Общество
Все ли видит «государево око»?
02.02.2006 00:00
В минувший четверг коллегия Воронежской областной прокуратуры подводила итоги работы за первое полугодие. На лицах многих сидящих в зале читалась понурая сосредоточенность. Демократические законы урезали полномочия главного надзирающего органа. Обращение к суду по гражданскому судопроизводству не всегда дает эффект. Суд нередко не соглашается с позицией прокуратуры, и поэтому она не рискует идти на обострение той или иной ситуации, вынося мало кого пугающие предостережения. Яркий пример – самоуправство воронежских...
Укрепят ли прокуратуру новые кадровые перестановки – покажет время
В минувший четверг коллегия областной прокуратуры подводила итоги работы за первое полугодие. На лицах многих сидящих в зале читалась понурая сосредоточенность.
Это и понятно: месяц назад произошла внезапная отставка Генерального прокурора Устинова, так и не объясненная Президентом; потом неожиданное назначение на эту должность министра юстиции Чайки и грандиозная кадровая чистка; неделю назад – быстрый отъезд из Воронежской области прокурора Пономарева, похожий на стремительное бегство, и неожиданный приход на эту должность начальника судебных приставов Шишкина. Естественно, такие пертурбации не могли не волновать людей в синих мундирах: как новое начальство начнет оценивать их усилия, направленные на защиту государства и общества?
Как признался журналисту один из районных прокуроров, он стал ощущать, что государство не слишком заботится об охране своих интересов. Настроение опытного работника объяснить можно. В прежние времена прокуратура действительно была «государевым оком», и при слове «прокурорская проверка», например, многие чувствовали себя неуютно. Демократические законы урезали полномочия главного надзирающего органа, и прокурорское вмешательство нередко не приносит ожидаемой пользы.
Обращение к суду по гражданскому судопроизводству тоже не всегда дает эффект. Суд нередко не соглашается с позицией прокуратуры, и поэтому она не рискует идти на обострение той или иной ситуации, вынося мало кого пугающие предостережения. Яркий пример – самоуправство воронежских строительных фирм. С разрешения мэрии города они вторгаются на территорию бывших кладбищ, разрушают памятники истории, «лепят» жилые дома вплотную друг к другу – прокуратура пытается вмешиваться, но чаще всего проигрывает борьбу за соблюдение закона. Население уже не верит прокуратуре, и это больно бьет по самолюбию людей в синих мундирах.
Конечно, в докладе исполняющего обязанности прокурора области Николая Третьякова приводилось немало достижений ведомства. Прокуроры, например, выявили более 18 тысяч нарушений законов, и за это привлекли к дисциплинарной и административной ответственности свыше 3,5 тысячи виновных. Оптимист при этом скажет, что действенная работа прокуратуры налицо, а пессимист заявит, что такая результативность – борьба с ветряными мельницами. Кто из них прав?
Полтора десятка лет страна переходит к рыночной экономике. Конца-края этому переходу не видно. И все эти годы не прекращается передел бывшей государственной собственности. Ушлые бизнесмены отлично отработали процедуру банкротства и захвата предприятий, напрокуратура порой не в силах защитить наемных работников, права которых нарушаются. Люди нередко работают в опасных условиях труда, без отдыха, без своевременно выплачиваемой зарплаты. Все предостережения бизнесмены игнорируют, но за нарушения законодательства ни одного из них за решетку не отправили. К сожалению, прокуратура в таких случаях не действует на опережение. Только когда гнев работающих людей доходит до точки кипения, и они начинают захватывать в заложники своих руководителей, тогда суровые дяди в синих мундирах появляются на предприятии, пытаясь уговорить людей проявить благоразумие.
– Если банкротство идет в соответствии с законом, мы не можем воздействовать на ситуацию, – печально обронил Третьяков в своем докладе.
Но удивительная особенность вырисовывается: федеральные законы для всей страны одинаковые, почему же только в нашей области «на корню» распродали многие предприятия оборонного комплекса, даже ракетное производство пытались обанкротить? Почему только в нашей области судебные приставы, потрясая оружием, пытались отобрать у крестьян зерно и технику, чем прославились на всю Россию? Почему, если уж упомянули о приставах, они столь лояльно относятся к злостным алиментщикам – заявляют покинутой женщине, что ее бывший муж гол, как сокол, а он в это время покупает очередную иномарку, но на брошенного ребенка ни рубля не дает?
Почему мэрия Воронежа так дореформировала жилищную сферу, что нынче большинство домоуправлений практически не работает? Почему высшие должностные чиновники распространяют слухи о готовящемся захвате здания областной администрации – может быть, им самим нужно вынести прокурорское предупреждение за разжигание ненависти в обществе? Вопросы неприятные, но если они возникают, значит, прокуратура области страдает странной близорукостью, не давая принципиальной оценки действиям богачей и власть предержащих. Не мои домыслы: именно так думают сегодня голодающие рабочие Воронежского экскаваторного завода.
Поэтому подождем радоваться тому факту, что по представлениям прокуратуры суды взыскали в пользу граждан 9 миллионов рублей просроченной задолженности по оплате труда. При неисполняемых законах главным оказывается не судебное решение, а реально полученные деньги. Жизнь показывает, что получить их очень даже непросто.
Одна из основных задач органов прокуратуры – противодействие преступности. Судя по статистике, количество преступлений в первом полугодии хоть не намного, но уменьшились – с 21548 по 21296, в том числе тяжкие и особо тяжкие – на 3,6 процента. Но на коллегии неожиданно выяснилось, что статистика эта весьма лукавая: милиция укрыла от учета более тысячи преступлений, причем и в прошлом году была такая же уголовно наказуемая картина. Около трети преступлений составили кражи чужого имущества. В числе укрытых выявлены 14 преступлений об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, 29 разбоев, 55 грабежей, 34 наркопреступления. Они укрывались от учета путем незаконного отказа в возбуждении уголовных дел.
Однако никто за такое безобразие не наказан, и уголовные дела, заведенные прокуратурой на должностных работников милиции, ничем не закончились. Судьи посчитали, что укрытие дел – это не преступление, а должностное упущение, и его надо оценивать в дисциплинарном порядке. Исполняющий обязанности начальника УВД генерал Безбородов, находившийся в президиуме прокурорской коллегии, решил защитить честь своего ведомства - и на прозучавшую он заявил, что в милиции, мол, имеются соответствующие инструкции по регистрации тех или иных преступлений, которые по классификации не совпадают с прокурорскими, поэтому фактически можно говорить о не более чем двух десятках укрытых преступлений.
Принесет ли пользу такая защита чести мундира? Сомнительно, поскольку укрывались тяжкие преступления.
Мы хорошо помним противостояние между начальником УВД генералом Дементьевым и прокурором области Пономаревым, которые обличали друг друга в некомпетентности и нарушении законов. Сегодня оба они уже бывшие начальники. Неужели их преемники тоже пойдут по пути конфронтации? Может быть, настала пора о другом подумать? Почему раскрывается только половина преступлений? Почему в Бобровском, Борисоглебском, Новоусманском, Петропавловском районах высок уровень рецидивной преступности среди подростков? Почему в 16 районах Воронежской области (более всего в Левобережном, Воробьевском, Острогожском, Поворинском, Подгоренском, Борисоглебском) отмечается рост преступности? Почему многие уголовные дела расследуются до того некачественно, что суды вынуждены возвращать их назад?
Причина этого – в торопливости оперативников, отсутствии условий для работы или бездарности самих следователей? И если такие дела все же попадают в суд, то чем занимаются прокурорские отделы по надзору?
В Воронеже за полугодие совершены 229 убийств и причинений тяжкого вреда здоровью, повлекшему смерть. Больше половины в областном центре. Здесь же регистрируются основная масса преступлений корыстно-насильственной направленности, свыше 60 процентов хулиганств. Почему при огромном скоплении всевозможных силовых структур Воронеж превратился в столицу криминала? Почему милиция служит «крышей» для бандитских группировок и наркомафии? Не потому ли, что предупредительно-профилактическая работа на местах практически забыта?
Население не знает своих участковых, а уж о работниках прокуратур и говорить нечего – они вообще не появляются ни в жилом секторе, ни на стройплощадках, ни в местах массового скопления людей. Думается, что наши силовые структуры проигрывают в немалой степени потому, что напускают на свою деятельность излишний флер секретности. Любая информация о совершенном преступлении объявляется закрытой «в интересах следствия». Население будоражится слухами, всевозможными версиями и утечками информации из «компетентных источников», а пресс-центры силовых структур хранят многозначительное молчание.
Начальники с большими звездами на погонах тоже стараются уклониться от интервью с журналистом – сказать нечего или тоже в секреты играют? А может быть, просто не понимают, что молчание в борьбе со злом – вовсе не золото.
Борис ВАУЛИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
