Новости

На российском «рынке взяток» ежегодная мзда составляет 40 миллиардов долларов. Национальный антикоррупционный комитет провел исследования почти в половине регионов страны. Оказалось, что деловая коррупция, то есть взятки, даваемые различным чиновникам на этих территориях, оцениваются в 350 миллиардов рублей в год. Величина среднего подношения – 71 тысяча. По масштабам зла наша страна – рядом с Индией, Мозамбиком, Танзанией. Естественно, государство объявило нынче беспощадный бой нечистым на руку столоначальникам. Насколько впечатляют результаты?

Фото Сергея Колесникова.

…Несколько дней назад коллегия из трех судей Воронежского областного суда приговорила мэра Богучара Ивана Нежельского к пяти годам лишения свободы за получение взятки от местного коммерсанта Петра Анкушева. Суд посчитал, что наказание можно считать условным и установил осужденному испытательный срок два года. В своем последнем слове Нежельский заявил о своей невиновности. Его яркое, чрезвычайно эмоциональное выступление, длившееся больше часа, заставляет более внимательно посмотреть на случившееся в небольшом городке. По словам осужденного, он стал жертвой сговора районной исполнительной власти, милиции и прокуратуры, причем в доказательство своего аргументированного яростного обвинения Иван Михайлович привел весьма убедительные факты.

Вовсе не ставлю своей целью оправдать человека, два месяца сидевшего на скамье подсудимых. Для этого у него есть опытные адвокаты. Я лишь хочу рассказать читателям газеты о том, что видел, что слышал и о чем думал в зале суда, наблюдая эти два месяца за уголовным процессом.

…Во второй половине 2000 года провинциально тихий Богучар стал сотрясаться от политической борьбы. Грядущие выборы губернатора области и мэра города раскололи сонное общество на две части. Те, кто уже сидел во власти, хотели в ней остаться. Другие, пребывавшие в забвении, стремились выйти из него. Руководителем местной оппозиции стал начальник метеостанции Иван Нежельский. Ему было доверено возглавить районный штаб кандидата в губернаторы Владимира Кулакова. Районное чиновничество во главе с Анатолием Гузевым всеми силами поддерживало кандидатуру Ивана Шабанова. С первых дней выборной кампании между коалициями возникло острое противостояние. Неприязненные отношения усилились еще больше, когда народ выдвинул Нежельского на пост мэра города. Районная власть предназначала это место своему кандидату.

Жизнь распорядилась так, что главой города избрали Нежельского, а губернатором – Кулакова. Естественно, двойной проигрыш больно ударил по самолюбию тех, кто уже стоял у руля власти. Новоиспеченному мэру было полностью отказано в любой поддержке.

При существующих в стране финансово-правовых отношениях маленького городка и районной власти, последняя может запросто доказать, что мэр этого городка полная бездарь и неумеха. Кто сидит на мешках с деньгами, тот и правит бал. Поэтому, как правило, в глубинке вся городская власть «ложится» под вышестоящих начальников. Тех, кто сопротивляется, сначала предупреждают, потом организуют прокурорские и иные проверки, заводят уголовные дела и в конце концов все равно убирают. Так поступают и на районном, и на областном уровнях.

Вот и новому богучарскому мэру в первые же дни было прямо сказано: «Станешь вести себя умно и во всем подчиняться – не будет проблем. В противном случае – пеняй на себя». Удивительно, но Иван Нежельский, доживший до 45 лет (не юный мальчик с горящим взором), все еще верил в необратимость демократических преобразований в России, верил, что люди, сидящие во власти, должны быть примером для других. Они не имеют права хапать государственные деньги в свой карман, устраивать сладкую жизнь своим родственникам, потворствовать безобразным выходкам, а подчас и преступлениям наглых гостей с Кавказа и Средней Азии.

Иван Михайлович не захотел быть «умным» и потому на планерках и совещаниях, сессиях городского и районного советов говорил о безобразиях, о том, что налоги с предприятий и организаций Богучара в значительной части поступают не в городской бюджет, а в районный, но обратно на финансирование городской жизни не возвращаются. С утра до позднего вечера в кабинет мэра приходили люди – не выплачивается зарплата, в микрорайоне нет воды, течет канализация, улицы утопают в свалках, крыши требуют ремонта. Он всех понимал, но мало что мог сделать. Городская казна была пуста, наступал коммунальный кризис.

Совсем «добили» Нежельского настойчивые просьбы районных руководителей «подписать документы о выделении земельного участка в центре города фирме «Интердорсервис» для того, чтобы выстроить там рынок. Реальность была такова, что доходы с существующего плохонького городского рынка составляли половину скудного городского бюджета и хоть как-то латали коммунальные дыры. Естественно, администрация города понимала, что со строительством нового частного рынка все торговцы уйдут туда, и тогда в казну не будет попадать ни рубля. Новых хозяев рынка вряд ли станет интересовать благоустройство города, содержание ветеранов, выплата зарплаты бюджетникам. У них иные направления мысли.

Больше всего в этой ситуации Нежельского возмутил состав учредителей «Интердорсервиса» – здесь значились сын Анатолия Гузева, проживающий в Москве, дочь заместителя главы райадминистрации Юрия Величенко, проживающая в Воронеже, и некий господин Анзор Джугелия, москвич по паспорту. Естественно, в земельном участке фирмачам было отказано.

Отношения между городом и районом накалились еще больше. Неприязнь и взаимное унижение руководителей росли день ото дня. Вместо принципиального решения вопросов на планерках в райадминистрации стали выяснять, у кого больше мусора под окнами собственного дома или кто быстрее вычистит туалет в городском парке. Поначалу городская власть обращалась в прокуратуру района, но та чаще всего предпочитала уклоняться от правовой оценки происходящего.

Поняв, что словесные распри лишь усугубляют ситуацию, Нежельский обращается с заявлением в областной суд и просит определить – не противоречит ли федеральному законодательству о местном самоуправлении сложившаяся в районе система финансирования. 4 июня 2003 года облсуд выносит вердикт: отдельные положения закона Воронежской области «Об областном бюджете на 2003 год» действительно не соответствуют федеральному законодательству и должны быть отменены. Для чиновников облдумы и финансового управления обладминстрации это решение было, как гром среди ясного неба:

проверенная десятилетиями система «вассал подчиняется монарху» сильно зашаталась. В Москву направляется срочная кассационная жалоба. Однако 21 августа 2003 года коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ подтверждает решение областного суда как законное и обоснованное. То есть администрация Богучара приобрела право на независимое от районной власти финансирование – денежные потоки должны были идти теперь и в казну города.

Областные чиновники создают согласительную комиссию, которая должна была решить, кому и сколько средств будет выделяться. Депутаты города и мэр радовались победе, забыв, что укоренившуюся систему нельзя победить одним судебным решением, и когда дело касается денег, власть стоит насмерть. Нежельского поймали на простом– либо он не настаивает на немедленном выполнении судебных решений и перекройке районного бюджета, либо грядущий 300-летний юбилей города будет сорван. Испортить горожанам праздник он не мог и … согласился. Праздник отгуляли. О достигнутых договоренностях никто больше не вспоминал. В наступившем 2004 году город вновь остался с нищенским бюджетом и вновь бил поклоны районной власти. Вот на таком фоне и происходили все дальнейшие события. Роковое для Нежельского 19 февраля неумолимо приближалось.

С конца 2003 года в администрацию города стал ходить местный коммерсант Петр Анкушев. Несколько лет назад он купил у одного из военнослужащих гараж, но документы не оформил. Бывший владелец перевелся в Москву, и теперь узаконить без него покупку оказалось весьма сложно. Неизбежные хлопоты Анкушева не прельщали, и он решил идти по другому пути. От кого-то он слышал, что «за имущественные услуги Нежельский мог бы помочь» оформить все необходимые документы. «Имущественные услуги» на жаргоне предпринимателей означают взятку. С этим настроем Анкушев и стал искать дорогу к мэру. По утверждению предпринимателя уже на первой встрече в кабинете градоначальника 12 декабря прошлого года Нежельский, узнав, в чем состоит проблема Анкушева, сказал, что за 700 долларов он все оформит как нужно. Гаражевладелец оставил на столе у мэра папку с документами, какие у него были, и довольный покинул городскую администрацию.

Потом Анкушев в объяснении прокурору напишет, что стал ходить в администрацию через 2-3 дня. Однако новые документы ему почему-то не отдавали. В одно из посещений он пытался, по его словам, вручить мэру 6000 рублей, но тот деньги не взял и сказал, что расчет будет после оформления документов. В очередной раз коммерсант пришел в администрацию 15 или 16 февраля. От юриста администрации Александра Савина узнает, что папка с документами вообще куда-то исчезла. Анкушев понял, что необходимые бумаги, если даже они будут готовы, ему придется оформлять в ГУЮ, и это тоже потребует средств. Тогда он заходит к Нежельскому и говорит, что готов платить за документы, но только 500 долларов. Мэр тут же согласился и назначил встречу 18 февраля. В условленный день коммерсант дважды приходил в администрацию, но документы так и не получил.

Тогда он отправился в РОВД и написал заявление о том, что мэр города вымогает у него взятку. Ему велели приходить завтра вместе с деньгами. На следующий день 19 февраля он пришел в РОВД и принес 9000 рублей пятисотенными и две стодолларовые купюры. Специальным люминесцентным карандашом милиционеры нарисовали на деньгах невидимый глазу крест, все банкноты отксерокопировали и переписали их номера. Деньги отдали Анкушеву. Милиционеры вставили в диктофон новую аудиокассету, опечатали его и тоже передали коммерсанту. Диктофон поместили в левый карман куртки, а микрофон спрятали в правом рукаве. Теперь бизнесмен был полностью готов к роли подсадной утки. Группа захвата вместе с двумя женщинами-понятыми отправилась на «охоту». Загоняемый зверь, в роли которого выступал мэр Нежельский, естественно не знал об этом.

Далее, по словам Анкушева, ситуация развивалась так. Когда Нежельский увидел его в кабинете, то «встал за столом, поздоровался и сразу стал зачитывать, якобы, готовые документы на гараж». Когда закончил читать, Анкушев достал деньги и отдал их Нежельскому.. Тот положил взятку в правый карман пиджака и сказал, чтобы Анкушев приходил за документами завтра, ибо их нужно еще согласовать с юристом. Коммерсант вышел из администрации, сказал ожидавшим его оперативникам, что передал деньги мэру, отдал им диктофон и стал ждать дальнейшего развития событий.

Оперативники встретили Нежельского на выходе из здания администрации. Мэр торопился в Дом культуры на торжественное собрание, посвященное Дню защитника Отечества. Милиционеры задержали его, вернули в кабинет, попросили снять верхнюю одежду и пройти к рабочему столу. Ивану Михайловичу было объявлено, что он подозревается в получении взятки. Вот как описывает в объяснении прокурору дальнейшие события оперуполномоченный ОБЭП Богучарского РОВД Александр Грибков: «Нежельскому был задан вопрос о наличии при нем денежных средств, на что Нежельский выложил из внутреннего кармана пиджака деньги в сумме 3000 рублей и сказал, что денег больше нет. Затем Нежельскому было предложено встать из-за стола для осмотра, во время, когда он вставал, то он наклонился над столом и правой рукой что-то выбросил себе под стол. Это видел я и понятой Вакуленко. После этого Нежельский, пытаясь отвлечь наше внимание, стал расстегивать ремень на брюках. Я предложил отойти от стола, и видеокамерой было зафиксировано, что Нежельский И.М. бросил под стол пачку денег, которую он сам при нас поднял» (лист дела 115).

Капитан милиции Грибков составлял эту бумагу через три дня после случившегося и видимо запамятовал некоторые обстоятельства происшедшего. На видеопленке, представленной суду, нет того момента, когда Нежельский бросает под стол деньги. По словам обвинения, видеокамера в этот момент якобы сломалась. После того как она вновь заработала, на одном из первых кадров видна пачка денег, лежащая под столом, и растерянный мэр, стоящий у стены и взиравший на эту пачку.

Оперативную съемку на видеокамеру вел сотрудник Богучарского РОВД Роман Червонный. Вот его показания в суде: «Съемку начали сразу, как только вошли в кабинет, т.е. в 16.10. Вели ее непрерывно и только один раз, когда ходили за понятыми, выключили для того, чтобы сэкономить аккумуляторы. Сам момент, когда Нежельский выбросил помеченные оперативниками деньги под стол, мне зафиксировать не удалось, так как он выбрасывал деньги, привстав из-за стола, но его руки были под столом» (лист дела 122).

На какие только ухищрения не идут мздоимцы, чтобы избавиться от самой главной улики – чужих денег в собственном кармане.

Естественно, опытные оперативники знают об этом и во время задержания взяточника должны быть начеку каждую секунду операции. Заранее продумать все ее детали и каждый момент фиксировать на пленку. Ведь ее кадры самое главное доказательство. Конечно, эксперт-криминалист Червонный возможно не ожидал, что во время вставания Нежельский выхватит пачку денег из кармана и резко бросит под стол. Но, хотя бы общий план происходящего должен был остаться на пленке, а его нет. Почему же старший уполномоченный УБЭП ГУВД Сергей Татарников вслед за Грибковым и самим Червонным подтверждал в суде, что «все происходящее фиксировалось на видеозапись» (л.д. 120). Где же самое главное доказательство – момент выброса денег?

Непонятных ситуаций в этом деле немало. На пленке начало съемки обозначено 17 часов 01 минута. В кадре Нежельский стоит у своего стола, а какой-то мужчина говорит ему, что «сейчас будем проводить оперативное мероприятие… вы сами должны догадаться, по какому поводу мы сюда пришли… выкладывайте на стол все денежные средства, какие у вас есть». Хозяин кабинета выкладывать «средства» не хочет, и препирательство идет около 6 минут. Мужчина теряет терпение и раздраженно начинает угрожать непослушному мэру обыском. Иван Михайлович вытаскивает какие-то деньги из кармана и кладет на стол. Мужчина несколько раз переспрашивает: «Это 100 процентов денежных средств, которые есть при вас?» Нежельский отвечает утвердительно. Затем идет спокойный разговор о том, как оформлялись документы на гараж Анкушеву. Внезапно, без объяснения причин, запись прерывается в 17 часов 16 минут 48 секунд, а потом также внезапно возобновляется в 17 часов 27 минут 47 секунд.

На следующем кадре возле стола мэра уже толпятся люди, сам он стоит в стороне у стены, а голос за кадром произносит: «Данные денежные средства находятся под столом». Камера показывает аккуратно согнутую пополам пачку денег на полу. Откуда они там взялись, что произошло в кабинете за те 11 минут, которые не запечатлены на представленной в суд пленке, почему была прервана съемка, так и осталось неясным. Кстати, а была ли она на самом деле прервана, быть может, оперативники, изъяв кусок пленки, просто перемонтировали ее?

Подозрения о возможном монтаже усугубились тем более, когда слушал показания понятых Светланы Козловой и Людмилы Погореловой. Обе женщины заявили, что съемка началась сразу после того, как опергруппа зашла в кабинет. Что ж, это согласуется и с показаниями Червонного. Значит, съемка началась в 16.10. Почему же тогда 50 минут ее не были предъявлены суду? К сожалению, эти обстоятельства так и остались невыясненными.

«Факт обнаружения и изъятия в кабинете Нежельского И.М. меченых купюр никем по делу не оспаривается. Также не подлежит сомнению и то, что именно эти купюры были осмотрены следователем и признаны им вещественным доказательством». Так значится в приговоре суда, и это абсолютно правильно. Сомнения мои в другом: из кармана ли Нежельского эти преступные деньги перекочевали под стол? Доводы обвинения на этот счет меня лично не убедили. О странном отсутствии на пленке кульминационного момента выброса денег я уже упомянул. Есть и другие обстоятельства.

Представьте себе ситуацию. По подозрению в преступном деянии задержан мэр города. В его кабинете собралось 8 человек – половина из них милиционеры, половина граждане Богучара. Естественно, все взгляды на виновника этого события. Одни с любопытством, другие с тревогой, третьи с радостью (попался подлец!) фиксируют взглядами каждое его движение. Психологическое напряжение возрастает, и вот, высшая точка действия, из кармана пиджака мздоимец выхватывает деньги и швыряет их под стол. Казалось бы, все зрители разыгрывающейся драмы должны дружно ахнуть в этот момент.

Однако выброс денег замечают почему-то только двое – организатор акции оперативник А.Грибков и представитель общественности слесарь коммунального хозяйства С.Вакуленко. Конечно, и такую ситуацию исключить нельзя, но вот что подозрительно. Грибков завел Вакуленко в кабинет, когда уговоры Нежельского выдать, якобы, полученную им взятку, зашли в тупик. Вновь вошедшие о чем-то пошептались и оба встали сбоку сидящего за столом мэра. Только после этого Ивана Михайловича просят встать, и двое стоящих рядом людей тут же замечают выброс денег. Могло быть такое? Допустим.

Тогда следующий странный момент. Камера фиксирует, что согнутая пополам пачка денег аккуратно лежит возле левой тумбы стола. Теперь, читатель, представьте картину: человек резко встает с кресла, выхватывает деньги из кармана и швыряет их под стол. Будет лежать пачка купюр аккуратной стопочкой? Я провел домашний эксперимент. Как уже говорилось, взятка состояла из 18 пятисотрублевок и 2 стодолларовых банкнот. Поскольку «баксов» у меня дома не водится, я взял 20 российских сторублевок, перегнул пачку пополам и положил в карман пиджака. Пять раз проделал манипуляции с выбросом денег под стол. Банкноты то разлетались по сторонам, то ложились более-менее кучно, но ни разу не остались аккуратно уложенной на пол стопочкой. В таком виде они могли остаться лишь при спокойном опускании их на пол. Кто мог это сделать?

Обвиняемый утверждал, что когда его завели в кабинет и велели раздеться, он пошел в дальний угол комнаты, чтобы снять и повесить в шкаф куртку. Милиционеры в эту минуту сгруппировались возле его рабочего стола. Что они там делали, он не видел. Не в этот ли момент и легла на пол аккуратная пачка меченых купюр? Суд этой версии, однако, не поверил.

Наконец, последний момент. Из документальных телефильмов на криминальную тематику мы знаем, что оперативники помечают взятки специальной краской и при задержании с поличным освещают люминесцентной лампой не только меченые деньги, но и шаловливые руки мздоимца. Если в прежние времена на воре горела шапка, то нынче гореть синим светом начинают ладони злоумышленника. И бесполезен тогда его оправдательный лепет. Доказательство абсолютно. Почему же в данном случае не стали освещать люминесцентной лампой руки Нежельского? Осветили подброшенные купюры, а руки почему-то забыли. Может быть, потому, что организаторы акции знали – не будут ладони мэра светиться обличающе синим светом, поскольку не прикасались они к этим деньгам.

Въедливый читатель спросит: «Если журналист столь яро защищает обвиняемого, значит, он полностью уверен в его непогрешимости?» Повторю еще раз. Не защищаю осужденного – для этого у него есть опытные адвокаты. Я лишь хочу, чтоб ни у меня, ни у кого иного не возникало и тени сомнения в вине этого человека. Преступное деяние должно быть доказано неопровержимыми уликами и фактами, а не фантастическими домыслами обвинителей. В противном случае в соответствии с презумпцией невиновности «все сомнения толкуются в пользу обвиняемого». Сельские сыщики из Богучара вместе с хитроумными воронежскими пинкертонами аргументированно, на мой взгляд, доказать преступление не смогли. Причем не сумев доказать его, они допустили столько нарушений закона, что впору вести речь либо об их профессиональной некомпетентности, либо о злом умысле.

Когда Анкушев пришел в милицию с заявлением о вымогательстве взятки, оперативники вручили ему опечатанный диктофон. Разговор коммерсанта с мэром должен был стать уликой и изобличить последнего в преступных намерениях. Не знаю, то ли аппаратура у нашей милиции никудышная, то ли бизнесмен не справился с заданием, но запись разговора, прослушанная в суде, представляла сплошной треск и обрывки отдельных фраз. Тем не менее, эксперты расшифровали аудиозапись. Требования денег в ней не обнаружено, однако других «чудес» выявилось немало.

В протоколе передачи диктофона Анкушеву значится, что аппарат снаряжен аудиокассетой Panasonic и указан ее номер. А к следователю прокуратуры О.А.Ступакову поступила кассета с другой маркировкой. Кто и зачем ее подменил, так и осталось неизвестным. Адвокаты обвиняемого Николай Ткачев и Алексей Кузнецов провели сравнительный анализ разговора Анкушева и Нежельского, изложенный в трех документах – стенограмме оперативников ГУВД, протоколе следователя прокуратуры и экспертизе судебно-технической лаборатории. В содержании дословного (а вернее сказать побуквенного) разговора, изложенного во всех трех документах, было найдено 89(!) отличий. Это могло произойти только в одном случае: текст разговора монтировался и перезаписывался так, как это было нужно стороне обвинения. Разбираться, как это могло произойти, суд тоже не счел нужным.

19 февраля 2004 года мэра Богучара задерживают на выходе из здания администрации. Его препровождают в кабинет и объявляют, что он подозревается в получении взятки. Нежельский настойчиво заявляет, что в отношении его совершается провокация и требует вызвать адвоката, прокурора или представителя администрации. Ему категорически отказывают в этом, говоря, что когда-нибудь после он может обжаловать действия оперативников, а сейчас в кабинет они никого не пустят. Самоуправство? Вне всякого сомнения. Ведь работники милиции решились нарушить не только ст. 49 п.3 УПК РФ, но и Конституцию (ст. 48 ч.2): «Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения».

Почему работники правоохранительных органов, походя растаптывают Основной Закон страны, и никто их за это не наказывает? Ответа на этот вопрос я не знаю. Да, с коррупцией должна вестись самая жесткая борьба, но в этой борьбе обязаны строго соблюдаться существующие законы. В противном случае она вряд ли будет отличаться от бандитского произвола.

Оперативники позвали себе на помощь в качестве понятых двух продавщиц из ближайшего универмага. На суде, выступая в качестве свидетелей, С.Козлова и Л.Погорелова заявили, что обязанности понятых им никто не разъяснял. Милиционеры очевидно решили, что выполнение ч.4 ст. 170 УПК РФ и вовсе необязательно. В ходе осмотра места происшествия им понадобилось участие двух мужчин. Их нашли, привели в кабинет, однако в качестве кого они выступают, не объяснили. Позже стали называть представителями общественности, но ведь в уголовно-процессуальном законе такого понятия нет.

Естественно, эти двое о своих обязанностях и представления не имели. Когда С.Вакуленко, например, в судебном заседании спросили – как он понимал свою роль в проводимом мероприятии, он слегка обиделся: «Какой же я представитель общественности? Я просто с работы домой шел».

Адвокаты в своих выступлениях называли и другие нарушения закона, допущенные стороной обвинения. Конечно, можно было бы и не говорить об этом, если бы судьи не записали в приговоре, что вина Нежельского полностью подтверждается доказательствами оперативно-розыскной деятельности «при формировании которых нарушений норм УПК не выявлено». Можно соглашаться или нет с доводами защиты в толковании тех или иных действий обвиняемого, но не замечать откровенных, по моему мнению, нарушений закона со стороны обвинения, по меньшей мере, странно. Богиню правосудия изображают с повязкой на глазах: Фемида, мол, беспристрастна и ее меч всегда справедлив. После чтения некоторых приговоров российского правосудия начинаешь думать, что закрытые глаза Фемиды могут иметь и другой смысл.

Так брал ли Нежельский взятку? После завершения процесса я так и не мог однозначно ответить на этот вопрос. В гнилые времена всеобщей безнравственности самый стойкий и честный человек может сломаться. Меня, например, сильно смущает его желание помочь Анкушеву в оформлении документов на гараж. Ведь он должен был знать, что любая подписанная только им одним бумага в этой ситуации недействительна. Выступая в суде в качестве свидетеля руководитель Богучарского филиала областного центра госрегистрации прав на недвижимость А.В.Резников четко объяснил, как Анкушев должен был решать свою проблему. Мэру города в решении ее места не было. Зачем же он два месяца вел какие-то переговоры с незнакомым человеком, приехавшим откуда-то из Средней Азии? Почему четко и определенно не сказал ему в первый же день: «Эй, уважаемый, не хитри, не пытайся искать левых путей, а начинай оформлять документы по закону».

Зачем вообще руководителю города встревать в какую-то темную историю с куплей-продажей гаража? Есть сотрудники аппарата администрации – пусть они и занимаются такой мелочью. Неужели забыл предупреждение депутата Юрия Малкина, которому кавказские коммерсанты прямо сказали, что «Нежельский им сильно надоел, они найдут способ убрать его с дороги и посадить в тюрьму лет на пять-семь». Когда богатые базарные торговцы и чиновники во власти смыкаются в едином желании, ухо надо держать востро.

Нежельскому можно попенять за неумение разбираться в людях, за то, что встревает в дрязги, на которые провоцируют его различные районные деятели, за то, что газета городской администрации за четыре года существования так и не смогла выйти из окопа гражданской войны с районной администрацией. Но эти и другие его грехи на уголовное преступление не тянули. Тогда и нашли Анкушева, который неплохо справился с отведенной ему ролью, и теперь лидер провинциальной оппозиции надежно нейтрализован. По крайней мере, в выборах будущего года на пост градоначальника он претендовать не сможет. А значит, пользуясь апатией и запуганностью большинства электората, районная власть продвинет в мэры своего человека.. Конечно, ситуация будет иной, если Верховный Суд, рассмотрев кассационную жалобу, отменит вынесенный приговор.

…В последние месяцы страну (Воронеж в том числе) захлестнула волна массовых разоблачений взяточников. Сподобились даже на скамью подсудимых автолюбителя посадить, который, якобы, хотел дать деньги честному сотруднику ГИБДД. Когда идет такая кампания, взяткодателем и взяткополучателем может быть назначен любой гражданин России. И судебная власть в этой ситуации чаще всего вынуждена выполнять правила игры.

Автор: Борис Ваулин.

На российском «рынке взяток» ежегодная мзда составляет 40 миллиардов долларов. Национальный антикоррупционный комитет провел исследования почти в половине регионов страны. Оказалось, что деловая коррупция, то есть взятки, даваемые различным чиновникам на этих территориях, оцениваются в 350 миллиардов рублей в год. Величина среднего подношения – 71 тысяча. По масштабам зла наша страна – рядом с Индией, Мозамбиком, Танзанией. Естественно, государство объявило нынче беспощадный бой нечистым на руку столоначальникам. Насколько впечатляют результаты?

Фото Сергея Колесникова.

…Несколько дней назад коллегия из трех судей Воронежского областного суда приговорила мэра Богучара Ивана Нежельского к пяти годам лишения свободы за получение взятки от местного коммерсанта Петра Анкушева. Суд посчитал, что наказание можно считать условным и установил осужденному испытательный срок два года. В своем последнем слове Нежельский заявил о своей невиновности. Его яркое, чрезвычайно эмоциональное выступление, длившееся больше часа, заставляет более внимательно посмотреть на случившееся в небольшом городке. По словам осужденного, он стал жертвой сговора районной исполнительной власти, милиции и прокуратуры, причем в доказательство своего аргументированного яростного обвинения Иван Михайлович привел весьма убедительные факты.

Вовсе не ставлю своей целью оправдать человека, два месяца сидевшего на скамье подсудимых. Для этого у него есть опытные адвокаты. Я лишь хочу рассказать читателям газеты о том, что видел, что слышал и о чем думал в зале суда, наблюдая эти два месяца за уголовным процессом.

…Во второй половине 2000 года провинциально тихий Богучар стал сотрясаться от политической борьбы. Грядущие выборы губернатора области и мэра города раскололи сонное общество на две части. Те, кто уже сидел во власти, хотели в ней остаться. Другие, пребывавшие в забвении, стремились выйти из него. Руководителем местной оппозиции стал начальник метеостанции Иван Нежельский. Ему было доверено возглавить районный штаб кандидата в губернаторы Владимира Кулакова. Районное чиновничество во главе с Анатолием Гузевым всеми силами поддерживало кандидатуру Ивана Шабанова. С первых дней выборной кампании между коалициями возникло острое противостояние. Неприязненные отношения усилились еще больше, когда народ выдвинул Нежельского на пост мэра города. Районная власть предназначала это место своему кандидату.

Жизнь распорядилась так, что главой города избрали Нежельского, а губернатором – Кулакова. Естественно, двойной проигрыш больно ударил по самолюбию тех, кто уже стоял у руля власти. Новоиспеченному мэру было полностью отказано в любой поддержке.

При существующих в стране финансово-правовых отношениях маленького городка и районной власти, последняя может запросто доказать, что мэр этого городка полная бездарь и неумеха. Кто сидит на мешках с деньгами, тот и правит бал. Поэтому, как правило, в глубинке вся городская власть «ложится» под вышестоящих начальников. Тех, кто сопротивляется, сначала предупреждают, потом организуют прокурорские и иные проверки, заводят уголовные дела и в конце концов все равно убирают. Так поступают и на районном, и на областном уровнях.

Вот и новому богучарскому мэру в первые же дни было прямо сказано: «Станешь вести себя умно и во всем подчиняться – не будет проблем. В противном случае – пеняй на себя». Удивительно, но Иван Нежельский, доживший до 45 лет (не юный мальчик с горящим взором), все еще верил в необратимость демократических преобразований в России, верил, что люди, сидящие во власти, должны быть примером для других. Они не имеют права хапать государственные деньги в свой карман, устраивать сладкую жизнь своим родственникам, потворствовать безобразным выходкам, а подчас и преступлениям наглых гостей с Кавказа и Средней Азии.

Иван Михайлович не захотел быть «умным» и потому на планерках и совещаниях, сессиях городского и районного советов говорил о безобразиях, о том, что налоги с предприятий и организаций Богучара в значительной части поступают не в городской бюджет, а в районный, но обратно на финансирование городской жизни не возвращаются. С утра до позднего вечера в кабинет мэра приходили люди – не выплачивается зарплата, в микрорайоне нет воды, течет канализация, улицы утопают в свалках, крыши требуют ремонта. Он всех понимал, но мало что мог сделать. Городская казна была пуста, наступал коммунальный кризис.

Совсем «добили» Нежельского настойчивые просьбы районных руководителей «подписать документы о выделении земельного участка в центре города фирме «Интердорсервис» для того, чтобы выстроить там рынок. Реальность была такова, что доходы с существующего плохонького городского рынка составляли половину скудного городского бюджета и хоть как-то латали коммунальные дыры. Естественно, администрация города понимала, что со строительством нового частного рынка все торговцы уйдут туда, и тогда в казну не будет попадать ни рубля. Новых хозяев рынка вряд ли станет интересовать благоустройство города, содержание ветеранов, выплата зарплаты бюджетникам. У них иные направления мысли.

Больше всего в этой ситуации Нежельского возмутил состав учредителей «Интердорсервиса» – здесь значились сын Анатолия Гузева, проживающий в Москве, дочь заместителя главы райадминистрации Юрия Величенко, проживающая в Воронеже, и некий господин Анзор Джугелия, москвич по паспорту. Естественно, в земельном участке фирмачам было отказано.

Отношения между городом и районом накалились еще больше. Неприязнь и взаимное унижение руководителей росли день ото дня. Вместо принципиального решения вопросов на планерках в райадминистрации стали выяснять, у кого больше мусора под окнами собственного дома или кто быстрее вычистит туалет в городском парке. Поначалу городская власть обращалась в прокуратуру района, но та чаще всего предпочитала уклоняться от правовой оценки происходящего.

Поняв, что словесные распри лишь усугубляют ситуацию, Нежельский обращается с заявлением в областной суд и просит определить – не противоречит ли федеральному законодательству о местном самоуправлении сложившаяся в районе система финансирования. 4 июня 2003 года облсуд выносит вердикт: отдельные положения закона Воронежской области «Об областном бюджете на 2003 год» действительно не соответствуют федеральному законодательству и должны быть отменены. Для чиновников облдумы и финансового управления обладминстрации это решение было, как гром среди ясного неба:

проверенная десятилетиями система «вассал подчиняется монарху» сильно зашаталась. В Москву направляется срочная кассационная жалоба. Однако 21 августа 2003 года коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ подтверждает решение областного суда как законное и обоснованное. То есть администрация Богучара приобрела право на независимое от районной власти финансирование – денежные потоки должны были идти теперь и в казну города.

Областные чиновники создают согласительную комиссию, которая должна была решить, кому и сколько средств будет выделяться. Депутаты города и мэр радовались победе, забыв, что укоренившуюся систему нельзя победить одним судебным решением, и когда дело касается денег, власть стоит насмерть. Нежельского поймали на простом– либо он не настаивает на немедленном выполнении судебных решений и перекройке районного бюджета, либо грядущий 300-летний юбилей города будет сорван. Испортить горожанам праздник он не мог и … согласился. Праздник отгуляли. О достигнутых договоренностях никто больше не вспоминал. В наступившем 2004 году город вновь остался с нищенским бюджетом и вновь бил поклоны районной власти. Вот на таком фоне и происходили все дальнейшие события. Роковое для Нежельского 19 февраля неумолимо приближалось.

С конца 2003 года в администрацию города стал ходить местный коммерсант Петр Анкушев. Несколько лет назад он купил у одного из военнослужащих гараж, но документы не оформил. Бывший владелец перевелся в Москву, и теперь узаконить без него покупку оказалось весьма сложно. Неизбежные хлопоты Анкушева не прельщали, и он решил идти по другому пути. От кого-то он слышал, что «за имущественные услуги Нежельский мог бы помочь» оформить все необходимые документы. «Имущественные услуги» на жаргоне предпринимателей означают взятку. С этим настроем Анкушев и стал искать дорогу к мэру. По утверждению предпринимателя уже на первой встрече в кабинете градоначальника 12 декабря прошлого года Нежельский, узнав, в чем состоит проблема Анкушева, сказал, что за 700 долларов он все оформит как нужно. Гаражевладелец оставил на столе у мэра папку с документами, какие у него были, и довольный покинул городскую администрацию.

Потом Анкушев в объяснении прокурору напишет, что стал ходить в администрацию через 2-3 дня. Однако новые документы ему почему-то не отдавали. В одно из посещений он пытался, по его словам, вручить мэру 6000 рублей, но тот деньги не взял и сказал, что расчет будет после оформления документов. В очередной раз коммерсант пришел в администрацию 15 или 16 февраля. От юриста администрации Александра Савина узнает, что папка с документами вообще куда-то исчезла. Анкушев понял, что необходимые бумаги, если даже они будут готовы, ему придется оформлять в ГУЮ, и это тоже потребует средств. Тогда он заходит к Нежельскому и говорит, что готов платить за документы, но только 500 долларов. Мэр тут же согласился и назначил встречу 18 февраля. В условленный день коммерсант дважды приходил в администрацию, но документы так и не получил.

Тогда он отправился в РОВД и написал заявление о том, что мэр города вымогает у него взятку. Ему велели приходить завтра вместе с деньгами. На следующий день 19 февраля он пришел в РОВД и принес 9000 рублей пятисотенными и две стодолларовые купюры. Специальным люминесцентным карандашом милиционеры нарисовали на деньгах невидимый глазу крест, все банкноты отксерокопировали и переписали их номера. Деньги отдали Анкушеву. Милиционеры вставили в диктофон новую аудиокассету, опечатали его и тоже передали коммерсанту. Диктофон поместили в левый карман куртки, а микрофон спрятали в правом рукаве. Теперь бизнесмен был полностью готов к роли подсадной утки. Группа захвата вместе с двумя женщинами-понятыми отправилась на «охоту». Загоняемый зверь, в роли которого выступал мэр Нежельский, естественно не знал об этом.

Далее, по словам Анкушева, ситуация развивалась так. Когда Нежельский увидел его в кабинете, то «встал за столом, поздоровался и сразу стал зачитывать, якобы, готовые документы на гараж». Когда закончил читать, Анкушев достал деньги и отдал их Нежельскому.. Тот положил взятку в правый карман пиджака и сказал, чтобы Анкушев приходил за документами завтра, ибо их нужно еще согласовать с юристом. Коммерсант вышел из администрации, сказал ожидавшим его оперативникам, что передал деньги мэру, отдал им диктофон и стал ждать дальнейшего развития событий.

Оперативники встретили Нежельского на выходе из здания администрации. Мэр торопился в Дом культуры на торжественное собрание, посвященное Дню защитника Отечества. Милиционеры задержали его, вернули в кабинет, попросили снять верхнюю одежду и пройти к рабочему столу. Ивану Михайловичу было объявлено, что он подозревается в получении взятки. Вот как описывает в объяснении прокурору дальнейшие события оперуполномоченный ОБЭП Богучарского РОВД Александр Грибков: «Нежельскому был задан вопрос о наличии при нем денежных средств, на что Нежельский выложил из внутреннего кармана пиджака деньги в сумме 3000 рублей и сказал, что денег больше нет. Затем Нежельскому было предложено встать из-за стола для осмотра, во время, когда он вставал, то он наклонился над столом и правой рукой что-то выбросил себе под стол. Это видел я и понятой Вакуленко. После этого Нежельский, пытаясь отвлечь наше внимание, стал расстегивать ремень на брюках. Я предложил отойти от стола, и видеокамерой было зафиксировано, что Нежельский И.М. бросил под стол пачку денег, которую он сам при нас поднял» (лист дела 115).

Капитан милиции Грибков составлял эту бумагу через три дня после случившегося и видимо запамятовал некоторые обстоятельства происшедшего. На видеопленке, представленной суду, нет того момента, когда Нежельский бросает под стол деньги. По словам обвинения, видеокамера в этот момент якобы сломалась. После того как она вновь заработала, на одном из первых кадров видна пачка денег, лежащая под столом, и растерянный мэр, стоящий у стены и взиравший на эту пачку.

Оперативную съемку на видеокамеру вел сотрудник Богучарского РОВД Роман Червонный. Вот его показания в суде: «Съемку начали сразу, как только вошли в кабинет, т.е. в 16.10. Вели ее непрерывно и только один раз, когда ходили за понятыми, выключили для того, чтобы сэкономить аккумуляторы. Сам момент, когда Нежельский выбросил помеченные оперативниками деньги под стол, мне зафиксировать не удалось, так как он выбрасывал деньги, привстав из-за стола, но его руки были под столом» (лист дела 122).

На какие только ухищрения не идут мздоимцы, чтобы избавиться от самой главной улики – чужих денег в собственном кармане.

Естественно, опытные оперативники знают об этом и во время задержания взяточника должны быть начеку каждую секунду операции. Заранее продумать все ее детали и каждый момент фиксировать на пленку. Ведь ее кадры самое главное доказательство. Конечно, эксперт-криминалист Червонный возможно не ожидал, что во время вставания Нежельский выхватит пачку денег из кармана и резко бросит под стол. Но, хотя бы общий план происходящего должен был остаться на пленке, а его нет. Почему же старший уполномоченный УБЭП ГУВД Сергей Татарников вслед за Грибковым и самим Червонным подтверждал в суде, что «все происходящее фиксировалось на видеозапись» (л.д. 120). Где же самое главное доказательство – момент выброса денег?

Непонятных ситуаций в этом деле немало. На пленке начало съемки обозначено 17 часов 01 минута. В кадре Нежельский стоит у своего стола, а какой-то мужчина говорит ему, что «сейчас будем проводить оперативное мероприятие… вы сами должны догадаться, по какому поводу мы сюда пришли… выкладывайте на стол все денежные средства, какие у вас есть». Хозяин кабинета выкладывать «средства» не хочет, и препирательство идет около 6 минут. Мужчина теряет терпение и раздраженно начинает угрожать непослушному мэру обыском. Иван Михайлович вытаскивает какие-то деньги из кармана и кладет на стол. Мужчина несколько раз переспрашивает: «Это 100 процентов денежных средств, которые есть при вас?» Нежельский отвечает утвердительно. Затем идет спокойный разговор о том, как оформлялись документы на гараж Анкушеву. Внезапно, без объяснения причин, запись прерывается в 17 часов 16 минут 48 секунд, а потом также внезапно возобновляется в 17 часов 27 минут 47 секунд.

На следующем кадре возле стола мэра уже толпятся люди, сам он стоит в стороне у стены, а голос за кадром произносит: «Данные денежные средства находятся под столом». Камера показывает аккуратно согнутую пополам пачку денег на полу. Откуда они там взялись, что произошло в кабинете за те 11 минут, которые не запечатлены на представленной в суд пленке, почему была прервана съемка, так и осталось неясным. Кстати, а была ли она на самом деле прервана, быть может, оперативники, изъяв кусок пленки, просто перемонтировали ее?

Подозрения о возможном монтаже усугубились тем более, когда слушал показания понятых Светланы Козловой и Людмилы Погореловой. Обе женщины заявили, что съемка началась сразу после того, как опергруппа зашла в кабинет. Что ж, это согласуется и с показаниями Червонного. Значит, съемка началась в 16.10. Почему же тогда 50 минут ее не были предъявлены суду? К сожалению, эти обстоятельства так и остались невыясненными.

«Факт обнаружения и изъятия в кабинете Нежельского И.М. меченых купюр никем по делу не оспаривается. Также не подлежит сомнению и то, что именно эти купюры были осмотрены следователем и признаны им вещественным доказательством». Так значится в приговоре суда, и это абсолютно правильно. Сомнения мои в другом: из кармана ли Нежельского эти преступные деньги перекочевали под стол? Доводы обвинения на этот счет меня лично не убедили. О странном отсутствии на пленке кульминационного момента выброса денег я уже упомянул. Есть и другие обстоятельства.

Представьте себе ситуацию. По подозрению в преступном деянии задержан мэр города. В его кабинете собралось 8 человек – половина из них милиционеры, половина граждане Богучара. Естественно, все взгляды на виновника этого события. Одни с любопытством, другие с тревогой, третьи с радостью (попался подлец!) фиксируют взглядами каждое его движение. Психологическое напряжение возрастает, и вот, высшая точка действия, из кармана пиджака мздоимец выхватывает деньги и швыряет их под стол. Казалось бы, все зрители разыгрывающейся драмы должны дружно ахнуть в этот момент.

Однако выброс денег замечают почему-то только двое – организатор акции оперативник А.Грибков и представитель общественности слесарь коммунального хозяйства С.Вакуленко. Конечно, и такую ситуацию исключить нельзя, но вот что подозрительно. Грибков завел Вакуленко в кабинет, когда уговоры Нежельского выдать, якобы, полученную им взятку, зашли в тупик. Вновь вошедшие о чем-то пошептались и оба встали сбоку сидящего за столом мэра. Только после этого Ивана Михайловича просят встать, и двое стоящих рядом людей тут же замечают выброс денег. Могло быть такое? Допустим.

Тогда следующий странный момент. Камера фиксирует, что согнутая пополам пачка денег аккуратно лежит возле левой тумбы стола. Теперь, читатель, представьте картину: человек резко встает с кресла, выхватывает деньги из кармана и швыряет их под стол. Будет лежать пачка купюр аккуратной стопочкой? Я провел домашний эксперимент. Как уже говорилось, взятка состояла из 18 пятисотрублевок и 2 стодолларовых банкнот. Поскольку «баксов» у меня дома не водится, я взял 20 российских сторублевок, перегнул пачку пополам и положил в карман пиджака. Пять раз проделал манипуляции с выбросом денег под стол. Банкноты то разлетались по сторонам, то ложились более-менее кучно, но ни разу не остались аккуратно уложенной на пол стопочкой. В таком виде они могли остаться лишь при спокойном опускании их на пол. Кто мог это сделать?

Обвиняемый утверждал, что когда его завели в кабинет и велели раздеться, он пошел в дальний угол комнаты, чтобы снять и повесить в шкаф куртку. Милиционеры в эту минуту сгруппировались возле его рабочего стола. Что они там делали, он не видел. Не в этот ли момент и легла на пол аккуратная пачка меченых купюр? Суд этой версии, однако, не поверил.

Наконец, последний момент. Из документальных телефильмов на криминальную тематику мы знаем, что оперативники помечают взятки специальной краской и при задержании с поличным освещают люминесцентной лампой не только меченые деньги, но и шаловливые руки мздоимца. Если в прежние времена на воре горела шапка, то нынче гореть синим светом начинают ладони злоумышленника. И бесполезен тогда его оправдательный лепет. Доказательство абсолютно. Почему же в данном случае не стали освещать люминесцентной лампой руки Нежельского? Осветили подброшенные купюры, а руки почему-то забыли. Может быть, потому, что организаторы акции знали – не будут ладони мэра светиться обличающе синим светом, поскольку не прикасались они к этим деньгам.

Въедливый читатель спросит: «Если журналист столь яро защищает обвиняемого, значит, он полностью уверен в его непогрешимости?» Повторю еще раз. Не защищаю осужденного – для этого у него есть опытные адвокаты. Я лишь хочу, чтоб ни у меня, ни у кого иного не возникало и тени сомнения в вине этого человека. Преступное деяние должно быть доказано неопровержимыми уликами и фактами, а не фантастическими домыслами обвинителей. В противном случае в соответствии с презумпцией невиновности «все сомнения толкуются в пользу обвиняемого». Сельские сыщики из Богучара вместе с хитроумными воронежскими пинкертонами аргументированно, на мой взгляд, доказать преступление не смогли. Причем не сумев доказать его, они допустили столько нарушений закона, что впору вести речь либо об их профессиональной некомпетентности, либо о злом умысле.

Когда Анкушев пришел в милицию с заявлением о вымогательстве взятки, оперативники вручили ему опечатанный диктофон. Разговор коммерсанта с мэром должен был стать уликой и изобличить последнего в преступных намерениях. Не знаю, то ли аппаратура у нашей милиции никудышная, то ли бизнесмен не справился с заданием, но запись разговора, прослушанная в суде, представляла сплошной треск и обрывки отдельных фраз. Тем не менее, эксперты расшифровали аудиозапись. Требования денег в ней не обнаружено, однако других «чудес» выявилось немало.

В протоколе передачи диктофона Анкушеву значится, что аппарат снаряжен аудиокассетой Panasonic и указан ее номер. А к следователю прокуратуры О.А.Ступакову поступила кассета с другой маркировкой. Кто и зачем ее подменил, так и осталось неизвестным. Адвокаты обвиняемого Николай Ткачев и Алексей Кузнецов провели сравнительный анализ разговора Анкушева и Нежельского, изложенный в трех документах – стенограмме оперативников ГУВД, протоколе следователя прокуратуры и экспертизе судебно-технической лаборатории. В содержании дословного (а вернее сказать побуквенного) разговора, изложенного во всех трех документах, было найдено 89(!) отличий. Это могло произойти только в одном случае: текст разговора монтировался и перезаписывался так, как это было нужно стороне обвинения. Разбираться, как это могло произойти, суд тоже не счел нужным.

19 февраля 2004 года мэра Богучара задерживают на выходе из здания администрации. Его препровождают в кабинет и объявляют, что он подозревается в получении взятки. Нежельский настойчиво заявляет, что в отношении его совершается провокация и требует вызвать адвоката, прокурора или представителя администрации. Ему категорически отказывают в этом, говоря, что когда-нибудь после он может обжаловать действия оперативников, а сейчас в кабинет они никого не пустят. Самоуправство? Вне всякого сомнения. Ведь работники милиции решились нарушить не только ст. 49 п.3 УПК РФ, но и Конституцию (ст. 48 ч.2): «Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения».

Почему работники правоохранительных органов, походя растаптывают Основной Закон страны, и никто их за это не наказывает? Ответа на этот вопрос я не знаю. Да, с коррупцией должна вестись самая жесткая борьба, но в этой борьбе обязаны строго соблюдаться существующие законы. В противном случае она вряд ли будет отличаться от бандитского произвола.

Оперативники позвали себе на помощь в качестве понятых двух продавщиц из ближайшего универмага. На суде, выступая в качестве свидетелей, С.Козлова и Л.Погорелова заявили, что обязанности понятых им никто не разъяснял. Милиционеры очевидно решили, что выполнение ч.4 ст. 170 УПК РФ и вовсе необязательно. В ходе осмотра места происшествия им понадобилось участие двух мужчин. Их нашли, привели в кабинет, однако в качестве кого они выступают, не объяснили. Позже стали называть представителями общественности, но ведь в уголовно-процессуальном законе такого понятия нет.

Естественно, эти двое о своих обязанностях и представления не имели. Когда С.Вакуленко, например, в судебном заседании спросили – как он понимал свою роль в проводимом мероприятии, он слегка обиделся: «Какой же я представитель общественности? Я просто с работы домой шел».

Адвокаты в своих выступлениях называли и другие нарушения закона, допущенные стороной обвинения. Конечно, можно было бы и не говорить об этом, если бы судьи не записали в приговоре, что вина Нежельского полностью подтверждается доказательствами оперативно-розыскной деятельности «при формировании которых нарушений норм УПК не выявлено». Можно соглашаться или нет с доводами защиты в толковании тех или иных действий обвиняемого, но не замечать откровенных, по моему мнению, нарушений закона со стороны обвинения, по меньшей мере, странно. Богиню правосудия изображают с повязкой на глазах: Фемида, мол, беспристрастна и ее меч всегда справедлив. После чтения некоторых приговоров российского правосудия начинаешь думать, что закрытые глаза Фемиды могут иметь и другой смысл.

Так брал ли Нежельский взятку? После завершения процесса я так и не мог однозначно ответить на этот вопрос. В гнилые времена всеобщей безнравственности самый стойкий и честный человек может сломаться. Меня, например, сильно смущает его желание помочь Анкушеву в оформлении документов на гараж. Ведь он должен был знать, что любая подписанная только им одним бумага в этой ситуации недействительна. Выступая в суде в качестве свидетеля руководитель Богучарского филиала областного центра госрегистрации прав на недвижимость А.В.Резников четко объяснил, как Анкушев должен был решать свою проблему. Мэру города в решении ее места не было. Зачем же он два месяца вел какие-то переговоры с незнакомым человеком, приехавшим откуда-то из Средней Азии? Почему четко и определенно не сказал ему в первый же день: «Эй, уважаемый, не хитри, не пытайся искать левых путей, а начинай оформлять документы по закону».

Зачем вообще руководителю города встревать в какую-то темную историю с куплей-продажей гаража? Есть сотрудники аппарата администрации – пусть они и занимаются такой мелочью. Неужели забыл предупреждение депутата Юрия Малкина, которому кавказские коммерсанты прямо сказали, что «Нежельский им сильно надоел, они найдут способ убрать его с дороги и посадить в тюрьму лет на пять-семь». Когда богатые базарные торговцы и чиновники во власти смыкаются в едином желании, ухо надо держать востро.

Нежельскому можно попенять за неумение разбираться в людях, за то, что встревает в дрязги, на которые провоцируют его различные районные деятели, за то, что газета городской администрации за четыре года существования так и не смогла выйти из окопа гражданской войны с районной администрацией. Но эти и другие его грехи на уголовное преступление не тянули. Тогда и нашли Анкушева, который неплохо справился с отведенной ему ролью, и теперь лидер провинциальной оппозиции надежно нейтрализован. По крайней мере, в выборах будущего года на пост градоначальника он претендовать не сможет. А значит, пользуясь апатией и запуганностью большинства электората, районная власть продвинет в мэры своего человека.. Конечно, ситуация будет иной, если Верховный Суд, рассмотрев кассационную жалобу, отменит вынесенный приговор.

…В последние месяцы страну (Воронеж в том числе) захлестнула волна массовых разоблачений взяточников. Сподобились даже на скамью подсудимых автолюбителя посадить, который, якобы, хотел дать деньги честному сотруднику ГИБДД. Когда идет такая кампания, взяткодателем и взяткополучателем может быть назначен любой гражданин России. И судебная власть в этой ситуации чаще всего вынуждена выполнять правила игры.

Автор: Борис Ваулин.