Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[~DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 7648
[~SHOW_COUNTER] => 7648
[ID] => 221216
[~ID] => 221216
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[IBLOCK_SECTION_ID] => 267
[~IBLOCK_SECTION_ID] => 267
[NAME] => С живописью жизнь для…
[~NAME] => С живописью жизнь для Михайлы Евдокимыча и в девяносто лет веселее
[ACTIVE_FROM] => 11.10.2004 09:33:00
[~ACTIVE_FROM] => 11.10.2004 09:33:00
[TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 15:18:59
[~TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 15:18:59
[DETAIL_PAGE_URL] => /kultura/s_zhivopisyu_zhizn_dlya_mikhayly_evdokimycha_i_v_devyanosto_let_veselee/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /kultura/s_zhivopisyu_zhizn_dlya_mikhayly_evdokimycha_i_v_devyanosto_let_veselee/
[LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[~LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[DETAIL_TEXT] => Заслуженного художника России Михаила Евдокимовича Ткачева я знаю с тех пор, когда была еще совсем девчонкой. За это время мы сильно подружились. Я люблю сидеть с ним в его маленьком дворике в Калаче под огромным деревом, которому, как и самому хозяину, перевалило за девяносто лет.
Автопортрет.
– Евдокимович, почему вы каждый год покидаете свою большую квартиру в Петербурге и приезжаете в Калач?
– Не могу я жить без моего родного края, без моей родной земли. Тоскую по родине очень. И пусть здесь у меня только ветхая землянка, но я в ней родился и прожил несколько первых лет.
– А где же вы жили потом?
– Так ведь в Калаче в то время голод был, и чтобы прокормиться, нашей семье приходилось переезжать то на Кубань, то в Царицын, то на Северный Кавказ. А когда мы вернулись в 1918 году в Калач, здесь были уже красные. Я очень горжусь тем, что несколько дней в нашем доме под соломенной крышей располагался штаб корпуса С.М.Буденного. (Тут Михаил Евдокимович хитро прищуривается). А когда командир попросил мать дать ему водицы, она вынесла ему огромную бутыль самогона. Спустя много лет я написал большую картину, на которой изобразил легендарного командира в своем доме. Жаль только, что прошлой зимой недобрые люди взломали здесь замок, сорвали эту картину и затоптали ногами.
– А когда вы сделали свой первый рисунок?
– Едва мне исполнилось четырнадцать лет, как мы были вынуждены вновь уехать из Калача, на этот раз в Армавир. Однажды я гулял там по рынку и увидел мальчишку своего возраста, который продавал плохонькие картинки. Познакомились, и тут я попросил Кольку научить меня рисовать. Неподалеку от нас находилась мастерская, где делали вывески. Использованные банки выбрасывали, и из них можно было выскабливать остатки краски. Свою первую картинку я сделал на куске фанеры. Там я изобразил море, берег и корабль. И уже в следующую субботу я отнес на рынок четыре картинки. Там у меня появился и первый заказчик. А потом мои большие работы даже покупал магазин. Помню, самая дорогая из них стоила 30 копеек.
– Но ведь мальчик Колька не был вашим единственным учителем?
– Конечно, нет. Он же мне и посоветовал пойти в художественную школу, которую я впоследствии закончил на «отлично», и там же мне дали направление в подготовительные классы Ленинградской академии художеств. Живопись до того захватила меня, что я подделал дату на билете, чтобы не ждать еще три дня. Но сел не на тот поезд и попал в Тбилиси. Обратно добирался в багажном ящике. В Ленинграде для меня началась новая жизнь.
– Но вам там пришлось нелегко…
– Да, когда я зашел в приемную комиссию мне сказали, что общежитие академии пока занято. Но я махнул рукой, решил, что проживу как-нибудь. И я поселился под эстрадой Соловьевского садика, на Балтийском вокзале, на бревнах на Лермонтовском проспекте. Несколько ночей мне пришлось даже провести в гробу в склепе-музее на Невской Лавре. Там были захоронены какие-то князья, кто именно, я даже не обратил внимания. Ночью приходил туда, осторожно выкладывал полуистлевшие кости из гроба и ложился на их место. И тепло мне было, и с неба не капало.
– Чем же закончилась эта эпопея с вашим приездом в Санкт-Петербург?
– На неудобства с жильем я даже не обращал внимания. Делал этюды с барж на Неве, ходил в Эрмитаж, Русский музей. А потом свершилось то, чего я ждал с замиранием сердца, – меня приняли в академию! Но счастье мое было недолгим. Один из парней, поступавших вместе со мной, но так и не поступивший, был зачислен в пожарную команду и поэтому мог пользоваться академической библиотекой. На этом он ухитрился сделать, как это сейчас называется, свой бизнес. Вырывал из книг цветные репродукции и продавал их студентам. При обыске две такие репродукции нашли и у меня. Решение товарищеского суда было безжалостным: исключить! И вновь проблемы с жильем, деньгами. Полгода я ютился в подвале не столь приветливой ко мне академии, перебивался тем, что принесут друзья, Наконец, я решил возвратиться в Калач.
– Но и дома вы пробыли недолго.
– За окном был тридцать третий год. И не было практически ни одной семьи, которую бы не посетили голод или голодная смерть. Все, чем могла бедная мать порадовать приехавшего сына, были котлеты и суп из лебеды.
– И снова в Питер?
– Я решил, что загибну в Калаче. А в Ленинграде я устроился на фабрику-кухню оформителем, за что мне давали еду и разрешали ночевать в подвале на столе. Так продолжалось до 1935 года, пока меня не призвали в армию. Но даже там я не переставал заниматься живописью. С разрешения комиссара я посещал художественную студию Дома офицеров. Однажды там ко мне подошел профессор академии Наумов и говорит: «Как это ладно у вас получается, да и лицо ваше мне кажется знакомым». «Конечно, – отвечаю, Павел Семенович, вы же сами меня выгнали». Тут он вспомнил, начал предлагать вернуться в академию, но я отказался, сказал, что лучше пойду в ЛенИзо, где можно и учиться, и зарабатывать. После армии я там и работал. Делал копии с картин Русского музея, что для провинции считалось большой честью.
– Очень много картин вы посвятили военной тематике…
– А как же иначе, ведь я прошел через горнило войны. Участвовал и в Финской кампании, и в Великой отечественной войне, и в прорыве блокады Ленинграда, дошел до Кенигсберга и только в 1946 году, после контузии, был выписан из госпиталя и демобилизован. Эта война лишила меня самого дорогого – погибли любимые жена и дочь.
– И чем вы занялись после войны?
– Я, наконец, смог полностью посвятить себя живописи. Вскоре стал членом Союза художников России, позднее – заслуженным художником РФ. Каждое лето обязательно провожу в Калаче, где у меня появились свои ученики, работаю над воспоминаниями. А вспоминать я люблю! Например, о том, как в молодости из-за любовной страсти к цыганке несколько месяцев жил в таборе. Или как ко мне однажды приехал казачий ансамбль из станицы Вешенской Ростовской области, родины М.А. Шолохова. Больше часа они давали концерт в моем дворике, сказали, что давно хотели навестить друга Михаила Александровича.
– Так вы и с Шолоховым были знакомы?
– В один из урожайных годов наши колхозники собрались ехать в соседнюю область продавать лук. Только я узнал, что они будут заезжать в Вешки, как запросился с ними: давно я мечтал увидеть великого писателя. Меня взяли с уговором, что вести себя я буду тихо и представлюсь колхозником. Когда добрались до места, я сразу же отправился искать дом, где «писатель живет». Дом оказался большим, а на стук вышел рослый охранник. Когда я объяснил ему, в чем дело, начал детина надо мной и моим луком смеяться. Но тут показался на пороге и сам хозяин. Пригласил он меня в дом, посидели, поговорили о сельских буднях, и тут я ему признался, что никакой я не колхозник, а чувствую расположение к живописи и начинаю ею заниматься. Шолохов был тоже рад такому повороту событий, и пригласил меня снова к себе в гости.
– И вы приезжали потом к нему?
– Несколько раз бывал еще я в доме Шолохова, однажды – даже на его юбилее. И я очень горжусь тем, что всемирно известный писатель позировал мне. Я написал картину «Шолохов на берегу Дона». Сейчас эта работа находится в Калачеевской районной библиотеке.
– Откуда вы берете сюжеты своих картин?
– Множество жизненных событий и переживаний породили сюжеты многих картин. За всю свою жизнь я написал их около девяти тысяч. Их можно увидеть в музеях и частных коллекциях многих стран мира. Я рисую все – от натюрморта до жанровой картины.
– Что для вас живопись?
– Жизнь. Если бы не живопись, меня уже давно не было бы на свете. А я живу и собираюсь пожить еще лет со сто.
Автор: Ирина Зуева.
[~DETAIL_TEXT] => Заслуженного художника России Михаила Евдокимовича Ткачева я знаю с тех пор, когда была еще совсем девчонкой. За это время мы сильно подружились. Я люблю сидеть с ним в его маленьком дворике в Калаче под огромным деревом, которому, как и самому хозяину, перевалило за девяносто лет.
Автопортрет.
– Евдокимович, почему вы каждый год покидаете свою большую квартиру в Петербурге и приезжаете в Калач?
– Не могу я жить без моего родного края, без моей родной земли. Тоскую по родине очень. И пусть здесь у меня только ветхая землянка, но я в ней родился и прожил несколько первых лет.
– А где же вы жили потом?
– Так ведь в Калаче в то время голод был, и чтобы прокормиться, нашей семье приходилось переезжать то на Кубань, то в Царицын, то на Северный Кавказ. А когда мы вернулись в 1918 году в Калач, здесь были уже красные. Я очень горжусь тем, что несколько дней в нашем доме под соломенной крышей располагался штаб корпуса С.М.Буденного. (Тут Михаил Евдокимович хитро прищуривается). А когда командир попросил мать дать ему водицы, она вынесла ему огромную бутыль самогона. Спустя много лет я написал большую картину, на которой изобразил легендарного командира в своем доме. Жаль только, что прошлой зимой недобрые люди взломали здесь замок, сорвали эту картину и затоптали ногами.
– А когда вы сделали свой первый рисунок?
– Едва мне исполнилось четырнадцать лет, как мы были вынуждены вновь уехать из Калача, на этот раз в Армавир. Однажды я гулял там по рынку и увидел мальчишку своего возраста, который продавал плохонькие картинки. Познакомились, и тут я попросил Кольку научить меня рисовать. Неподалеку от нас находилась мастерская, где делали вывески. Использованные банки выбрасывали, и из них можно было выскабливать остатки краски. Свою первую картинку я сделал на куске фанеры. Там я изобразил море, берег и корабль. И уже в следующую субботу я отнес на рынок четыре картинки. Там у меня появился и первый заказчик. А потом мои большие работы даже покупал магазин. Помню, самая дорогая из них стоила 30 копеек.
– Но ведь мальчик Колька не был вашим единственным учителем?
– Конечно, нет. Он же мне и посоветовал пойти в художественную школу, которую я впоследствии закончил на «отлично», и там же мне дали направление в подготовительные классы Ленинградской академии художеств. Живопись до того захватила меня, что я подделал дату на билете, чтобы не ждать еще три дня. Но сел не на тот поезд и попал в Тбилиси. Обратно добирался в багажном ящике. В Ленинграде для меня началась новая жизнь.
– Но вам там пришлось нелегко…
– Да, когда я зашел в приемную комиссию мне сказали, что общежитие академии пока занято. Но я махнул рукой, решил, что проживу как-нибудь. И я поселился под эстрадой Соловьевского садика, на Балтийском вокзале, на бревнах на Лермонтовском проспекте. Несколько ночей мне пришлось даже провести в гробу в склепе-музее на Невской Лавре. Там были захоронены какие-то князья, кто именно, я даже не обратил внимания. Ночью приходил туда, осторожно выкладывал полуистлевшие кости из гроба и ложился на их место. И тепло мне было, и с неба не капало.
– Чем же закончилась эта эпопея с вашим приездом в Санкт-Петербург?
– На неудобства с жильем я даже не обращал внимания. Делал этюды с барж на Неве, ходил в Эрмитаж, Русский музей. А потом свершилось то, чего я ждал с замиранием сердца, – меня приняли в академию! Но счастье мое было недолгим. Один из парней, поступавших вместе со мной, но так и не поступивший, был зачислен в пожарную команду и поэтому мог пользоваться академической библиотекой. На этом он ухитрился сделать, как это сейчас называется, свой бизнес. Вырывал из книг цветные репродукции и продавал их студентам. При обыске две такие репродукции нашли и у меня. Решение товарищеского суда было безжалостным: исключить! И вновь проблемы с жильем, деньгами. Полгода я ютился в подвале не столь приветливой ко мне академии, перебивался тем, что принесут друзья, Наконец, я решил возвратиться в Калач.
– Но и дома вы пробыли недолго.
– За окном был тридцать третий год. И не было практически ни одной семьи, которую бы не посетили голод или голодная смерть. Все, чем могла бедная мать порадовать приехавшего сына, были котлеты и суп из лебеды.
– И снова в Питер?
– Я решил, что загибну в Калаче. А в Ленинграде я устроился на фабрику-кухню оформителем, за что мне давали еду и разрешали ночевать в подвале на столе. Так продолжалось до 1935 года, пока меня не призвали в армию. Но даже там я не переставал заниматься живописью. С разрешения комиссара я посещал художественную студию Дома офицеров. Однажды там ко мне подошел профессор академии Наумов и говорит: «Как это ладно у вас получается, да и лицо ваше мне кажется знакомым». «Конечно, – отвечаю, Павел Семенович, вы же сами меня выгнали». Тут он вспомнил, начал предлагать вернуться в академию, но я отказался, сказал, что лучше пойду в ЛенИзо, где можно и учиться, и зарабатывать. После армии я там и работал. Делал копии с картин Русского музея, что для провинции считалось большой честью.
– Очень много картин вы посвятили военной тематике…
– А как же иначе, ведь я прошел через горнило войны. Участвовал и в Финской кампании, и в Великой отечественной войне, и в прорыве блокады Ленинграда, дошел до Кенигсберга и только в 1946 году, после контузии, был выписан из госпиталя и демобилизован. Эта война лишила меня самого дорогого – погибли любимые жена и дочь.
– И чем вы занялись после войны?
– Я, наконец, смог полностью посвятить себя живописи. Вскоре стал членом Союза художников России, позднее – заслуженным художником РФ. Каждое лето обязательно провожу в Калаче, где у меня появились свои ученики, работаю над воспоминаниями. А вспоминать я люблю! Например, о том, как в молодости из-за любовной страсти к цыганке несколько месяцев жил в таборе. Или как ко мне однажды приехал казачий ансамбль из станицы Вешенской Ростовской области, родины М.А. Шолохова. Больше часа они давали концерт в моем дворике, сказали, что давно хотели навестить друга Михаила Александровича.
– Так вы и с Шолоховым были знакомы?
– В один из урожайных годов наши колхозники собрались ехать в соседнюю область продавать лук. Только я узнал, что они будут заезжать в Вешки, как запросился с ними: давно я мечтал увидеть великого писателя. Меня взяли с уговором, что вести себя я буду тихо и представлюсь колхозником. Когда добрались до места, я сразу же отправился искать дом, где «писатель живет». Дом оказался большим, а на стук вышел рослый охранник. Когда я объяснил ему, в чем дело, начал детина надо мной и моим луком смеяться. Но тут показался на пороге и сам хозяин. Пригласил он меня в дом, посидели, поговорили о сельских буднях, и тут я ему признался, что никакой я не колхозник, а чувствую расположение к живописи и начинаю ею заниматься. Шолохов был тоже рад такому повороту событий, и пригласил меня снова к себе в гости.
– И вы приезжали потом к нему?
– Несколько раз бывал еще я в доме Шолохова, однажды – даже на его юбилее. И я очень горжусь тем, что всемирно известный писатель позировал мне. Я написал картину «Шолохов на берегу Дона». Сейчас эта работа находится в Калачеевской районной библиотеке.
– Откуда вы берете сюжеты своих картин?
– Множество жизненных событий и переживаний породили сюжеты многих картин. За всю свою жизнь я написал их около девяти тысяч. Их можно увидеть в музеях и частных коллекциях многих стран мира. Я рисую все – от натюрморта до жанровой картины.
– Что для вас живопись?
– Жизнь. Если бы не живопись, меня уже давно не было бы на свете. А я живу и собираюсь пожить еще лет со сто.
Автор: Ирина Зуева.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
[~PREVIEW_TEXT] => Огромному дереву в маленьком дворике у ветхой землянки заслуженного художника России Михаила Евдокимовича Ткачева, как и самому хозяину, перевалило за девяносто лет. Не может жить художник без родного края, без родной земли, потому и покидает свою большую квартиру Санкт-Петербург и отправляется в воронежский Калач.
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
[~PREVIEW_PICTURE] =>
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[SORT] => 500
[~SORT] => 500
[CODE] => s_zhivopisyu_zhizn_dlya_mikhayly_evdokimycha_i_v_devyanosto_let_veselee
[~CODE] => s_zhivopisyu_zhizn_dlya_mikhayly_evdokimycha_i_v_devyanosto_let_veselee
[EXTERNAL_ID] => 7322
[~EXTERNAL_ID] => 7322
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[LID] => ru
[~LID] => ru
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 11.10.2004 09:33
[FIELDS] => Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 7648
)
[PROPERTIES] => Array
(
[REGION_ID] => Array
(
[ID] => 279
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Регион
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 40
[CODE] => REGION_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 37
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Регион
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[AUTHOR_ID] => Array
(
[ID] => 280
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Автор
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 50
[CODE] => AUTHOR_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 36
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Автор
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[SIGN] => Array
(
[ID] => 281
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Подпись
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 55
[CODE] => SIGN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Подпись
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[FORYANDEX] => Array
(
[ID] => 278
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Экспорт для Яндекса
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 90
[CODE] => FORYANDEX
[DEFAULT_VALUE] => Нет
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 220
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Экспорт для Яндекса
[~DEFAULT_VALUE] => Нет
)
[IS_MAIN] => Array
(
[ID] => 282
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Самая главная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 100
[CODE] => IS_MAIN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Самая главная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[IS_IMPORTANT] => Array
(
[ID] => 283
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Важная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 150
[CODE] => IS_IMPORTANT
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Важная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[WITH_WATERMARK] => Array
(
[ID] => 290
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-18 09:33:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Все фото с водяным знаком
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 200
[CODE] => WITH_WATERMARK
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Все фото с водяным знаком
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[MORE_PHOTO] => Array
(
[ID] => 284
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Фото
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 250
[CODE] => MORE_PHOTO
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => F
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Фото
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[TEXT] => Array
(
[ID] => 285
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Абзацы
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 300
[CODE] => TEXT
[DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] => ISWIN_HTML
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] => Array
(
[height] => 200
)
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Абзацы
[~DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
)
[CNT_LIKES] => Array
(
[ID] => 286
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1000
[CODE] => CNT_LIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[CNT_DISLIKES] => Array
(
[ID] => 287
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Не нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1001
[CODE] => CNT_DISLIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Не нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => С живописью жизнь для Михайлы Евдокимыча и в девяносто лет веселее
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => Огромному дереву в маленьком дворике у ветхой землянки заслуженного художника России Михаила Евдокимовича Ткачева, как и самому хозяину, перевалило за девяносто лет. Не может жить художник без родного края, без родной земли, потому и покидает свою большую квартиру Санкт-Петербург и отправляется в воронежский Калач.
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_ALT] =>
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_TITLE] => Новости
[SECTION_META_TITLE] => С живописью жизнь для Михайлы Евдокимыча и в девяносто лет веселее
[SECTION_META_DESCRIPTION] => С живописью жизнь для Михайлы Евдокимыча и в девяносто лет веселее - Главные новости Воронежа и области
)
[RES_MOD] => Array
(
[TITLE] => С живописью жизнь для Михайлы Евдокимыча и в девяносто лет веселее
[SECTIONS] => Array
(
[267] => Array
(
[ID] => 267
[~ID] => 267
[IBLOCK_ELEMENT_ID] => 221216
[~IBLOCK_ELEMENT_ID] => 221216
[NAME] => Культура
[~NAME] => Культура
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[SECTION_PAGE_URL] => /kultura/
[~SECTION_PAGE_URL] => /kultura/
[CODE] => kultura
[~CODE] => kultura
[EXTERNAL_ID] => 150
[~EXTERNAL_ID] => 150
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[GLOBAL_ACTIVE] => Y
[~GLOBAL_ACTIVE] => Y
)
)
[IS_ADV] =>
[CONTROL_ID] => bx_4182259225_221216
[CNT_LIKES] => 0
[ACTIVE_FROM_TITLE] => 11.10.2004 09:33:00
)
)