О чём писала «Коммуна»
Фрезеровщик Журихин
Знатные люди нашей области
Александр Иванович ГРИДЧИН родился в 1922 году в селе Жерновное Орловской области. Экстерном окончил МИФЛИ (Московский институт философии, литературы, искусства). В 1942 году окончил курсы «Выстрел» при академии им.Фрунзе и два месяца – с апреля по май – работал в газете «Фрунзенец» Среднеазиатского военного округа. В зимних боях под Сталинградом был дважды ранен, а в феврале 1944 года в боях за город Рогачёв – контужен. С 1948 года – в «Коммуне». Корреспондент промышленно-транспортного отдела. Работал очень плодотворно и многожанрово. Ему были подвластны как проблемные статьи на экономические темы, так и психологические портреты-очерки современников.
…Лежал в развалинах Киев. Сожжен Смоленск. Враг рвался к сердцу Родины – Москве. Гигантская битва не затихала ни на час. В июльское утро 1941 года Сталин сказал советскому народу: над нашей Родиной нависла серьезная опасность.
Пожелтевшие газетные листы скупо повествуют о событиях тех лет. Короткие заметки о героях фронта и тыла, лаконичные сообщения Советского Информбюро. Вот одно из них: «На Можайском и Малоярославском направлениях, – сообщается в вечерней сводке за 23 октября 1941 года, – немецко-фашистские войска предприняли ряд ожесточенных атак на наши позиции. Атаки немцев были отбиты с большими потерями для врага».
Дальше приводятся потери гитлеровцев – сколько сбитых самолетов, сколько уничтожено танков и орудий. И в конце сводки – справка, которая воспринимается как свидетельство мудрого спокойствия советского народа, уверенного в своей победе.
«Успешно работает первый цех московского завода «Красный пролетарий». Расточник Букреев двойную норму выполняет на 200 и более процентов. Три нормы в смену дает сверловщик Орлов. Стропальщики Фомочкин и Васильев и многие другие вырабатывают свыше двух норм в смену…
Коллектив Воронежского Н-ского завода напрягает все усилия, стремясь дать как можно больше продукции фронту. Фрезеровщик Журихин вырабатывает в среднем ежедневно пять норм. А в отдельные дни – больше десяти».
Эти строки волнуют своей правдой, хотя рассказывается в них о простых Фрезеровщик Журихин Знатные люди нашей области будничных делах советских людей. Но мы знаем, что эти патриотические дела рядовых тружеников явились той благотворной почвой, на которой выросла и восторжествовала Победа.
Много лет прошло с тех пор. Завод им.Ленина (это о нем шла речь в сводке Совинформбюро) выпускает вальцевые автоматы, шлифовальнорифельные станки, другое оборудование. А как сейчас работает Журихин, имя которого увековечено в историческом документе?
– По-прежнему хорошо, – сказал о нём директор. Подумал секунду и добавил: – Нет, ещё лучше, чем прежде.
Вот и сам Журихин – немолодой, широкоплечий человек, в синей спецовке, плотно облегающей его ладную фигуру. Фрезеровщик следил за обработкой детали, чуть сутулясь и нагнув голову. Спустя час, в перерыве, мы напомнили Александру Антоновичу о сводке Совинформбюро.
– Больше десяти норм я в смену выполнял, – задумчиво проговорил он. – Это точно. Иначе нельзя было – фронт требовал. Получили мы как-то заказ. Срочный. Работали с увлечением. По нескольку суток с завода не уходили. Дорожили каждой минутой. И вдруг – задержка. Попалась одна деталь – вилкой её называли – неказистая такая, а хлопот доставила нам много. Мы и так, и эдак пытались её обрабатывать – ничего не получалось: сплошной брак. А времени – в обрез. Тогда сконструировали мы многоместное приспособление, и дело пошло. Подробностей не помню, давно ведь это было, а фрезеровать контуры и разрезать вилки эти на две части научились даже молодые станочники. Хорошо тогда работали токарь Архипов и фрезеровщик Медведев.
Слушаешь его спокойный рассказ о заводе, о семье, о товарищах и ясно представляешь себе, как в нашем городе воспитывалось то высокое гражданское самосознание, которое проявил фрезеровщик Журихин, его товарищи по цеху, тысячи и тысячи таких же простых людей в самый трудный для страны час.
…Поздней осенью 1941 года Александр Антонович вместе с другими рабочими уезжал на восток.
– Вы останетесь при своем оружии, – сказал фрезеровщику секретарь партбюро, бросив взгляд в сторону его станка.
Эшелон прибыл на Урал. Так, вдали от родного города, в тяжелые дни, когда враг рвался к Москве и Сталинграду, Журихин и его товарищи работали, не зная устали. Работали за себя, за миллионы сражавшихся на фронтах и за тех, кто пал в бою. Трудно было. Не в это ли время засеребрились нити в волосах Александра Антоновича?
В Воронеж Журихин вернулся сразу после войны, и в первый же день отправился на завод. Сердце его учащенно билось. Он переживал то, что переживает человек, входя в дом, где он родился, вырос, и где теперь живут хотя и незнакомые, но близкие ему люди. Хотелось скорее приняться за дело, работать не покладая рук.
Через несколько дней Журихин снова стоял у станка. Как и прежде, каждый день приносил что-нибудь новое, заканчивался трудовой победой, доставлявшей спокойную радость. Вчера, например, подводили итоги за месяц. Журихин выполнил задание на 340 процентов. Сегодня он применил оригинальное приспособление на обработке буксы к вальцовому станку. С ним легче и быстрее работать. И так шли дни будто, похожие друг на друга, а по сути, что ни день – то событие. Кто испытал радость труда, тот поймет счастье этого.
Шли дни. Александр Антонович неуклонно повышал свою выработку, шлифовал мастерство. Пятнадцать годовых норм – таков его вклад в послевоенную пятилетку.
В это время особенно полно проявилась ещё одна примечательная черта в характере коммуниста Журихина, роднящая его с другими нашими стахановцами-новаторами. Это стремление передать свой опыт, свои знания как можно большему числу людей. Не ученики искали его, а он искал учеников. Его стахановскую школу окончили все фрезеровщики цеха – Николай Деревенских, Александр Азаров и другие станочники. А ведь он не педагог по специальности, сам стоит за станком, за программу отвечает.
Школа Журихина – это работа на основе высокой технической культуры, это рекорды, которые не остаются неповторёнными, а дружно подхватываются коллективом и становятся нормой, выполнимой для всех. Его ученики делом отвечали на вопрос, обращенный к ним метровыми буквами плаката: «Что ты сделал сегодня для досрочного выполнения плана?»
…Ещё несколько оборотов фрезы, и работа закончена. Журихин спокойно выключает мотор. У станка лежит горка готовых деталей. Счёт обычный, журихинский: меньше трёх норм за смену он не дает.
Александр Антонович собрал инструмент, спрятал в тумбочку ажурные фрезы. Можно идти домой. Уловив взгляд Александра Азарова, работающего на соседнем станке, Журихин говорит:
– Ну, я пошёл.
И тут же лицом к лицу сталкивается с мастером участка Иваном Петровичем Мартковым.
– Как работалось? – спросил мастер.
– Как всегда.
Журихин чувствует, что мастер порывается сказать что-то важное и настораживается.
– Я насчет Николая Деревенских хотел с тобой поговорить. Парень он толковый, а вот не клеится у него чтото. Сегодня ты выручил участок. Понимаешь, что это значит: выручил?! – Конечно, понимаю. Это плохо, и ты знаешь почему, Иван Петрович.
Мастер пристально взглянул на Журихина и, как ни в чем не бывало, спросил:
– Ты куда? Домой?
– Да.
– Ну, будь здоров.
Попрощавшись с мастером, Александр Антонович долго стоял посреди цеха, издали наблюдая за Николаем Деревенских. Сколько раз беседовал он с ним, возвращаясь с работы, сколько проникновенных, убеждающих слов сказал он этому молодому худощавому парню. «Люби станок, Николай! В нем – твоя сила! С ним – ты богатырь!» Неужели уроки не пошли впрок? Журихин решительным шагом идёт к станку Николая Деревенских. Молодой фрезеровщик встречает его смущенной улыбкой:
– Никак не закреплю вот эту крышку. Ползет по столу.
Журихин молча становится к станку. Сноровисто закрепил деталь, осмотрел фрезу и, не торопясь, нажал пусковой рычаг. Щелкнул переключатель. Мотор, набирая скорость, пронзительно взвыл. Ножи на фрезерной головке слились в один сверкающий круг. В лицо упруго ударил ветер.
Журихин осторожно прикоснулся фрезой к шероховатой поверхности крышки. Это самые ответственные секунды всей операции. Ошибка в десятые доли миллиметра тут недопустима. Но вот фреза врезалась в тело детали.
Поёт незримая сила в моторе, бешено вращается острие фрезы. Из-под неё фонтаном идёт стружка, слегка потускневшая от высокого накала.
Обработав одну сторону крышки, Журихин остановил станок и обернулся к молодому фрезеровщику:
– Ну, Николай, работай сам, а я посмотрю.
Снова из-под фрезы летит стружка, глухо постукивают шестерни в моторе. Молодой станочник постигает мастерство.
Так живут Александр Антонович Журихин и его друзья – рабочие и инженеры. Одни из них проводят бессонные ночи над расчетами, стремясь удвоить и утроить производительность станков, другие думают над тем, как продлить срок службы выпускаемых станков, третьи упрощают технологию их изготовления. Все думают, все мечтают, заботятся друг о друге, и каждому кажется, что он сделал меньше товарища, а потому обязан стать с ним вровень. Это и есть социалистическое соревнование, та могучая сила, которая приносит победы советскому народу, возвеличивает родное государство.
Во имя светлого будущего, во имя счастливой жизни создают они машины, полезные человеку, уверенно идут по пути технического прогресса, вместе со всеми людьми доброй воли отстаивают дело мира. Работать ещё лучше, производительнее, настойчиво внедрять новую технику, стахановские методы – таков закон жизни советских людей. Труд бережет мир!
Поэтому так самоотверженно работают Журихин и сотни его товарищей. Великая цель – коммунизм – утраивает их силы. Они знают, что мир, который отстаивает передовое человечество, непременно восторжествует, что он сегодня плавится в их мартенах, куется под их молотами, на высоких скоростях обрабатывается на их станках под фрезой и резцом.
Александр ГРИДЧИН.
«Коммуна», 2 марта 1952 года.
