О чём писала «Коммуна»
Елецкие кружева
Алексей Иванович ШУБИН (1901-1966) родился в Тюмени, из служащих. Участник Гражданской и Великой Отечественной войн. В 1925 году пришёл в «Коммуну» и сразу же заявил о себе как талантливый очеркист. Работал много и плодотворно. Он автор 25 прозаических книг, в том числе имевших большой читательский успех повестей «Непоседы» (1960), «Доктор Великанов размышляет и действует» (1947), «Семь пар железных ботинок» (1966). Член Союза писателей СССР с 1956 года
… Длинная полоска бумаги с бесконечными рядами точек прикалывается булавками к упругому круглому барабану, плотно набитому соломой. Затем на булавках закрепляются нитки, намотанные на коклюшки, – легкие звонкие камышовые палочки.
Приготовление кончено, начинается работа… Быстро мелькают ловкие руки мастерицы. Звонко стучат коклюшки.
Нитки бегают, цепляясь за булавки, переплетаясь друг с другом. Они то сходятся, то расходятся, перекручиваются, пересекаются, обвиваются одна вокруг другой в самых фантастических сочетаниях. По точкам, разбросанным по бумаге, мастерица «читает» узор, и уже через несколько минут на узком пространстве между булавками появляется нежная белая сетка. Потом возникает рисунок… И вот уже с барабана спускается полоса кудрявого белого узора. Все дальше и дальше продвигаются булавки. В ритме музыкального стука плывет упругая нежная пена рождающегося кружева.
– Когда работаешь, можно и петь, и говорить, – рассказывает Александра Андреевна. – Язык свободен. У нас работа такая – занимает глаза да руки… Это, пожалуй, не совсем верно. При сложном узоре мастерице приходится напряженно следить за всеми его капризами, тщательно рассчитывать каждое движение.
– Вот я уже 53 года работаю, – продолжает Александра Андреевна. – Как девчонкой с семи лет начала, так до сих пор не бросаю. Сначала на барина работала, потом на торговок… Теперь вот стала на себя. С этими торговками, ух, и горе было! Приносили они к нам сколки-узоры, по которым работаем, и нитки, а мы им готовое кружево давали. Почем они продавали его – мы не знали, а нам приходилось копеек по десять, по пятнадцать в день… А ведь работали-то как! Всей семьей с утра до вечера. Это говорится только, что кружево плести – бабье дело, а у нас раньше мужики им не брезговали. Мальчишек из-за этого в школу не пускали. Стукнет парнишке семь лет, и сажают его за барабан. У нас и сейчас многие колхозники кружева плести умеют.
Это верно. В Ламском сельсовете Елецкого района можно разыскать немало колхозников, которые и сейчас сумеют сплести кружева не хуже иной мастерицы. Сам председатель колхоза «Вторая пятилетка» Иван Петрович Пахомов при случае не прочь показать своё искусство.
• • • • •
Ламская артель идёт в Елецком союзе кружевниц по выполнению плана первой и уже три года не выпускает переходящего Красного знамени, но это вовсе не значит, что Ламский сельсовет – центр промысла. Прекрасно работают кружевницы-стахановки артелей: Волчанской (Елецкий район), Грунино-воргольской и Пальномихайловской (Становое), Яблоновской (Краснинский район). За последние годы промысел охватил 11 районов области.
В ламской артели Александра Андреевна Смолина по праву считается одной из лучших стахановок. Вступив в артель 15 лет назад, с момента возникновения кустарно-промысловой кооперации, она регулярно перевыполняет задания, и не было ещё случая, чтобы её кружева были отнесены ко второму сорту. А потрафить на бракеровщиц Елецкого союза не так-то легко! Вообще плетение кружев – дело нелегкое и непростое. Помимо сноровки и натренированной скорости движений, от мастериц требуется известный художественный вкус.
Работают кустарки главным образом на дому. Артели снабжают их узорами и нитками, получая взамен готовые кружева. В летние вечера кружевницы нередко собираются для того, чтобы работать вместе где-нибудь в саду или на улице. Тогда под мелодичный стук коклюшек идёт долгая беседа, поются песни… Это называется работать «карогодом».
Но хотя кустарки и работают вместе и охотно делятся друг с другом своим опытом, квалификация у них разная. И далеко не каждая может справиться с хитрой и головоломной работой над особенно сложным узором, требующим применения 60-70 пар коклюшек.
По торговой номенклатуре кружева делятся на три сорта: сложный, повышенной и несложной техники. В пределах этих трёх групп размещаются бесчисленные номера узоров. Однако и работницы союза (по большей части сами кружевницы), и мастерицы обычно называют кружева не по номерам, а по «прозваниям».
Глянет мастерица на кружево и сразу определит:
– Это «конфетка».
Есть среди прозваний и «речка», и «железная дорога», и «гулюшка», и «гречишка», и «булочка», и «павлинка», и «репейник».
Названия эти появились, конечно, не случайно. Изощренный глаз мастериц хорошо улавливает в деталях узора сходство с обычными предметами. В «булочке» они улавливают расщепленный овал французской булки, в «павлинке» – веерообразный павлиний хвост, в «речке» – бегущие волны…
Работают они по образцам, которые дает союз. Но в прежнее время, когда узоров и сколок не хватало, в их среде находилось немало художниц, которые вводили в обиход новые рисунки. Таких художниц они называли «выдумщицами».
– Я нового ничего выдумать не могла, – рассказывает Александра Андреевна, – приходилось по готовому работать, а другие, бывало, очень красивые узоры придумывали. Да ещё как! Придешь к подруге и просишь: «Дай мне с твоего сколок сделать…» Иная даст, а иная и попридержит…
Трудно сказать, что вопрос о рисунке на сегодняшний день разрешен окончательно и что «выдумщицы» не нужны. Правда, Елецкий союз располагает ассортиментом из 500 узоров мерного кружева и 125 рисунками штучных изделий. Это – немало, но из этого вовсе не следует, что нужно прекратить поиски лучших узоров, ограничиваясь бесконечным воспроизведением установленных стандартов.
Новые рисунки в обиход артельного производства вводятся редко, причём они «выдумываются» исключительно работающей в союзе художницей тов. Есаковой. Её большой стаж и опыт (она начала работать рядовой кружевницей) вместе со специальным образованием делают её незаменимой, но все же одна она справиться с поисками новых узоров едва ли может. Помощи же извне нет. Москва в лучшем случае присылает образцы заграничных кружев, которые нужно повторить для какого-нибудь экспортного заказа.
Между тем есть широкие возможности значительно расширить ассортимент. Для этого следует, во-первых, обратиться к старинным узорам, вовторых, развязать инициативу «выдумщиц». Сделать и то и другое не так-то трудно.
И у Александры Андреевны Смолиной, и у многих других кружевниц в сундуках хранится немало кружев прекрасной старинной работы. Союзу нет необходимости скупать их. Заинтересовав кружевниц, он может организовать небольшую выставку и, сняв с кружев сколки, воссоздать образцы для своего постоянного музея. Не очень дорого обошлось бы и проведение конкурса на лучший узор, который заставил бы кружевниц вытащить из укладок старые сколки, а «выдумщиц» – поломать головы над новыми узорами.
Пора, может быть, подумать и над улучшением продукции. Как ни хороши сегодня елецкие кружева, но они могли бы быть лучше, если вместо бумажной нити пустить в ход шелк или лен. Покупатели на такие кружева, безусловно, нашлись бы.
• • • • •
А с покупателями приходится считаться.
Чтобы не быть голословными, расскажем о печальном положении, в которое со своей предусмотрительностью попал Воронежторг. В разгар торгового сезона он остался без кружев. Кинулись его агенты в Елец, но ничего не вышло.
Для того чтобы купить товар, одних денег оказалось мало. Для этого нужно было сделать заявку заранее.
Под нажимом покупателей Воронежторг попытался выкрутиться, приобрел кружева из третьих рук. Однажды ему повезло. Чуть ли не в Харькове достал он партию на 50000 рублей. Обрадовались воронежцы и, недолго думая, развернули в большом магазине (в «Утюжке») специальный «кружевной отдел» и…. снова попали в неловкое положение. Кружева были распроданы за несколько дней, и от отдела осталась одна вывеска…
Продавцы успели заметить одно: покупатели разбирают сначала кружева высшего качества, затем – что похуже… Теперь умудренный опытом заместитель директора магазина т.Трубецкой заявляет:
– На будущий год закажем кружев не менее чем на 300 тысяч рублей.
Впрочем, Воронежторг не одинок. Чуть ли не ежедневно со всех концов страны в Елец приезжают агенты и поступают заявки. И отовсюду одно и то же: «Просим отпустить кружев»… «На любых условиях»… «Всех сортов»… «Сколько можно»… По полученным заявкам можно шутя реализовать кружев на 11 миллионов рублей. Но производственная программа определена вдвое меньшей цифрой – 6 миллионов 600 тысяч рублей. Естественно, товар попадет в руки торговых организаций, проявивших большую предусмотрительность (к сведению Воронежторга сообщаем, что уже сейчас, задолго до договорной кампании, Елецкий союз имеет заявок на 1937 год на 5 миллионов рублей).
И как-то странно сейчас вспоминать, что ещё несколько лет назад прекрасный елецкий промысел был в загоне, что находились люди, утверждавшие, что ему суждена скорая «естественная смерть» и что кружева-де вообще «буржуазный предрассудок» и «советскому потребителю не нужны».
Жизнь опровергла эту глупую болтовню. Она доказала, что трудящимся нашей страны кружева необходимы так же, как необходимы шелк, цветы, велосипеды, патефонные пластинки…
Алексей ШУБИН.
«Коммуна», 24 сентября 1936 года.
