и археологии. Материальные средства позволили ей вместе с малолетними сыновьями уехать в Италию, где она прожила пять лет в Риме.

Здесь Анна Михайловна продолжила знакомство с античными памятниками, изучала труды зарубежных учёных и с большинством из них вела интенсивную переписку, полемизируя по самым различным вопросам. Знаменательно и то, что, приобретая и изучая монеты этрусков – одного из древнейших народов Италии, сыгравших цивилизующую роль в истории страны – она, сама того не подозревая, стала основоположницей этрусской нумизматики.

Параллельно наша землячка много путешествовала по Европе. Это обеспечило возможность ознакомления с памятниками западноевропейской первобытной археологии.

Её «куратором» на этом поприще стал крупный специалист тех лет - швейцарский учёный Ш.А. Морло, который ввёл её в круг проблематики изучения доисторического прошлого человечества, а также познакомил с раскопками открытых им незадолго перед тем свайных построек на швейцарских озёрах. Анна Михайловна приняла не только деятельное участие в исследованиях тамошних памятников совместно с цюрихским профессором Ф. Келлером, но и сумела приобрести в свою собственность ряд редкостных находок.

Пребывание во Франции сопровождалось изучением коллекции древностей Сен-Жерменского музея, которым тогда заведовал известный учёный Габриэль Мортилье. Надо думать, что от него А.М. Бороздина усвоила не только идею необходимости переноса в археологию естественнонаучных представлений и их методов, но и сами принципы созданной учёным системы типологической классификации археологических находок. Более того, она расширила круг своих знакомств за счёт учителя Г. Мортилье – палеонтолога Э.Ларте.

Проведённые за рубежом годы позволили А.М. Бороздиной сформировать свои научные интересы, которые, как следует из архивных документов рукописного отдела Института русской литературы РАН (Пушкинского дома), помимо археологии и нумизматики, распространялись и на минералогию с палеонтологией.

Прожив за границей пять лет, А.М. Бороздина вернулась в Россию.

В Петербурге, она продолжила свои научные штудии, на этот раз в плане развившегося у неё интереса к этнографии и этногенетической истории славян и их соседей. В фамильном архиве Раевских (хранится также в рукописном отделе Пушкинского дома) сохранились её записи и статьи по вопросам археологии степи и лесостепи Европы, дополнявшиеся историко-географическими картами, планами и рисунками важнейших археологических памятников и предметов быта.

Но наиболее ценную часть архива представляет переписка Бороздиной (Раевской) с известными учёными России, руководившими её занятиями археологией. Из неё следует, что освоением антропологии и этнографии она занималась под руководством петербургского академика К. Бэра, по плану которого осуществила экспедиционное путешествие по Прибалтийскому краю.

По древностям Финляндии её консультировал Игнациус, а по древностям Олонецкой губернии - крупный археолог и востоковед, иранист П.И. Лерх. В области славянской археологии её наставником стал чешский учёный В. Ганка.

Не оставляла Анна Михайловна без внимания и памятники античной древности. Профессор Московского университета П.М. Леонтьев, директора Керченского музея А.Б. Ашик и А.Е. Люценко ровно четверть века курировали её занятия в области археологии, эпиграфики и нумизматики Северного Причерноморья.

Приобретение достаточной квалификации в области археологического знания обеспечило для А.М. Бороздиной проведение самостоятельных раскопок в своих многочисленных имениях от Петербурга до Воронежской губернии и Крыма. Вещи, а также те из них, которые наша землячка продолжала приобретать для своей коллекции древностей, составили основу фондов созданного ею частного археологического музея. По словам академика К. Бэра, он представлял собой настоящее сокровище.

А когда председатель Московского археологического общества граф А.С. Уваров познакомился с присутствующими в нём раритетами и в особенности с систематическим их размещением в экспозиции по периодам истории, его решение было безапелляционным: 14 февраля 1872 года А.М. Бороздина единогласно была избрана членом-корреспондентом руководимого им Московского археологического общества. В знак признательности основную часть своего собрания новый член общества подарила Московскому публичному и Румянцевскому музеям.

В наши дни эти коллекции хранятся в Государственном историческом музее Москвы.

Одним из наиболее значимых для истории археологии фактов биографии А.М. Бороздиной является приобретение ею на свои средства в декабре 1866 года при посредничестве Ш.А. Морло дневника раскопок всемирно известного могильника эпохи раннего железа – Гальштатт, который достался российской покупательнице от его составителя: обратившийся к занятиям археологией, австрийский горный мастер Дж. Г. Рамзауэр был наставником нашей героини в области изучения памятников этого исторического периода (конец II-начало I тысячелетия до н.э.). Вместе с ним Бороздина приобрела и приложенный к нему атлас из авторских рисунков около 1000 погребальных комплексов с разнотипным погребальным обрядом.

Но ещё более показательным следует назвать содействие Анны Михайловны знаменитой научной экспедиции Н.Н. Миклухо-Маклая на острова Новой Гвинеи, половину бюджета которой она профинансировала из своих личных средств. После этого наряду с членством в Археологическом обществе она стала деятельной участницей общества любителей естествознания, антропологии и этнографии и кроме того, действительным членом Русского географического общества.

А.М. Бороздина (Раевская) скончалась в 1883 году в Петербурге, но была похоронена на воронежской земле – в своём родовом имении Красненькое, рядом с могилой мужа Н.Н. Раевского-младшего.

Во всяком случае, существует соответствующее завещание с её пожеланием быть захороненной рядом с ним в склепе Архангельской церкви (не так давно энтузиасту воронежского краеведения Н. Чаплиевой удалось обнаружить останки их могил в разрушенном склепе позапрошлого века.).

В некрологе, отдавая признание её личности и научным заслугам, один из крупнейших светил отечественной науки, интересовавшийся и древностями нашего края, Д.Н. Анучин среди других качеств особо отметил у А.М. Бороздиной «так редко встречаемый у женщин, выдающийся, аналитического склада, ум».

И ещё одна интересная деталь: на историко-филологическом факультете кафедру всеобщей истории (1949-1959) возглавлял представитель боковой ветви рода Бороздиных - крупный, с дореволюционным стажем учёный-востоковед, археолог и историк - профессор Илья Николаевич Бороздин. Примечательно, что он родился в год смерти Анны Михайловны. Своим многочисленным ученикам именно И.Н. Бороздин впоследствии передаст традиции отечественной археологии и исторической науки.

Николай ПИСАРЕВСКИЙ,
доктор исторических наук, г.Воронеж.

Источник: «Коммуна», №8 (25636), 21.01.11г.

[~DETAIL_TEXT] => Поиски и находки | Имя этой нашей землячки, к сожалению, сейчас почти забыто, хотя стихи ей посвящал А.С.Пушкин, а сама она финансировала экспедицию Н.Н.Миклухо-Маклая в Новую Гвинею и внесла значительный вклад в отечественную археологию

Николай ПИСАРЕВСКИЙ,
доктор исторических наук, г.Воронеж.

Источник: «Коммуна», №8 (25636), 21.01.11г.