14°
г. Воронеж

Ясно, ветер юго-западный 1.3 м/с.

• Днём ясно, +26°…+28°, ветер северо-восточный 2 м/с.

• Вечером ясно, +16°…+25°, ветер южный 2,8 м/с.

• Ночью ясно, +12°…+14°, ветер юго-западный 1,3 м/с.

• Утром ясно, +14°…+26°, ветер восточный 1 м/с.

  • $ 73,99
  • € 89,62
19.11.2003 00:00
  • 2536
  • 0
  • 0
Политика

60-летию Великой Победы посвящается. Под нами – Берлин!

19.11.2003 00:00

В ночь с 7 на 8 августа 1941 года русские самолеты бомбили фашистское логово. В первые месяцы Великой Отечественной войны фашистская пропаганда заявила на весь мир, что советские ВВС разгромлены, угроза бомбовых ударов по крупным городам Германии полностью исключена. Идею о бомбардировке столицы фашистской Германии подал Сталину народный комиссар Военно-морского флота Н.Г.Кузнецов...



В ночь с 7 на 8 августа 1941 года русские самолеты бомбили фашистское логово.


В первые месяцы Великой Отечественной войны фашистская пропаганда заявила на весь мир, что советские ВВС разгромлены и не смогут противостоять силе германского воздушного флота, угроза бомбовых ударов по крупным городам Германии полностью исключена.

Идею о бомбардировке столицы фашистской Германии подал Сталину народный комиссар Военно-морского флота Н.Г.Кузнецов. После очередного доклада в Ставке он попросил у Верховного разрешения задержаться.

– Что у вас? – спросил Сталин.

– Можно нанести удар по Берлину, – сказал Кузнецов.

Минутная пауза. Наконец:

– Как вы это сделаете?

Кузнецов разложил перед Сталиным карту Балтийского моря.

– Стартовать с острова Сааремаа, идти над морем до южной береговой черты Балтийского моря, оттуда на юг – до Штеттина, а потом – на Берлин, – начал свой доклад нарком.

– Ставка пойдет на этот шаг, – перебил Кузнецова Сталин, – только в случае успешного завершения всего полета и возвращения экипажей на свой аэродром. Верховный отошел от карты и стал задавать наркому вопросы.

– Какими самолетами вы располагаете?

– Двухмоторными бомбардировщиками Ил-4.

– Длина маршрута туда и обратно?

– 1700 километров. Из них 1400 над морем.

– Сколько времени займет полет?

– Около восьми часов.

– Бомбовая нагрузка на самолет?

– При полном запасе горючего – до пятисот килограммов.

– Хорошо, – Сталин немного помедлил, потом спросил:

– Кто займется решением этой задачи?

– Первый минно-торпедный авиационный полк. Командир – полковник Преображенский. Полетят пятнадцать экипажей.

Верховный, не спеша, подошел к письменному столу, постоял с полминуты и сказал:

– Ставка обсудит ваше предложение. Вы свободны.

Вскоре Ставка утвердила предложение наркома Н.Г.Кузнецова, и Военный совет Балтийского флота получил приказ отобрать пятнадцать экипажей 1-го минно-торпедного полка и 2 августа начать их перебазирование на аэродром Кагул (остров Сааремаа).

Вспоминает Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации, бывший флаг-штурман 1-го минно-торпедного авиационного полка Петр Ильич Хохлов. «Мы базировались на аэродроме под Ленинградом. Много раз с острой горечью наблюдали, как фашистские летчики бомбят наши селения и города. И в нас росло желание нанести удар именно по фашистской столице. Я поделился своей мечтой с Преображенским. Евгений Николаевич сказал, что если лететь, то только с аэродрома на острове Сааремаа. Оттуда наш Ил-4 может совершить рейс в Берлин и обратно. Командир полка нисколько не сомневался, что такую задачу перед нами скоро поставят. И вот в полк прилетел из Москвы командующий авиацией военно-морских сил генерал С.Ф.Жаворонков. Он вызвал к себе только Преображенского и комиссара полка Оганезова.

– Вам выпала задача – бомбить Берлин, – поведал им Жаворонков.

– Давно пора! – сказал Преображенский».




Бомбардировщик Ил-4. Вспоминает подполковник запаса, бывший стрелок-радист флагманского корабля Владимир Макарович Кротенко:

«4 августа полковник Преображенский и капитан Хохлов с утра выехали в штаб командующего авиацией Балтийского флота. Возвратились оттуда после полудня. Когда командир и штурман вышли из машины, их сразу окружили летчики. Все хотели узнать, каково, наконец, задание. Но полковник ответил приказом:

– По самолетам. Вылет через 40 минут. За мной взлетают Александров, Беляев, Плоткин, Ефремов, Дроздов, Гречишников, Дашковский, Русаков, Фокин, Мильгунов, Финягин, Трычков, Леонов, Кравченко. В воздухе – строй «клина».

Такого еще не было – лететь, не зная куда и зачем. Но все поняли: задание будет особое».



Вспоминает Герой Советского Союза, полковник запаса, бывший летчик 1-го минно-торпедного полка Андрей Яковлевич Ефремов: «Подхожу к самолету, меня мой штурман, Ваня Серебряков, спрашивает:

– Куда летим, Андрей?

– Если б я знал, – отвечаю.

И вот мы заходим на Сааремаа. Первым садится Преображенский, за ним иду на посадку я. Отрулили с полосы. Вылезли. Серебряков огляделся по сторонам и говорил мне:

– А аэродромчик, командир, не подарок.

Впечатление от аэродрома действительно было не совсем радостное: грунтовое поле, взлетная полоса коротковата для бомбардировщиков. Но коль прилетели, надо работать».

И вот всему личному составу поставлена боевая задача. Приказ гласил: «1-му минно-торпедному авиационному полку Балтийского флота неоднократными бомбардировками военно-промышленных объектов города Берлина деморализовать политический и промышленный центр Германии».

Седьмого августа инженерно-технический состав готовил самолеты к вылету. Все, без чего можно обойтись, снималось с машин. Бензобаки заправлялись полностью. Преображенский назначил построение личного состава на аэродроме на 20 часов.

…Стрелки на циферблате приближались к 21 часу. Привстав с сиденья, флаг-штурман полка Хохлов открыл астролюк и с ракетницей в руке поднялся над кабиной. Зеленая ракета с шипением ушла в вечернее небо.

Аэродром ожил. Самолеты, один за другим набирая скорость, побежали по взлетной полосе, и, уходя вверх, пошли к южной оконечности острова.

Мелькнула последняя полоса суши, и теперь самолеты шли над морем.

…Они летели уже 1 час 15 минут… Летели на высоте 6000 метров при температуре воздуха в кабине 38 (!) градусов ниже нуля. От нехватки кислорода – тяжесть во всем теле, трудно поднять руку или повернуться. Прошла команда полностью открыть подачу кислорода. Дышать стало легче.

П.И.Хохлов: «Небо осветили прожекторы, но разрывов зенитных снарядов не последовало. Мы поняли, что пролетаем береговую черту и фашисты принимают нас за своих. Над сушей облачность резко уменьшилась. Впереди по курсу мы увидели работающий аэродром Штеттина. И аэродромная служба приняла нас за своих. При включенных прожекторах мы прекрасно видели силуэты рулящих по аэродрому самолетов. Руки сами тянулись к бомбосбрасывателю, хотелось послать «подарок» за любезный прием, но нас ждала другая, более важная цель.

Берлин мы увидели издалека. Сначала на горизонте появилось светлое пятнышко, потом оно стало разрастаться, и вот зарево охватило полнеба. От неожиданности я даже оторопел: фашистская столица была освещена. Берлин к тому времени всерьез ни разу не подвергался бомбардировке.

Докладываю в микрофон Преображенскому:

– Под нами – Берлин.

– Вижу! – взволнованно ответил он».

А.Я.Ефремов: «Над Берлином была яркая-яркая луна. Под ее светом блестела река, хорошо просматривались прямые освещенные улицы, поблескивали трамвайные рельсы.

Жутковато стало: зенитки не стреляют, истребители противника не атакуют.

– Иван, почему не стреляют? – на всякий случай спрашиваю Серебрякова.

– Да они не знают ничего! Решили, что нас уже больше нет!»

Огромный, освещенный город лежал под ними. Аэронавигационными огнями Преображенский подал идущим за ними экипажам команду выходить на намеченные цели самостоятельно. Хохлов выводит самолет к Штеттинскому железнодорожному вокзалу. Вокзал – цель флагманского экипажа. Открываются бомболюки. Бомбы сняты с предохранителей.

Гитлер только за день до этого громогласно заявил: «Славяне никогда ничего не поймут в воздушной войне. Это германская форма боя».

И вот бомбы пошли на Берлин. А Хохлов все еще нажимал кнопку:

– Это вам за Москву! За Ленинград! За наши города!

Через считанные мгновения внизу вспыхнули разрывы. Город огромными квадратами стал погружаться в темноту.

И теперь уже до конца войны…

Небо пронзили прожекторные лучи. Тысячи зенитных трассирующих снарядов вспороли ночную мглу. Илы, меняя высоту и режим работы моторов, уходят из-под обстрела и направляются на север.

ПВО Берлина стремилась поймать в свои лучи самолеты Преображенского. Но командиры машин, внимательно следя за летящими пучками света тут же начинали маневр, уходили вниз или в сторону…

30 минут полета от Берлина до Штеттина были особенно трудными. Штеттинский аэродром теперь уже кипел, как котел. Сотни зенитных снарядов неслись нам навстречу…»

А дома ждали.

Комиссар полка Г.З.Оганезов каждые две-три минуты заходил в радиорубку. Он ни о чем не спрашивал. Недолго стоял на пороге и молча выходил.

А когда радист подал ему наконец долгожданный листок с коротким текстом, Оганезов порывисто обнял его и кинулся на командный пункт, повторяя на ходу радостную весть:

– Они возвращаются! Слышите, возвращаются!

Со стороны моря к аэродрому шли первые машины.

– Один… два… три… четыре…, – считает Жаворонков.

– Все! Все возвращаются! Потерь нет! – радостно сказал Оганезов, первым сосчитав экипажи, заходившие на полосу.

П.И.Хохлов: «Через 7 часов 40 минут после вылета Евгений Николаевич Преображенский с первого захода отлично посадил флагманский самолет. А следом стали садиться остальные. Мы зарулили на стоянку. Спустились из кабин на землю. Ныла спина, руки еще не отогрелись, от перенапряжения дрожали ноги и болели глаза. Преображенский лег на землю прямо под крылом самолета, положив голову на плоский серый камень. Я и оба стрелка-радиста опустились рядом. Хотелось лежать и не шевелиться.

Минуты через три к самолету подкатила легковая машина. Мы поднялись с земли, и Преображенский доложил:

– Товарищ генерал-лейтенант, задание выполнено. Потерь нет.

– Дорогой мой! – только и сказал Жаворонков, обнимая Преображенского».

Утром 8 августа берлинское радио сообщило, что в ночь с 7-го на 8-е силы английской авиации пытались бомбить столицу, но действиями ПВО Берлина основные силы англичан были рассеяны, а из прорвавшихся к городу пятнадцати самолетов шесть сбиты.

Немедленно откликнулся Лондон. «В ночь с 7 на 8 августа, – сообщало лондонское радио, – ни один самолет с аэродромов нашей территории не поднимался ввиду крайне неблагоприятных метеоусловий».

Москва молчала. Пока.

Через пару дней экипажи Преображенского снова пошли на Берлин. Потом они летали еще и еще. Затем летали бомбить столицу фашистской Германии и другие летчики, на других типах самолетов и с других баз.

…Прошли четыре тяжелых года, и летчики 1-го минно-торпедного авиационного полка получили телеграмму от коменданта Берлина генерала Берзарина:

«Летчики Балтики! Вы первые начали штурм логова германского фашизма – Берлина – с воздуха. Мы его закончили на земле и… водрузили Знамя Победы над рейхстагом. Поздравляем вас с Победой!».Николай Моногаров.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.

https://communa.ru/politika/60-letiyu_velikoy_pobedy_posvyashchaetsya-_pod_nami_-_berlin/
Поделиться
Класснуть