О чём писала «Коммуна»
Любовь, тревога, надежда
Размышления над книгой стихов Галины Умывакиной
Вячеслав Васильевич ЛОБОДОВ (1940-1998) родился в Монголии в городе Чойбалсан. Окончил филологический факультет ВГУ. Работал корреспондентом и заведующим отделом комсомольской жизни газеты «Молодой коммунар», редактором многотиражной газеты «Мебельщик». В «Коммуне» с 1977 по 1998 год: корреспондент, заведующий отделом сельского хозяйства. Очеркист и публицист. Автор книг «Возможны варианты», «Зал ожидания». Лауреат премии Союза журналистов России (1992).
Ах, как много поэтических талантов, подававших когда-то большие надежды, незаметно погасли, не расцвели на жестком жизненном переходе от юности к зрелости. Иные не выдержали испытания прозой жизни, самим заурядным бытом, у кого-то пыл поэтических устремлений перешел в холодную рассудительность и расчетливость – да мало ли найдется причин, отчего иссякают романтические взлеты в поэзии? Но не будем скорбеть об этом – знать, не судьба им…
Куда интереснее проследить поэтическую судьбу тех, кто смог, преодолев этот рубеж, остаться верным самому себе, потому что здесь наверняка найдешь поэтические открытия в обыденном, ранее не известном тебе, обязательно почерпнешь что-то из чужого – но теперь уже вдруг ставшего близким, – душевного опыта, ведь даже в одном и том же возрасте душевная зрелость бывает у всех совершенно разная. И – наоборот.
…Вспоминаю ощущения от стихов десятиклассницы Галины Умывакиной, услышанных на вечере поэзии, который мне, старшекурснику, когда-то пришлось провести в воронежской школе №58 согласно учебной программе.
Вспоминаю стихи студентки Галины Умывакиной, потом её скупые, но весомые публикации в периодике.
И, наконец, первый полноценный поэтический сборник, вышедший в Центрально-Черноземном книжном издательстве «Прогулка с дочерью». Итог неторопливых раздумий о времени, о сложности человеческих переживаний, и о простом до пронзительности святом чувстве материнства. Да, итог неторопливых многолетних раздумий, но где-то счастливо сохранивших интонацию юности.
Именно с высоты таких раздумий могла родиться щемящая музыка стихотворения «Три голоса», на мой взгляд, одного из лучших в сборнике.
I
Жизни ранняя страница,
та, где нам едва за двадцать.
– Дайте нам наговориться,
Дайте нам нацеловаться!
II
Подожди, давно за тридцать,
а любовь терзает сердце.
– Дайте нам наговориться,
друг на друга наглядеться.
III
Посмотри, на наши лица
тени смертные ложатся.
– Дайте нам наговориться,
Наглядеться, напрощаться…
Изящная вязь повторов, в которых эмоциональный ореол слов «наговориться» (оно – ключевое, размыкает внутренний мир лирического героя), «нацеловаться», «наглядеться», и наконец горько-бесповоротное – «напрощаться» – этот ореол мерцает, смыкаясь, вдруг открывая глубинный жизненный пласт, художественное постижение которого и свидетельствует о творческой зрелости поэтессы. Да, казалось бы, простое это стихотворение о жизни, но для его появления надо было, чтобы душа отстоялась в своей глубине, чтобы появилась выстраданная мудрость.
Жизнь, небогатая внешними яркими событиями, орбиты обычных ежедневных забот: работа, семья, дети – мало дают материала для поэзии, ведь известно, что «куда легче писать жизнь блестящего полководца, чем какую-нибудь уездную старуху». Поэтесса признается: «Вот дождусь, пока все лягут, и затихнет смех и стон. Положу свою бумагу на кухонный общий стол… Я себе хотя б от ночи, этой ночи прихвачу…» Да, нелегок «черный хлеб бытия, что замешан так нежно и круто наших дочек руками на боли, надежде, судьбе…». Но в этом и состоит суть искусства, чтобы преодолеть такой жизненный материал и подняться к общечеловеческим духовным высотам, увидеть в малом, обыкновенном то, что волнует не только тебя, но и твоих современников. Настоящей творческой удачей поэтессы стали циклы стихов о детстве, детях, войне. Надо заметить, что композиция, а лучше сказать – архитектоника сборника «Прогулка с дочерью» выстроена с хорошим вкусом, когда вся книга читается как единая повесть, когда циклы органически переходят друг в друга, создавая единое поэтическое поле. Здесь, видимо, стоит отметить роль редактора Л.П.Шевченко.
Итак, в поэтическом мире Галины Умывакиной, в системе его духовных и эмоциональных ценностей первое место занимает детство, начальная точка становления личности, центр притяжения помыслов из-за своей первозданной чистоты и цельности. Это и детство поэтессы и детство её дочерей:
…я буду так стоять
за годом год.
Здесь, где в одеждах
из цветного ситца
моё правительство живет.
Я здесь стою – над
маленькой страной,
над нашей милой
птичьей болтовней…
Неожиданная метафора, в которой официальные слова «правительство», «страна» приобретают совсем другую окраску. И в то же время поднимая эмоциональный пласт слов, связанных с миром детства, – например, «в одеждах из цветного ситца» – до своего значения, даёт художественный сплав высокой пробы. Все это говорится для того, чтобы читателю стало ясно, какое большое место в творчестве Галины Умывакиной занимает этот мир детства, своеобразный эталон счастья. И тогда следующие строки:
Средь речек, полей
и осинок,
быть может, и стоило жить,
чтоб горечь внезапных
слезинок
на детских щеках осушить…
приобретают большую художественную объемность и глубину, потому что в них слышится эмоциональная перекличка с известным признанием Достоевского, который хотел поверить гармонию мироздания одной-единственной слезой ребенка.
Извечны трепет и беспокойство матери за судьбу своих детей, за их будущее. Но нынче они приобретают особую тревогу, потому что, как говорит Галина Умывакина о своем поколении: «Но в этот мир принесены в дни мира, миру подотчетны – мы плоть от плоти той войны, мы дети той беды народной». Острое ощущение этой беды, в сущности, не увиденной, но только почувствованной спустя годы, ибо война никогда не завершается датой победы или поражения, а страшный след их отзывается на многих последующих поколениях – остается главным в цикле стихотворений о Великой Отечественной. Потому что это – эстафета материнского страха, принятая от наших матерей:
Крутые времена
Да огненные даты
– О, только б не война!
– О, лишь бы не солдаткой!
В каких таких краях,
В каком таком столетье
Отпустит душу страх:
– О, только бы не дети!
Размышляя о войне, о тех, кто сумел отстоять мир, Галина Умывакина в своих стихотворениях поднимается до истинной гражданственности, ибо размышления родились из святого материнского чувства, чувства женщины, несущей ответственность за жизнь на планете. А это придает особое звучание всей книжке «Прогулка с дочерью».
Да, в сборнике Галины Умывакиной чувствуется большая культура стиха – в общем-то, это и неудивительно в наш начитанный и образованный век. Из ближайших учителей легко угадывается Анатолий Жигулин, иногда даже слишком явно, особенно, допустим, в стихотворении «В лесу осенний догорает день…». Конечно, много значит для поэтессы и творчество Анны Ахматовой. Иногда мелькнет знакомая интонация Мандельштама. Смело она идёт и на прямые литературные цитаты: «…А я уйду, так закопайте…» или «Дохнул октябрь суровый», что говорит уже о внутренней самостоятельности, не боязни попасть под влияние классической строки, а наоборот, оттолкнуться от неё. Но важнее всего то, что в этом сборнике ощущается самостоятельный, сложившийся голос поэтессы. И это главное.
Вячеслав ЛОБОДОВ.
«Коммуна», 27 июля 1983 года.
Галина Умывакина
