Общество

История. Дом Акулины

Война – дело не женское. Но не разминёшься с нею, проклятою, когда ломится она к тебе – в твою страну, в село твоё, в твой дом – грохочущими танковыми клиньями подминая под себя всё живое. В июне 42-го село Петровское на целых полгода стало не просто прифронтовой полосой – укрепрайоном немцев и мадьяр перед Щученским плацдармом. На блиндажи и накаты землянок оккупанты разоряли хуторские хаты.

Эта изба-хатёнка военной постройки могла бы стать в России памятником женской доле.

Война – дело не женское. Но не разминёшься с нею, проклятою, когда ломится она к тебе – в твою страну, в село твоё, в твой дом – грохочущими танковыми клиньями подминая под себя всё живое.

В июне 42-го село Петровское на целых полгода стало не просто прифронтовой полосой – укрепрайоном немцев и мадьяр перед Щученским плацдармом. На блиндажи и накаты землянок оккупанты разоряли хуторские хаты. 14 января 43-го шквальным огнём со Щученского плацдарма началась Острогожско-Россошанская наступательная операция. И укатился фронт за Острогожск и дальше – к Курску и Харькову. Потянулись из эвакуации к родимым очагам селяне-беженцы. А села будто и не было: вместо хат вдоль улиц – лишь трубы печные, кресты журавлей колодезных да вороньё на пепелищах. В несколько уцелевших хат набивались до полусотни человек – жить-то нужно где-то. И стали поднимать жизнь в Петровском всем бабьим миром.

По весне из дзотов, траншей и блиндажей доставали брёвна родимых хат, возвращая их на расстрелянные пепелища. Надо сложить их в срубы, а где гвозди взять? И стали бабы петровские собирать на плацдарме гильзы да пули, чтобы вместо гвоздей их вколачивать.

Дошла очередь и Акулине избу ладить. Как могли, сколотили женщины хатёнку на прежнем подворье. В центре избы печку неказистую сложили, чтоб все углы теплом питать могла. Глину с соломой ногами месили – стены мазать. А вместо гвоздей и дранки – гильзы латунные и пули в стены вколачивали, чтоб глину держали.

Только не всех мужиков дождались-дозвались петровские хаты, бабьей долею горькою сложенные-вымученные. Многие из них, как и партизанивший муж Акулины Шумаевой, вечно смотрят теперь на очаги свои домашние глазами гранитных барельефов с памятника, что стоит через дорогу от хаты Акулины.

63 года заслонили от нас лихолетье военное. За это время отряхнулось, обновилось село Петровское. О жестокой войне только и напоминают теперь памятник односельчанам павшим да вот эта хромоногая, вросшая в землю, но всё ещё не упавшая от тяжести времени избушка Акулины, доковылявшая до нас из горького 43-го. Давно нет уже ни самой Акулины, ни товарок-односельчанок её, ставивших этот очаг жизни меж чёрных воронок войны. И стоит неказистая хатёнка в центре села, аккурат через три дома от сельсовета и сельского клуба, принаряженного в современный заморский сайдинг. Обвалилась со стен её глина замеса 43-го года, обнажив гильзы и пули, впившиеся в её брёвна-рёбра. И словно стыдясь своей наготы и ветхости, прикрылась избёнка крапивою да диким хмелем, будто нищенка, никому не нужная ныне.