О чём писала «Коммуна»
Убеждения против предубеждения
История одного возражения В.И.Ленину
Светлана Дмитриевна ВЛАСОВА родилась в Воронеже 29 ноября 1933 года. Окончила Московский государственный институт международных отношений – германист. Яркий очеркист и публицист, специальный корреспондент «Коммуны». Её аналитические статьи отличались глубиной и остротой поднимаемых проблем. Некоторое время работала на Воронежском телевидении.
В марте 1919 года в Москве проходил VIII съезд партии. На этом съезде В.И.Ленин несколько раз поднимался на трибуну. Он открывал и закрывал съезд, выступая с отчетным докладом Центрального Комитета, с докладом о Программе партии и о работе в деревне. Съезд, пожалуй, в равной мере свидетельствует как о сложности проблем, стоявших тогда перед партией, так и об исключительной работоспособности её вождя и учителя. И среди вопросов, которых так или иначе касался Владимир Ильич на съезде, – а это были, как правило, вопросы, имевшие, без всякого преувеличения, жизненное значение для партии и для молодой Советской страны, – возник вопрос и об отношении к старой интеллигенции. Его особая острота неоднократно подчеркивалась В.И.Лениным. «Вопрос о буржуазных специалистах стоит в армии, в промышленности, в кооперативах, стоит везде», – говорил он. Существо этого вопроса сводилось к необходимости в самых широких масштабах привлекать к работе на стороне Советов знающих дело, квалифицированных специалистов из числа лиц, служивших при прежнем строе. В.И.Ленин предвидел при этом и возможность отрицательных последствий такого сотрудничества, вплоть до прямого предательства интересов народа. Но даже с учетом возможности подобных осложнений он настоятельно требовал проводить в жизнь линию на массовое вовлечение старой интеллигенции в активное социалистическое строительство. «Если ставить вопрос в том смысле, что мы только руками чистых коммунистов, а не с помощью буржуазных специалистов, построим коммунизм, то это – мысль ребяческая», – указывал он.
Одно из важнейших условий такого вовлечения В.И.Ленин видел в создании благоприятных моральных и материальных условий для плодотворной деятельности специалистов, в том числе и выделение дополнительных денежных средств на оплату труда. «В этот переходный период мы должны дать им как можно более хорошие условия существования», – требовал он.
Выступление В.И.Ленина на съезде, принятые по его инициативе решения получили широкий отклик в партии и в стране. Настойчивость и последовательность в осуществлении именно ленинской политической линии по отношению к специалистам обеспечили сперва переход старой интеллигенции на сторону Советской власти, а затем и образование новой, вышедшей из глубин народа и кровно связанной с ним всеми своими нитями.
Характерно, что один из самых первых откликов на выступления В.И.Ленина раздался как раз из среды самих буржуазных интеллигентов.
Съезд партии закрылся 23 марта, а уже 27 марта В.И.Ленин имел возможность познакомиться с письмом профессора Воронежского сельскохозяйственного института и председателя Центрального управления предприятиями кожевенной промышленности М.Дукельского.
Как известно, это письмо, на другой же день опубликованное в «Правде» вместе с ответом на него и позже неоднократно переиздававшееся в собраниях сочинений В.И.Ленина, начинается на очень высокой ноте.
«Прочитал в «Известиях» ваш доклад о специалистах, – пишет М.Дукельский, – и не могу подавить в себе крика возмущения. Неужели вы не понимаете, что ни один честный специалист не может, если в нем сохранилась хоть капля уважения к самому себе, пойти работать ради того животного благополучия, которое вы собираетесь ему обеспечить? Неужели вы так замкнулись в своем кремлевском одиночестве, что не видите окружающей вас жизни…».
Не менее показателен и конец. «Если вы хотите «использовать» специалистов, то не покупайте их, – говорит М.Дукельский, – а научитесь уважать их, как людей, а не как нужный вам до поры до времени живой и мертвый инвентарь».
В том же нервозном духе автор перечисляет все мыслимые и немыслимые обиды, которые он и его коллеги якобы претерпели от «новоявленных коммунистов из бывших городовых, урядников, мелких чиновников». Эти обиды заключаются, по его словам, в постоянных вздорных доносах и обвинениях, в безрезультатных, но в высшей степени унизительных обысках, в угрозах расстрела и даже в бесцеремонном вторжении в самые интимные стороны личной жизни». Поводом для последнего утверждения послужило – ни мало, ни много – требование начальника отряда, расквартированного в учебном заведении, где я преподаю, чтобы я обязательно спал с женой в одной кровати».
«Письмо злое и, кажется, искреннее, – определил В.И.Ленин. – На него хочется ответить». И Владимир Ильич пункт за пунктом с неотразимой логикой разбивает все то вздорное и противоречивое, что содержится в словах его адресата. «Ответ на открытое письмо специалиста» – один из блестящих образцов ленинского умения глубоко и разносторонне анализировать сложнейшие явления жизни. Отметив, что у автора, видимо, «преобладает личное раздражение, отнявшее способность обсуждать события с массовой точки зрения и с точки зрения их действительной последовательности», В.И.Ленин вновь подтверждает высокую оценку партией роли и значения интеллигенции в строительстве нового общества. «Если бы мы «натравливали» на «интеллигенцию», нас следовало бы повесить. Но мы не только не натравливали народ на неё, а проповедовали от имени партии и от имени власти необходимость предоставления интеллигенции лучших условий работы».
В своем прямом и нелицеприятном ответе Владимир Ильич не обходит самых острых углов письма. Он обстоятельно разъясняет разницу между целью «купить» особый, искусственно подобранный кружок лиц с целью сохранить высокую оплату труда для сотен тысяч, если не миллионов, «которые всегда получали лучшее жалованье». Признавая законным желание интеллигентных людей иметь по две кровати, на мужа и жену отдельно, Ленин, которого автор письма в пылу полемики обвинил в «замкнутости» и незнании окружающей жизни, напоминает: «Не может же автор письма не знать, что в «среднем» на российского гражданина никогда по одной кровати не приходилось!»
Мы, говорит Владимир Ильич, против понижения условий жизни интеллигентов, но война подчиняет себе все, и ради отдыха для солдат интеллигенты должны потесниться. Это не унизительное, а справедливое требование.
В.И.Ленин признаёт безусловно правильным требование очистить__ нашу партию и наши правительственные учреждения от «бессовестных случайных попутчиков, от рвачей, авантюристов, прихвостней, бандитов». Единственная оговорка, которую он делает в этом случае, состоит в том, что «искренняя беспартийная интеллигенция» тоже должна помогать партии в осуществлении этого требования.
В целом ленинский ответ на открытое письмо специалиста явился важным программным документом, к которому неоднократно обращалась партия на самых разных этапах коммунистического строительства. Многие его положения не утратили своей силы и в наши дни.
Весьма поучительна и судьба самого автора открытого письма. Октябрьскую революцию Марк Петрович Дукельский встретил в возрасте свыше сорока лет, будучи уже вполне сложившимся по своему характеру, привычкам и интересам человеком. Питомец Харьковского университета, он всю жизнь посвятил новой в то время отрасли прикладной химии и по праву пользовался репутацией видного ученого. В Воронеж он прибыл после нескольких лет плодотворной научной и преподавательской деятельности в Киевском университете и возглавил здесь кафедру технологии и переработки сельскохозяйственной продукции. О размерах и характере деятельности этой кафедры лучше всего свидетельствует тот факт, что из неё, правда, в более поздние годы, вырос нынешний технологический институт.
М.П.Дукельский был не чужд и общественной деятельности, связанной преимущественно с практическим приложением его научно-исследовательских работ. Не случайно, например, он возглавил Центральное управление предприятиями кожевенной промышленности, организацию, ставившую своей целью придать переработке и выделке кож широкий индустриальный размах. Что касается политики, то в этом отношении он, по-видимому, мало чем отличался от многих своих коллег, профессоров и доцентов, относившихся к ней с предубеждением и старавшихся держаться в стороне от неё.
Впрочем, когда дело доходило до необходимости открыто высказать свои симпатии или антипатии, энергичный и даже несколько экспансивный учёный, не колеблясь, давал понять, что он на стороне демократической части общества как наиболее активной и перспективной. В целом его взгляды на этот период жизни можно характеризовать как либеральные с заметными колебаниями в ту или другую сторону. Если Февральскую революцию он восторженно приветствовал, то в Октябрьской находил излишние и нежелательные «крайности». Несомненно, что его письмо к В.И.Ленину явилось одной из форм осуждения этих «крайностей».
Как мы видим, В.И.Ленин глубоко вскрыл истоки заблуждения М.П.Дукельского и нарисовал истинную картину взаимоотношений между Советской властью и культурными силами старой России. Но одно дело словесный спор, пусть даже с таким сильным противником, как В.И.Ленин, а другое дело окружающая действительность. Что же, обстоятельства сложились так, что окружающая действительность в глазах М.П.Дукельского очень скоро и очень убедительно подтвердила правоту взглядов В.И.Ленина.
Осенью 1919 года Воронеж захватили войска Мамонтова и Шкуро. Этот последний считал себя деятелем особого рода в том смысле, что осуждал многих своих соратников за открытую ставку на грубую силу. Генерал Шкуро предпочитал действовать «с разбором», тщательно выискивая во враждебном ему стане силы, которые он мог бы так или иначе использовать в своих контрреволюционных целях. Характерно, однако, что именно эта «разборчивость» привела к тому, что Шкуро стяжал себе мрачную славу палача революционного Воронежа.
Не избежала репрессий и воронежская интеллигенция. Если ещё несколько месяцев назад М.П.Дукельский, обращаясь к вождю революции, писал о постоянных вздорных доносах и обвинениях, о безрезультатных, но в высшей степени унизительных обысках, об угрозах расстрела, то делал это он преимущественно на основании рассказов знакомых и незнакомых лиц.
Единственной же неприятностью, лично перенесенной им от Советской власти, явилось вторжение в профессорский корпус на ночевку красноармейского отряда и резкое объяснение его с командиром. Теперь же знакомство профессора со шкуровцами началось с того, что его извлекли все из того же профессорского корпуса и доставили в «Гранд-отель» на углу Средне-Московской и Мало-Дворянской улиц, где помещалась белая контрразведка и штаб карательного отряда, и после по-настоящему издевательского допроса объявили заложником, дальнейшая судьба которого зависела от положения шкуровцев в городе.
Никакого серьезного повода для ареста М.П.Дукельский не давал. Даже если допустить, что шкуровцам стало известно его обращение к В.И.Ленину, то сам тон обращения исключал подозрения в каких-либо симпатиях к большевикам. Все делалось ради чистой «профилактики», составлявшей существенную часть общей программы генерала «нового типа», каким изображал себя Шкуро. Тем лучший толчок для «переоценки ценностей» получил маститый профессор.
Номера «Гранд-отеля» были переполнены арестованными. Среди них попадались и настоящие большевики, и люди, которых, подобно Дукельскому, лишь страх перед революцией позволял заподозрить в политической деятель ности. Допросы велись днем и ночью.
Тут же выносились приговоры. Справедливости ради следует отметить, что шкуровские каратели трудились не за страх, а за совесть, обстоятельно выясняя сословное, имущественное и политическое лицо каждого задержанного.
Похоже было, что они, в отличие, например, от мамонтовцев, пытались не только «нагнать страху», но и выявить действительные причины живучести революционных корней. Это однако не мешало им прибегать и к старой, привычной для них жестокости.
Дукельский прошёл все стадии предварительной обработки в «Гранд-отеле». Сам факт того, что «разборчивые» каратели объявили его заложником, уже говорит о многом. Несомненно, в заключении профессор так или иначе сталкивался с большевиками. Их мужество, несгибаемая воля и вера в будущее не могли не произвести на него огромного впечатления. Из застенка его выручило только стремительное наступление буденновцев на Воронеж.
После освобождения из заключения М.П.Дукельский развивает особенно бурную деятельность, в короткие сроки и при его довольно скудных средствах налаживает работу отделения технологии и переработки сельскохозяйственных продуктов, в какое была преобразована руководимая им кафедра, старается обзавестись необходимым оборудованием для учебных и исследовательских лабораторий. В то же время заметно выросла и общественная активность профессора. В 1920 году, через несколько месяцев после освобождения, Дукельский уезжает из Воронежа.
В последующие годы Марк Петрович Дукельский преподает в Московском химико-технологическом институте имени Д.И.Менделеева, в институте химического машиностроения, в Военно-химической академии РККА и других высших учебных заведениях, принимал непосредственное участие в строительстве таких крупных предприятий химии, как Березниковский и Бобриковский комбинаты. Он стал одним из ведущих специалистов в стране по вопросам химического сопротивления материалов, явился автором ряда теоретических трудов и технических проектов. В печати его имя фигурирует рядом с именами таких выдающихся ученых и инженеров, как А.Н.Туполев, С.Я.Жук и другие. Но, пожалуй, самое примечательное в его биографии заключается в том, что он, человек, некогда косо смотревший на большевиков, сам стал членом Коммунистической партии. Это произошло уже на шестом десятилетии его жизни, и до конца дней своих, а умер он в 1956 году, Марк Петрович был одним из самых верных коммунистов, постоянно участвовал в агитационной и пропагандистской работе.
Товарищи, которым довелось учиться у М.П.Дукельского или слышать его выступления, рассказывают, что традиционным вопросом на его лекциях и докладах был вопрос о его письме В.И.Ленину и том впечатлении, какое произвел на него ответ Владимира Ильича. Марк Петрович обычно отвечал охотно и обстоятельно, неизменно подчеркивая принципиальную сторону дела и в то же время подтрунивая над былой своей наивностью.
– А что поделаешь? – говорил он, разводя руками. – Коммунистами люди не рождаются. Коммунистами они становятся в итоге изучения жизни и глубоких раздумий над её процессами.
Эти хорошие слова достойно венчают жизненный путь, половина которого приходится на одну историческую эпоху, а половина – на другую, путь, исполненный подлинного внутреннего драматизма и украшенный решительной победой нового над старым.
Светлана ВЛАСОВА (С.Дмитриева).
«Коммуна», 9 июля 1967 года.
