Весенний воскресник

Андрей Васильевич Шестаков (1877-1941) из рабочих, журналист, историк, член-корреспондент АН СССР.
С 1898 года активный участник революционного движения в России. В 1918-1920гг. – на партийной работе в Воронеже.
Был редактором «Воронежской коммуны» с октября 1919 по май 1920 года. Автор ряда работ по политической истории России прошлого века, был директором Музея революции СССР.

---

Кругом широкие зеркальные глади разлившихся вод, разбухшие почки и светлая зелень хвои.

Набилось нас в вагоне до полусотни коммунистов-»воскресников» с весенними сияющими лицами – бодрых, радостных.

Только что прошли через весь город с певучими рабочими гимнами – «Интернационалом» и «Смело, товарищи, в ногу», и ещё высоко поднимаются груди, сами открываются рты, и песня снова летит до далекой шири вод разлившихся рек, весенних озер – от талых снегов. Считают силы, часы, рвутся к работе.

– Зарегистрировались в партийном комитете 84 коммуниста из общей организации, 39 человек из Союза коммунистической молодежи, остальные коммунисты и беспартийные красноармейцы и курсанты-»политруки».

Комендант эшелона т.Петелин деловито считает, кого куда направить, но руководит воскресником не он, а железнодорожники.

Для него самого явилась неожиданной отсылка работников вдаль от Воронежа за 60 верст на укладку дров и лесных материалов в вагоны для железной дороги.

– А всё-таки товарищи-коммунисты в изрядном числе саботируют, – замечает веско новый член партии с литерой «А» на партийном билете (знак, что записали в дни партийной недели).

– Больше всего ваши новички и лодырничают, – сердится т.Петелин.

– Положим, – цедит сквозь зубы угрюмый коммунист-рабочий, – скажите, а сколько здесь коммунистов из «Центральной гостиницы»?

Петелин пересчитывает по пальцам. Набирается едва-едва десяток.

– И то ещё обман вышел, не сказали куда, зачем и надолго ли едем, – говорит коммунист из «Центральной», – а то бы ни один не явился.

Завязывается спор – интересный, принципиальный: нужно ли в порядке партийной дисциплины тянуть на воскресники всех членов партии, в том числе и ответственных политических и советских руководителей? Большинство за то, «чтобы всех без исключения».

Я сомневаюсь и думаю, что такие товарищи, как работники губернского комитета партии или президиума исполкома, военные руководители, должны освобождаться от назначения на работы вне города и на работы, мало соответствующие их знаниям и опыту. Мне возражают, но все находят, что должна быть коренным образом переработана вся система «воскресников» и «субботников» с различными вариациями труда для наиболее целесообразного его использования.

Время летит незаметно в страстных спорах-дискуссиях, в веселых шутках и болтовне. Уже около 12 часов, когда добрались до Графской. Поезд держат зачем-то целый час вместо того, чтобы рабочую силу, поднятую на ноги с 7-8 часов утра, поскорей доставить к месту работы – через перегон от станции Графской.

«Воскресники» начинают нервничать, жалуются, что голодны. Некоторые утром ничего не ели и не захватили с собой даже куска хлеба, так как совсем не знали, что придется так далеко и надолго выезжать на работу.

Рисунок Заслуженного художника России Владимира Шпаковского.

Сразу чувствуем, что железнодорожники, взявшись за использование коммунистов для лесных работ, плохо справляются с организационной стороной дела. Только к двум часам дня добрались до ст. Беляево и с пением «Интернационала», выстроившись в боевые колонны труда, принялись за работу. Некоторые группы работников были отвезены несколько дальше от ст. Беляево, другие остались в лесу между ст. Графской и Беляево.

Работа закипела.

Разбились на группы по 14 человек: 10 человек – 5 пар носят дрова к вагону, двое подают их в вагон, двое укладывают.

Кругом смолистый лес, бесконечные ряды напиленных и расколотых душистых розовых поленьев, от которых так хорошо пахнет. И всюду, как муравьи, по проторенным ими самими дорожкам, тянутся люди с носилками дров, с поленьями в руках, на плечах, на голове, на горбе спины.

В 4 часа первая передышка.

– Обедать, – радостно заговорили кругом.

Голодные, как волки, работники набросились с жадностью на гнилую воблу и сырой, как тесто, хлеб. Воблы давали по две рыбешки на человека, но некоторым не хватило. После рыбы ещё больше усилилась жажда, но напиться было негде. Из ведра по глотку напилось человек 50. Остальные томились от жажды, и работоспособность сошла на ноль – много работников разбрелось в поисках кипяченой воды. Сырой пить не хотели – боялись холеры. И опять говорили, что организаторы воскресных работ – железнодорожники – не на высоте положения.

Возмущением было встречено заявление заведующего местом рубки и склада дров:

– Мы даже и не знали, что вы приедете, – объяснял он отсутствие на станции кипятка и не принимал больше никаких мер, чтобы напоить изнывающих от жажды людей.

В 6-7 часов вечера работа закончилась.

Измученные, усталые лежали, сидели коммунисты на земле, на дровах, на бревнах и ждали отправки в город. Уехать удалось в 9-м часу, а добраться до Воронежа лишь в 12 часов ночи. Но удивительно, вели себя товарищи-коммунисты, в огромном большинстве рабочие, оптимистически. Весь путь от Беляево до Воронежа голодные, жаждущие глотка воды, после напряженной работы, люди пели неумолчно все, что они знали, начиная с «Интернационала» и кончая «Накинув плащ, с гитарой под полою». Молодость, энергия были ключом, низвергались водопадом и, как птицы, рвались из вагона стройные звуки многоголосного хора и будили жителей слободки и вокзала.

Коммунисты возвращались с работы – со своего первого загородного весеннего воскресника. Их ещё будет немало. Надо поспеть всюду: и на железные дороги, и на поле, и на огороды; надо вычистить город, дворы, тюрьмы, пустить в ход фабрики, заводы, мастерские, надо обучить, просветить людей, заставить их думать, чувствовать и работать по-коммунистически.

• • • • •

Утром 5 апреля комиссар Иванников прислал мне сводку воскресника 4 апреля.

Вот она:

На ст. Беляево и на перегонах 120-й и 114-й версты 357 человеками выполнено:

вынесено из леса и погружено дров – вагонов 14 по цене 1100-15950 руб.;

вынесено из леса, выложено на складе дров 10 куб. саж. по цене 300 руб.;

погружено без подноски 1 вагон дров – 200 руб.;

на станции Бор 50 человеками погружено 8 вагонов разных лесных строительных материалов.

Андрей ШЕСТАКОВ.

«Воронежская коммуна», 7 апреля 1920 года.