Право
Судебный очерк. Камера для милиционеров
21.06.2008 09:48
После вынесения приговора все десять сотрудников районного отдела внутренних дел во главе с его начальником были взяты под стражу в зале суда. Это случилось в Липецкой области, но вряд ли кто даст гарантию, что такого не может быть и в Воронежской.
После вынесения приговора все десять сотрудников районного отдела внутренних дел во главе с его начальником были взяты под стражу в зале суда.
Недавно министр МВД Нургалиев заявил, что департамент собственной безопасности министерства создал современную и надежную систему контроля за сотрудниками милиции. Она будет весьма эффективна в борьбе с нарушениями законности. Это радует, потому что за прошлый год с заявлениями и жалобами на действия работников милиции обратились около 27 тысяч граждан. После проверки к различным видам ответственности привлечено 44 тысячи сотрудников органов внутренних дел. За нарушения законности уволены более полутора тысяч человек, в отношении 4,3 тысячи возбуждены уголовные дела, в том числе 535 – в отношении руководителей милиции.
По информации Генерального прокурора РФ Чайки, в прошлом году следователями было незаконно привлечено к уголовной ответственности 5265 человек. Каждый четвертый содержался под стражей, и на многих при этом оказывалось всевозможное давление. Жертвы следственных ошибок подали более 1200 судебных исков о возмещении вреда. Из бюджета им было выплачено около 120 миллионов рублей.
Уголовное дело, о котором пойдет речь, в эту статистику не вошло. Оно случилось в Липецкой области, но вряд ли кто даст гарантию, что такого не может быть и в Воронежской. Условно эту историю разделим на три части. Сначала милиционеры искали преступников, вели следствие и посадили их за решётку. Потом осужденные рассказали прокуратуре об издевательствах во время допросов, и уже стражи порядка сели на скамью подсудимых. И, наконец, находясь вместе в тюремной камере, и те, и другие осужденные перед лицом кассационного суда обвиняли друг друга в нарушении закона.
Без вины (?) осужденные
Ранним утром 17 ноября 2000 года участковый инспектор села Стегаловка Долгоруковского района Липецкой области Владимир Ашихмин торопился на службу в райотдел. Он был в форме, но без оружия. Неожиданно внимание майора привлек собачий лай и крики у дома местных фермеров. В тусклых предрассветных сумерках Ашихмин различил возле дома два легковых автомобиля и мелькавшие фигуры людей. Участковый свернул с дороги и направился к фермерской усадьбе. Знать бы ему, что он делал последние шаги по родной земле…
Когда окончательно рассвело, проходившие по дороге люди увидели лежащую на снегу фигуру человека. Эксперты определили, что участковый умер сразу же от двух мощных ударов тупым предметом по голове. Ашихмин не оказал практически никакого сопротивления^ видимо, удары были нанесены внезапно и точно в жизненно важные центры.
Хроника драмы была установлена довольно быстро. Семья фермеров Меркуловых слыла довольно состоятельной. Ворвавшиеся ранним ноябрьским утром, очевидно, услышали о накопленных миллионах, но не знали, что накануне хозяйка забрала деньги и уехала покупать сельхозтехнику. Грабители избили главу семьи, связали и бросили на пол. Ярость напавших была понятна: вместо миллионов удалось взять лишь несколько сотен рублей да небольшие ювелирные украшения.
Потом аналогичные нападения на фермеров произойдут и в Тамбовской области.
Сразу же в день убийства участкового Ашихмина приказом начальника Долгоруковского РОВД была создана следственно-оперативная группа, в которую включили всех работников уголовного розыска отдела. В районный центр стали привозить тех, кто хотя бы косвенно мог быть причастен к преступлению. Одних после тщательной проверки отпускали, других задерживали и «работали» с ними весьма серьезно. Приказ областного УВД был краток: убийц милиционера найти в кратчайшие сроки.
Впрочем, долгоруковских стражей порядка не надо было подгонять: боль за убитого товарища жила в каждом. Допросы в здании РОВД шли целыми днями, а нередко прихватывалась и ночь. Люди в погонах работали ударно. Допросы вели напористо, зло, всеми силами стараясь добиться нужных результатов. С подследственными занимались все, начиная от начальника РОВД Николая Герасимова и заканчивая помощником участкового инспектора Геннадием Пантелеевым.
Подозреваемого Олега Копылова задержали через пять дней после убийства. На нем и отрабатывали методику допросов, требовали признательных показаний. Через несколько месяцев после следствия врачи определят у обвиняемого «посттравматическое расстройство личности», и он будет помещен для лечения в психиатрический стационар. В обвинительном приговоре «работа» с подследственным Копыловым описывается так.
«В кабинете начальника милиции Герасимов нанес несколько ударов кулаками по голове сверху и одновременно ладонями по ушам, а начальник отделения уголовного розыска Абакумов бил неоднократно кулаками по животу, спине и в область почек. Потом его отвели в актовый зал, где показали фотографию милиционера, которого он якобы убил. Его заставили встать на колени и просить прощения перед фотографией Ашихмина. Он снова стал говорить им, что никого не убивал. Тогда Абакумов и Герасимов снова стали его избивать. Абакумов нанес ему удар кулаком в солнечное сплетение. От удара он упал на пол. В этом положении они стали наносить ему удары ногами по туловищу, и он потерял сознание.
Когда пришел в себя, его отвели в кабинет №2 РОВД, где сотрудники милиции Кондратов и Трубицын связали за спиной ему руки веревкой, которую перекинули через дверь кабинета, и в таком положении подвесили его над полом. Затем достали из встроенного шкафа, расположенного над дверью кабинета, противогаз без шланга, надели ему на голову и перекрывали ладонью доступ воздуха.
28 января его били Лукин, Кондратов, Абакумов, Буцан, Саввин. Лукин плевал ему в лицо. Под одежду засовывали провода и прижимали к телу, а Ковыршин крутил динамо-машину. От воздействия тока у него сводило мышцы и трясло. Это продолжалось в течение длительного времени. Его тошнило и рвало, и он тогда согласился дать любые показания.
30 января его повезли в Стегаловку на следственный эксперимент и предложили показать дом фермера, где было совершено нападение. Он дважды неверно указал на какие-то дома, так как дома Меркулова он не знал, и в селе Стегаловка никогда ранее не был. После этого его обратно привезли в Долгоруковский РОВД и стали избивать руками и ногами по различным частям тела. Периодически в кабинет заходил Герасимов и говорил: «Бейте, пока не сдохнет». На следующий день утром его привели в кабинет следователя прокуратуры Ибиева и велели давать показания. Он отказался и сказал, что ему требуется адвокат. После этого его опять весь день били, пытали с помощью противогаза и динамо-машины».
Я думаю у здравомыслящего человека, читающего подобные ужасы, возникает вопрос – уж не придумано ли это по аналогии со зверствами в гестаповских подвалах фашистской Германии? Всем известно, что допросы в российской милиции ведутся жестко, но в голове не укладывается, что подобное могло происходить в простом русском селе, в центре России, в начале 21-го века. Не будем, однако, спешить с заключениями…
Подозреваемый Сергей Пихунов 9 февраля 2001 года сам пришел в милицию Липецка, когда неожиданно для себя узнал, что его имя связывают с убийством сельского милиционера. Вот и явился, чтобы выяснить это недоразумение. Бояться ему было нечего, поскольку отец троих детей постоянно жил в семье, имел хорошую характеристику по месту жительства. В свое время он с отличием окончил училище связи и университет марксизма-ленинизма, занимался спортом, служил в группе советских войск в Германии.
Словом, по меркам советского времени он был политически устойчивым человеком и считал, что в демократической России ему тем более бояться нечего. Вот и пришел в милицию узнать, кто мог пустить про него такой страшный слух? Но в милиции Липецка шутить не стали: сначала предложили сознаться в убийстве, а когда он отказался, вызвали милиционеров из РОВД, и те сразу надели на Пихунова наручники. Он пробовал возражать, но ему сказали, что так требуется по закону. Когда привезли в Долгоруково, отобрали все вещи, паспорт и начали без долгих разговоров бить. Били, не снимая наручников, днем и ночью, в течение 10 дней. Били так, что по его словам, согнулся нательный крест на шее.
Стражи законности клали на пол матрац, заваливали на него подозреваемого, сверху накрывали другим матрацем и били палками. Потом истязатели либо садились на матрац, либо попеременно прыгали на него. Синяков при этом, как правило, не было, но удушье и адская боль разрывали тело. Били резиновой дубинкой по пяткам, колотили головой о стену, засовывали дуло пистолета в рот. Подследственный Сергей Шишкин показал, что ему на голову надевали противогаз с длинным шлангом и «давали прикурить»: пускали в шланг сигаретный дым и перекрывали доступ воздуха. Когда допрашиваемый начинал корчиться в судорогах и терять сознание, противогаз снимали.
…Мы часто заявляем, что любим нашу славную милицию за её мужество и стремление защитить невинных людей. Вероятно, многие люди в погонах достойны уважения. Но хотелось бы знать, в каких учебных заведениях получают офицеры милиции знания по специфическим методам допроса подозреваемых? Или, выбивая признательные показания, они действуют согласно должностным инструкциям? Вот и в этом случае потом оказалось, что подозреваемые не виноваты – преступление совершили другие люди, а эти по ошибке попали под горячую руку долгоруковских дознавателей.
Жаль, что такая оплошность вышла, подвели они начальника УВД области, который после следствия поощрил сотрудников РОВД «за активное и действенное участие в раскрытии» этого преступления. Поощрил, а теперь что делать, когда все награжденные в полном составе за решеткой оказались? Ну да ладно, не будем злопамятными. Как говорилось в одном правдивом и страшном фильме про итальянскую мафию, следствие закончено, забудьте! Однако избитые, физически покалеченные и морально униженные, обвиняемые забывать не захотели. Несмотря на то, что впоследствии были привлечены к уголовной ответственности за другие преступления, решили добиваться справедливости.
Молчание – знак согласия?
Они написали жалобы в прокуратуру области. Благодаря родственникам и адвокатам, жалобы пришли по назначению. В них утверждалось, что долгоруковские милиционеры, «являясь должностными лицами, с угрозой применения насилия, с применением насилия, оружия и специальных средств совершили действия, явно выходящие за пределы их полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, причинив им тяжкие последствия». В жалобах указывались десять фамилий работников РОВД во главе с его начальником. Прокуратура начала следствие.
Не правда ли, любопытная ситуация? Сначала одни люди в синих прокурорских мундирах требуют признательных показаний от случайно задержанных граждан. При этом не замечает весьма зримых следов от пыток. Потом другие «синие мундиры» с тем же должностным рвением допрашивают тех, кто был причастен к этим пыткам. Однако, в отличие от 1937 года, бывших стражей порядка, а теперь – обвиняемых, при допросах не били и погоны с мундиров не срывали. Долгоруковские милиционеры продолжали жить в семьях, ходить на работу, получать благодарности за усердие по службе и очередные звания за выслугу лет.
Естественно, ни один из обвиняемых в превышении полномочий ни во время следствия, ни в ходе судебного разбирательства вины своей не признал. Больше того, во время суда они отказались давать показания и молчали. С одной стороны, такую демонстрацию можно было расценивать как протест «государевых людей» против действий системы, которой они верно служили. Мы, мол, защищали наших земляков от криминала, жизни не жалели, обезвреживая бандюганов, а нас по их оговору судят и хотят в тюрьму засадить. С другой стороны, это молчание можно было расценить как знак согласия – да, виновны, не думали о последствиях, раскаиваемся и больше не будем так поступать.
В двух десятках томов уголовного дела буквально по дням расписаны месяцы мучений подозреваемых и преступников. Крепкие, накаченные силой и наполненные злостью, 30-40-летние районные правоохранители превращали бесправных граждан, закованных в наручники, в «отбивное мясо». В уголовном деле показания потерпевших настолько конкретны и подробны, что может показаться, будто приговоренные к пыткам вели какие-то тайные дневники, куда день за днем записывали свои мучения. Сосчитать и запомнить конкретные проявления насилия, применяемого последовательно в течение нескольких дней непрерывно, в течение часа - двух, мог человек, наделенный экстраординарными способностями. Однако никто из несчастных ими не обладал. Эта загадка и дала возможность некоторым адвокатам и журналистам утверждать, что «все обвинения, которые были в обвинительном заключении, надуманы бандитами, а прокуратура и суд пошли у них на поводу».
На судью Елецкого городского суда Дмитрия Африканова, который единолично рассматривал уголовное дело, обрушился шквал критики. Около трех лет тянулось разбирательство. Однако, несмотря на на все ухищрения адвокатов и волокиту, финал этой страшной истории наступил. Такого приговора не ожидал никто. Много позже жена одного из милиционеров, миловидная молодая женщина Олеся Абакумова, рассказывала журналисту о самом ужасном дне её жизни:
- Мы уже начали готовиться к Новому году, намечали, где и как будем встречать праздник. Утром 28 декабря прошлого года Гена поехал в Елецкий суд на слушание приговора, сел в машину и говорит: «Ты не волнуйся, это простая проформа, к обеду я тебе позвоню». На том и расстались, я даже не поцеловала его. А где-то в пятом часу вечера мне позвонили и сказали, что Гену вместе со всеми его товарищами посадили в тюрьму. У меня ноги подкосились, и я едва в обморок не упала.
Голос женщины дрогнул, и она достала платок. В эти страшные месяцы все милицейские жены хоть как-то старались помочь попавшим в беду мужьям. Но что они могли сделать? Геннадию Абакумову, начальнику отделения уголовного розыска РОВД, суд назначил 5 лет 6 месяцев лишения свободы. Другим девяти подсудимым в соответствии со статьей 286 ч. 3 «Превышение должностных полномочий» дали от 4 лет до 5 лет 8 месяцев колонии общего режима.
Судья называл фамилии и сроки, а подсудимые не верили своим ушам. Только когда прозвучали оглушающие слова: «Взять под стражу немедленно в зале суда», когда конвой завернул им руки за спину, и на запястьях щелкнули наручники – только тогда начали осознавать, что произошло ужасное и непредвиденное.
Суд не нашел оснований для условного осуждения обвиняемых, потому что ,«учитывая характер, тяжесть и обстоятельства совершенного, у суда нет уверенности в возможности исправления подсудимых без реального отбывания наказания». Но и это ещё было не всё. В связи с тем, что подсудимые «подвергали граждан насилию, вызвавшему серьёзные физические и нравственные страдания», суд посчитал необходимым признать за всеми потерпевшими право на возмещение морального вреда и материального ущерба. Размер таких возмещений составит, вероятно, не одну сотню тысяч рублей. Кроме того, после отбытия наказания всем осуждённым запрещено в течение трех лет занимать какие-либо ответственные должности в правоохранительных органах.
Несколько дней после завершения процесса осуждённые находились в своих камерах в полной прострации. Они отказывались понимать, почему такое могло произойти. При встречах с родными у крепких молодых мужчин глаза наполнялись слезами и тряслись губы. Понятно, что ни один из них даже и предположить не мог такой бесславный конец своей милицейской карьеры.
Закон в качестве дышла
Весть о приговоре Елецкого горсуда всколыхнула общественное мнение не только Липецкой области. Беспрецедентное решение судьи Африканова обсуждали в правоохранительных органах других областей Черноземья. Одни рассматривали его как очередной этап борьбы с «оборотнями в погонах» и считали, что заказ на такой приговор поступил из столицы. Другие полагали, что это результат борьбы преступного мира с коррумпированной милицией.
Осужденные, придя в себя, тоже стали действовать: начали писать кассационные жалобы и менять адвокатов. Родственники поехали за помощью в Москву и Воронеж. В нашем городе заключили соглашения сразу с пятью защитниками из Воронежской межтерриториальной коллегии адвокатов.
19 марта 2008 года судебная коллегия по уголовным делам Липецкого областного суда начала рассмотрение жалоб. Опытные адвокаты, как говорится, недаром ели свой хлеб. Они обнаружили множество нестыковок и нарушений УПК. Во время перерывов говорили, что дело «развалят», и приговор будет отменен. Надо сказать, что это было не пустое бахвальство. Сторона обвинения допустила столько правовых огрехов, что порой возникала мысль, что это делалось специально, для более весомой аргументации кассационных жалоб. Быть может, люди в погонах, проявляя профессиональную солидарность, втайне хотели выручить коллег, севших за решетку. Хотя могло быть и более простое объяснение – правовая безграмотность и безалаберность следователей.
Ведь если действительно строго соблюдать букву законов, то это уголовное дело не имело права на существование, поскольку, согласно закону о прокуратуре, возбудить его имел право прокурор или его заместитель, но никак не подчиненные им лица, вроде старшего прокурора отдела. Больше того, уголовное дело возбудили в отношении неопределенного круга сотрудников милиции, в то время как судебная коллегия Верховного суда определением от 28 февраля 2006 года признала подобное действие незаконным. На суде некий елецкий адвокат Такаишвили защищал сразу пятерых подсудимых, а на предварительном следствии умудрился представлять интересы даже восьмерых. Это абсолютно не согласуется с требованиями Уголовно-процессуального кодекса. Возможно, адвокат просто хотел хорошо заработать, но судья-то куда смотрел?
Ещё один острый момент. Для определения возможности пыток, проведение которых инкриминировалось осужденным, должны были проводиться следственные эксперименты. Однако они не проводились, как не были изъяты орудия преступлений. К слову сказать, и сам судья Африканов оказался не без греха: против воли некоторых подсудимых он своей властью решил назначить им того самого адвоката Такаишвили. Вот вам и право на защиту, гарантированное Конституцией!
Надо заметить, что слушание кассационных жалоб далеко не сразу вошло в рабочий ритм. Один из московских адвокатов решил разогреть процесс скандалом. Не предупредив судью Африканова, он на финише процесса стал вести аудиозапись оглашения приговора. Потом сличил её с текстом подписанного судьей распечатанного приговора и выявил, что вердикт провозглашен не в полном объеме. В судебную коллегию была подана жалоба, которая повлекла за собой служебную проверку. Она продолжалась больше двух месяцев, но решающего значения не имела. Хотя дала возможность инициаторам скандала лишний раз поупражняться в искусстве обличительно-пламенных речей, дышащих благородным гневом в адрес судьи.
Зал Дворца правосудия, где проходило заседание коллегии кассационной инстанции, был оборудован конференц-связью с одной из камер следственного изолятора. В ней вынужденно находились рядом один из потерпевших Пихунов и двое обвиняемых Лукин и Пантелеев (другие не захотели участвовать в заседании). Конечно, такое соседство врагов выглядело противоестественным, потому что по версии первого суда один был преступником, двое других – служителями закона. По версии второго суда, уже преступник оказался потерпевшим, зато двое других – нарушителями закона. На третьем суде сокамерники обвиняли друг друга в преступлениях. На большом телеэкране Пихунов выглядел надменно и уверенно, непрерывно перебирал в руках четки, оглаживал черную бороду. На вопросы судей отвечал не спеша, пространно цитировал Библию и героев литературных произведений. На соседей смотрел с презрением, плохо скрываемой ненавистью и жестко опровергал многие их показания. Милиционеры терялись, отвечали взволнованно и нередко путались в своих доводах.
В большом зале Дворца правосудия тоже висело напряжение. Кроме трех судей, прокурора, одиннадцати адвокатов, жен и друзей обвиняемых, в кассационном процессе принимал участие замкнутый, щуплый мужчина лет 40-45, тяжело опиравшийся на палочку при ходьбе и жадно куривший во время перерывов. Видно было, сколько страданий доставляет ему необходимость присутствия в зале, среди враждебно настроенных к нему людей. Это был один из потерпевших, Сергей Шишкин. Я подошел к нему, представился. Сначала он не хотел говорить с журналистом, сказал, что никому не верит, поскольку «по вине этих людей стал инвалидом до конца жизни, а их теперь пытаются всеми способами отмазать». Помолчал, сделал несколько затяжек сигаретой и стал рассказывать об ужасе долгоруковских дней.
...Вердикт кассационной коллегии тоже оказался непредсказуемым для участников процесса. Четверым осужденным мера наказания была заменена на условную, остальным сроки сокращены наполовину. Что это – торжество справедливости или очередная судебная ошибка? Об этом мы, очевидно, скоро узнаем. Теперь слово за Верховным судом страны.
Воронеж – Липецк
