Общество
Интервью по поводу. Забота ради «галочки» в отчете
17.11.2005 00:00
Именно так многие ликвидаторы чернобыльской аварии, 20-летие которой отмечалось 26 апреля, оценивают нынешнюю заботу государства о тех, кто не жалел своего здоровья и жизни для защиты страны от ядерной катастрофы. С одним из них, членом совета Воронежской областной общественной организации инвалидов «Союз Чернобыль России» Александром Балакиревым беседует корреспондент газеты «Коммуна».
Именно так многие ликвидаторы чернобыльской аварии, 20-летие которой отмечалось 26 апреля, оценивают нынешнюю заботу государства о тех, кто не жалел своего здоровья и жизни для защиты страны от ядерной катастрофы.
Чернобыль: 20 лет назад.
С одним из них, членом совета Воронежской областной общественной организации инвалидов «Союз Чернобыль России» Александром БАЛАКИРЕВЫМ беседует корреспондент «Коммуны».
– Александр Николаевич, а как вы сами попали на место аварии?
– Двадцать лет назад я работал инженером в специальном конструкторском бюро при заводе радиодеталей. Было мне 35 лет, в военном билете значилось: «Командир взвода радиационной химической разведки». Естественно, когда случилась эта беда, я сразу понял, что меня она не обойдет стороной. И точно: вызывают в военкомат и сообщают, что командируюсь в Чернобыль. Пробыл я там 45 дней.
– Поначалу было много неразберихи?
– Почему «поначалу»? Почти все дни, сколько я там был, наблюдал сплошную неразбериху и стремление начальства преуменьшить размеры беды. Народу со всего Союза нагнали множество. Видимо, как всегда, хотели решить задачу не умением, а числом. Многие сидели в палатках и бараках по несколько дней и ничем не занимались. Начальство, очевидно, считало, что за 30-километровой зоной от станции – сплошной курорт, и человек здесь не получает ни одного рентгена. Для работающих в зоне ежесуточная доза полученной радиации не должна была превышать 0,5 рентгена. И что удивительно, в какой бы части пораженной зоны ты ни находился, какую бы работу и сколько минут ни выполнял, – в твоей карточке записи больше 0,5 рентгена не появлялось.
– Почему?
– Потому что максимальная доза, полученная во время командировки, в 1987 году, например, не должна была превышать 10 рентген, вот руководители подразделений и старались, чтобы эта максимальная доза появилась в личной карточке ликвидатора как можно более длительное время. Если говорить откровенно, то мало кто думал о здоровье людей и о том, что их ждет в дальнейшей жизни.
– Сколько в Воронежской области проживает в настоящее время людей, подвергшихся чернобыльскому облучению?
– Более трех тысяч человек, из них 1300 инвалидов. Но здесь и ликвидаторы, и те, кто переселился к нам из облученной зоны.
– В 1991 году бывший президент Ельцин подписал закон о всевозможной поддержке ликвидаторов аварии. Очевидно, все вы встретили его с большой надеждой. Но, видимо, не для всех она оправдалась. В редакцию «Коммуны» пришло письмо, в котором сообщается, что вдова чернобыльца Людмила Николаевна Журавлева вместе с тремя сыновьями до сих пор не имеет своей жилплощади. Сколько чернобыльцев за прошедшие годы улучшили свои жилищные условия?
– Около 350 человек, а стоят в очереди на получение жилья ещё семьсот. В законе значилось, что ликвидаторы должны получать жильё вне очереди в течение трех месяцев. Это был чистой воды популизм в духе Ельцина. Никто, конечно, за этот срок жилья не получал. Но, тем не менее, всё же в первые годы многие ликвидаторы справили новоселья. Сейчас практически об этом законе никто ныне и не вспоминает. Сейчас как бы действует программа «Жильё ликвидаторам». Она предусматривает, что на эти цели средства в равных долях выделяет федеральный бюджет и регион. Но если область богатая, то там и выделяют много миллионов на строительство, и Центр столько же добавляет. А как мы можем просить у министра МЧС Шойгу 20 миллионов, если областная администрация выделяет нам на жилье всего два. Вот, как говорится, и остаемся при своих интересах.
– Известно, что пожилым людям оформить инвалидность в службе медико-социальной экспертизы крайне затруднительно: врачи требуют десятки всевозможных справок и анализов. Поскольку у чернобыльцев есть статус ликвидатора радиационной аварии, то, очевидно, вам несколько легче в этом отношении?
– Да что вы! На нас порой смотрят как на злоумышленников, старающихся на «халяву» отщипнуть кусок государственного пирога. МСЭК инвалидность после долгих хождений может дать, но с полученным облучением это категорически связывать не хочет. Документы на этот счет отправляют в экспертный совет по Чернобылю в Москву, а он утверждает инвалидность лишь единицам. Видимо, врачи уверены, что со временем облучение не только не усугубляет все возникающие по возрасту заболевания, но и чудесным образом благотворно влияет на здоровье.
– В связи с национальным проектом «Здоровье» министр Зурабов постоянно докладывает Президенту, что перестройка здравоохранения пойдет на пользу всем группам населения страны. В ближайшее, мол, время будет достигнут положительный демографический сдвиг, и смертность значительно снизится.
– Не знаю, как это будет достигнуто, но, глядя на организацию нашего медобслуживания, поневоле думаешь, что нас зачислили в отработанный материал, и теперь мы мало кому интересны. По закону, нам положено бесплатное медицинское лечение. Раньше и зубопротезирование таким было. Теперь его отменили, а для нас ведь лечение зубов и слизистых – один из самых больных вопросов, потому что радиация вызывает кровоточивость, опухание десен, зубы расшатываются и выпадают.
Раньше при каждой поликлинике был врач, который поддерживал связь со всеми чернобыльцами. Мы к нему приходили, он знал все наши беды и тут же направлял к нужному специалисту. Теперь таких врачей нет, и я стою на прием к участковому терапевту в одной очереди со всеми бабушками и дедушками. Терапевт (и нередко каждый раз новый) выслушивает мои жалобы и не знает, к какому врачу меня направить. У облученных людей – свои, специфические, жалобы, и они далеко не каждому врачу ясны.
Кстати в пресловутом 122 законе слово «чернобыльцы» вообще отсутствует. Выписывает тебе врач лекарство, ходишь-ходишь в аптеку в надежде получить его бесплатно, но его всё нет и нет. Когда боль прижмет окончательно, покупаешь за свои кровные. А лекарства, сами знаете, сколько нынче стоят – ни одной пенсии на них не хватит.
– Получили мы в редакции от одного инвалида-чернобыльца письмо, в котором он жаловался, что ему и на курорт не разрешают ехать, и компенсацию не дают. При этом тоже жаловался на 122-й закон. В чем тут может быть дело?
– По прежнему законодательству мы каждый год проходили диспансеризацию. После этого комиссия определяла, кто нуждается в санаторно-курортном лечении. Одни брали путевки и ехали лечиться. Другие предпочитали денежные компенсации. Нынешний 122-й закон эту систему отменил. Теперь инвалиду первой группы в карточке запишут: санаторно-курортное лечение противопоказано. И этим все проблемы решены: на курорт он не едет и компенсацию не получает. А если лечение не противопоказано, то врачи настойчиво рекомендуют ехать в Углянец, а не туда, где лечение действительно принесет пользу. Честно сказать, обид на нынешние власти много накопилось. Умирает, к примеру, наш товарищ, и его родственники, чтобы получить компенсацию на похороны, должны собрать множество справок о том, что причиной смерти действительно было радиационное облучение. Потом все эти справки отправляются на экспертный совет в Москву, который дает либо не дает разрешение на выплату материальной помощи семье погибшего человека. Зачем такая, унижающая наше достоинство, бюрократия?
– Скажите, Александр Николаевич, как часто местная исполнительная и законодательная власть, депутаты Госдумы, которые могут решить какие-то вопросы, встречаются с вами?
– Несколько дней назад прошел у нас «круглый стол», организованный Общественной палатой Воронежской области. Никто из исполнительной власти на него не пришел. В свое время для решения наших проблем обращались мы к депутатам Государственной думы – Костину, Гостеву, Рогозину, Ольшанскому. Первые три депутата обещали помочь, но либо забыли, либо ничего у них не получилось. А помощница Ольшанского даже документы у нас не взяла, заявив, что в ближайшее время депутату некогда будет заниматься этими проблемами.
– В соседних с нами областях такое же положение?
– Нет, наши товарищи из Белгорода, Липецка, Тулы рассказывают, что у них с властью очень крепкая обратная связь – всё, что можно сделать на местном уровне решается без проволочек. Всё ведь от людей зависит – от их душевности и профессиональных качеств.
Вопросы задавал
Борис ВАУЛИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
