12.06.2019 16:05

Красота и доброта спасут мир

Алексей Михайлович НАКВАСИН родился в 1947 году в селе Верхняя Мосоловка Усманского района Липецкой области. Окончил отделение журналистики ВГУ и Академию общественных наук при ЦК КПСС, кандидат исторических наук. Работал инструктором обкома КПСС, заведующим отделом и секретарём Воронежского областного исполнительного комитета. В «Коммуну» пришёл редактором в 1988 году и проработал в этой должности до 1994 года. Затем – областная Дума, где он был заместителем председателя, потом возглавлял региональную телерадиокомпанию и, наконец, с 2001 года по 2004 – председатель Воронежской областной Думы. Награжден орденом Дружбы.

Как известно, в основе концепции нового мышления, провозглашенной нашей партией, лежит приоритет общечеловеческих ценностей. В обществе нарастает интерес к нравственным и духовным исканиям наших предков. Неслучайно в процессе нравственной перестройки, столь необходимой всем нам, все активнее участвуют и священнослужители. В традиционном «Субботнем диалоге» своими размышлениями по этим и другим проблемам делятся митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий, в миру Николай Федорович Немцов, и редактор «Коммуны» Алексей Михайлович Наквасин.

А.Н.: – Во-первых, скажите, как мне к вам лучше обращаться – Владыка или Николай Федорович?

Н.Н.: – Как вам удобнее.

А.Н.: – В таком случае, Николай Федорович, как говорится, беседовать не с должностью, а с человеком, прошу вас коротко рассказать о себе, о своем жизненном пути.

Н.Н.: – Родился в 1949 году в Ворошиловоградской области. После средней школы окончил техникум железнодорожного транспорта. В 1968 году поступил в Одесскую духовную семинарию, затем в Ленинградскую духовную академию и окончил её со степенью кандидата богословия. Учился в аспирантуре. До 1980 года являлся заместителем председателя отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. В 1980 году решением Священного Синода Русской Православной Церкви избран епископом и назначен управляющим Иркутско-Читинской, а также Владивостокско-Хабаровской епархиями.

С 1982 года – управляющий Воронежско-Липецкой епархией. В 1985 году возведен в сан архиепископа Красота и доброта спасут мир и назначен председателем хозяйственного управления Московской Патриархии. В 1988 году возведен в сан митрополита.

А.Н.: – Как известно, наша история подтвердила древнюю истину о том, что принудительными методами, не обращаясь к нравственности человека, его совести, разуму, моральному выбору и внутренней свободе нельзя осуществить самые прекрасные социальные идеи. Поэтому тяжелое положение, в котором оказалась наша экономика, многие стороны общественной жизни, как мне кажется, имеют первопричиной не только и не столько чьюто злую волю, ошибки руководителей, но и духовное обнищание.

Н.Н.: – Конечно, внутриполитические и экономические кризисы не являются основополагающими в той сложной ситуации, которую переживает наше общество. По-моему, они являются следствием массового духовного упадка. Без духовного оздоровления людей невозможно будет решить проблемы, поставленные перед нами историей.

А.Н.: – Действительно, мы все чаще слышим слова: «Что же с нами происходит?». Жизнь человеческая все очевиднее становится жизнью только плоти: безудержный эгоизм, за которым следуют пьянство, наркомания, распад семьи, убийство собственных ещё нерожденных детей, отказ от новорожденных, а также и от престарелых родителей. Такого не было никогда у нас, чтобы ещё совсем молоденькие девушки заявляли, что самая престижная профессия, по их мнению, – проституция. Где сластолюбие и распущенность, там эгоизм и жестокость. Может быть, я что-нибудь преувеличиваю? Многие наивно думают сегодня,что общество богатства само по себе обеспечивает нравственность и духовность. Однако экономически процветающие Швеция и Голландия никому не уступают первенство по числу самоубийств, по распущенности нравов…

Н.Н.: – Я думаю, что, возродив свой духовный потенциал, Россия смогла бы стать одной из самых культурных и развитых стран мира. Надо только всем нам вернуться к самим себе.

А.Н.: – Разрушать – это ведь легче, быстрее, чем построить. А разрушители, как известно, до основания, и в хозяйстве, и в нравственности. Многие требуют большей зарплаты, и никто не спрашивает, где её взять. Но взять-то можно только работая, а работаем мы плохо и мало. Некоторые вообще не хотят работать, а только получать, жить в достатке, как за океаном, но при этом не работая.

Н.Н.: – Когда меня спрашивают о том, где же истоки нравственных изъянов, характерных для нашего общества, я отвечаю: в разрыве связи времен, связи поколений. Дело даже не в том, что взрывали церкви или приспосабливали их под склады для удобрений. Дело не в том, что уничтожали, как класс, священников, подвергали гонениям верующих. Страшней всего по своим последствиям оказались попытки стереть в генетической памяти русского народа моральный код, утвердившийся в нем за многие прошлые века. Стереть религиозные чувства…

А.Н.: – Но согласитесь, Николай Федорович, и с тем, что религиозные чувства – это очень сильные чувства, и всегда на протяжении истории был соблазн использовать их для достижения политических целей. Такими, по сути, были почти все религиозные войны. Не то же ли самое происходит и на Западной Украине: это не столкновение православных и католиков, это политический конфликт, Митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий. точнее – конфликт с национальной подосновой, в котором конфессиональные идеи, религиозные чувства используются для разжигания борьбы. Это в полной мере относится и к событиям, происходившим ныне в Азербайджане и Армении. Хотя, может быть, я не прав?

Н.Н.: – В нынешней истории неоднократно возникал соблазн использования религии в политических целях. Экстремистские группировки пытаются придать религиозную окраску своим националистическим настроениям. Прикрываясь религией, они в своем большинстве имеют смутные представления о том веровании, которое используют для разжигания межрелигиозной вражды. В отдельных случаях это имеет место и на Западной Украине. Униаты, желая исповедовать греко-католическую веру, имеют право на выражение своих чувств и официальное признание другими церквами и властями. Их ошибка заключается в том, что они пытаются построить своё счастье на несчастье других: захватывают храмы, выгоняют священнослужителей, избивают их, запугивают верующих. Безусловно, такой подход с их стороны может только затягивать решение проблемы, связанной с признанием униатской церкви на Западной Украине.

А.Н.: – Говоря об истоках нравственных изъянов, надо ещё отметить и то, сколько у нас было шараханий в крайности. И по большому счету, и по малому. К примеру, в тридцатых годах запрещали даже новогодние елки… А интересно узнать, как вы смотрите на атеизм и на самих атеистов?

Н.Н.: – В наше время, так же, как и раньше, мы можем наблюдать проявление воинствующего атеизма. К сожалению, в нашем обществе было сформировано представление о верующих, как о людях «второго сорта», считалось, что они являются людьми темными и невежественными. Теперь подобные заблуждения перестали насаждаться в умы людей, и отношение к верующим стало нормализоваться. Все, верующие и неверующие, являются гражданами одного государства и должны, руководствуясь принципами уважения и взаимопонимания, совместно решать насущные государственные проблемы. Что же касается самого атеистического мировоззрения, то я считаю, что атеизм был ступенькой, которая привела к более глубокому осознанию религии и отфильтровыванию истинно духовного от невежественного.

А.Н.: – Что вы под этим подразумеваете?

Н.Н.: – Помните, как у Блока кончается поэма «Двенадцать»? «В белом венчике из роз – впереди Иисус Христос!» Так вот: я как-то прочитал воспоминания о Маяковском, где рассказывалось о том, в какое бешенство пришёл он, что чересчур «идейные» издатели «улучшили» Блока, напечатав последнюю строку в таком виде: «В алом венчике из роз – впереди лихой матрос!» Это и есть невежественный атеизм. Кстати, я уже долго говорю с вами, но не знаю вашего личного отношения к религии.

Митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий.

А.Н.: – Я – убежденный атеист. Но я за свободу совести. Полностью понимаю верующих и считаю, что они такие же советские люди. Экономика и культура – вещи, разумеется, взаимосвязанные и взаимообусловленные. О том, что происходит при раскулачивании, известно не понаслышке. Взять хотя бы деревню. Разрушение крестьянской культуры началась, как мы знаем, с той поры, когда деревню силой заставляли забыть не только религию, но и народные обычаи, обряды, проверенный веками образ жизни, ремёсла и даже умение работать «дедовским способом» на земле. В результате вместо хозяина на земле появился поденщик, причём не сильно квалифицированный. Представьте себе такую картину: весенний день, который год кормит. Поле с нависшим над ним голубым маревом. И трактор с сеялкой, замерший на борозде:

– Что случилось?

– А ничего, – ответит «земледелец», – жду, когда агроном подскочит и сеялку отрегулирует на норму высева…

Вот до чего дожили! Мужик разучился без подсказки, без понукания и пахать, и сеять, и убирать, и вообще жить своим крестьянским умом. Грустно это… И все же я не сторонник того, чтобы нынешнего российского крестьянина представлять эдаким айтматовским «манкуртом», все на свете позабывшим. Скорей всего над психологией современного крестьянина довлеет страх, заложенный ещё в тридцатые годы. Поэтому-то колхозники так осторожно относятся к аренде…

Н.Н.: – Думаю, если следить за ходом наших рассуждений, то нельзя не задаться классическим вопросом: что делать, с чего начинать? Если с оздоровления нравственного, то не слишком ли долго придется ждать оздоровления экономического? По-моему, и то, и другое происходить должно одновременно. И огромное воздействие на нравственное самочувствие общества оказывают сейчас средства массовой информации. Но не слишком ли много горьких пилюль? Газеты захлестнул поток негативных статей, что создает у людей ощущение безысходности, хотя и в сегодняшней жизни немало есть хороших, светлых поступков. Особенно важно, чтобы средства массовой информации, пережив детскую болезнь крайностей, сумели выразить своё правдивое мнение по поводу событий истории и жизни человечества. Очень хочется, чтобы наши печать, радио и телевидение имели своё лицо и не делали свой основной упор на западные образцы.

У нашего народа большой духовный потенциал прошлого, который способен формировать настоящее и будущее России. Хочется больше встречать доброго материала, формирующего духовную личность. Я бы ещё добавил: пусть каждый журналист, садясь за статью, пишет её, руководствуясь собственной совестью, чтобы слова его были исполнены правды, но не конъюнктурной лжи.

– А.Н.: – Благодарю за совет, Николай Федорович. Я с уважением отношусь к тем, кто сегодня осмеливается критиковать печать, радио, телевидение. Для этого нужна определенная смелость, потому что рискуешь тут же быть зачисленным во враги перестройки. Но, уважая, хочу и поспорить. Вспомним, почти пять лет назад мы начинали наш революционный поворот с триады: перестройка, гласность, ускорение. С ускорением, по всему видно, мы успешно расправились. И уже о нем помалкиваем. Не подбираемся ли к гласности? И что будет за этим? Повторяю, я глубоко убежден, что критиковать печать, радио и телевидение не только можно, но и нужно. Я, к примеру, решительно против того, чтобы подлинный плюрализм мнений в иной газете или в ином журнале подменялся плюрализмом с односторонним движением, зависел от политических пристрастий того или иного редактора. Я против только разрушительной деятельности прессы. Я, наконец, против разгула в средствах массовой информации, особенно на телевидении, насилия, жестокости, порнографии, односторонней оценки нашей истории. Но я решительно против и того, когда раздаются возгласы типа: «Куда же смотрит ЦК?», «Куда смотрит политическое руководство?», потому что за этими возгласами просматривается желание, что называется, накинуть узду на печать, телевидение и радио. Ни с плюрализмом, ни с гласностью это несовместимо… Впрочем, прошу прощения: как-то незаметно для себя начал говорить о проблемах, которые волнуют меня как редактора газеты…

Н.Н.: – Бескультурье и агрессивная нетерпимость далеко небезобидны. Вспомним, как проходил второй Съезд народных депутатов. И даже здесь, к сожалению, явный избыток нарушений простой человеческой порядочности. Ну, в какой бы стране депутату сошло с рук бездоказательное и, прямо скажем, грубое обвинение главы государства во «лжи», что мы наблюдаем, например, по отношению к М.С.Горбачеву со стороны народного депутата из Литвы? Более того, кто допускает нарушения элементарных норм поведения, ходит чуть ли не в героях.

А ведь, по большому счету, подобные примеры, хотим мы того или нет, подрывают уважение к государственной власти у избирателей. Не говоря уже о том, что эти «методы» поощряют безнаказанность и вседозволенность.

А.Н.: – Одной из главных задач Церкви на протяжении тысячелетнего существования было служение народу через милосердие. Последние десятилетия Церковь фактически была устранена от этого служения. Сейчас открылась большая возможность для возобновления этой деятельности. Не могли бы вы сказать, какое значение имеет для Церкви возможность возобновления служения милосердию? Что вы понимаете под выражением «сострадать ближнему своему»?

Н.Н.: – Русская Православная Церковь, следуя евангельским принципам, воспитывала в сердцах людей милосердие, сострадание, помогала сиротам, больным, бедным, бездомным, оступившимся на жизненном пути людям. На протяжении семи десятилетий в нашей стране было принято считать, что у нас все хорошо: что нет одиноких, нищих, обездоленных, и Церкви не позволялось заниматься благотворительностью. Ныне Церковь получила возможность возобновить присущую ей функцию милосердия. В частности, наша епархия в 1989 году отремонтировала два дома престарелых, передала епархиальный загородный дом для организации в нем детского дома семейного типа. Верующие епархии бескорыстно помогают медперсоналу в домах престарелых, посещают беспомощных, брошенных на произвол судьбы, немощных и инвалидов, детей-сирот, оказывают им посильную материальную и моральную помощь. Сострадать ближнему своему – значит, желать ему того, чего желаешь себе самому. Сострадающий разделяет невзгоды, болезни и лишения с тем, кто страждет и помогает ему в перенесении их. Это имеет, на мой взгляд, очень важное воспитательное значение, особенно для подрастающего поколения. Жестокость заполнила души и сердца людей, долгое время не знавших чувства сострадания, которое считалось признаком слабости и унижения.

А.Н.: – Я не раз задумывался о смысле знаменитой фразы Достоевского: «Красота спасет мир». Конечно же, меньше всего он имел в виду красоту лиц, фигур, одежды, интерьеров. Красота, которая нас спасла в прошлом и спасет в будущем, – за взлеты духа Леонардо да Винчи и Пушкина, Гёте и Чайковского, Эйнштейна и Рериха, Толстого и Шостаковича… Николай Федорович, а как вы трактуете эту знаменитую фразу?

Н.Н.: – Подлинная красота может быть только духовной и именно из красоты и гармонии души человеческой, как следствие, рождаются шедевры мировой мысли и культуры. Только духовное совершенство, дух человеческий способны остановить войны, междоусобицы, неумолимо надвигающийся на человечество морально-нравственный и экологический кризис. Если люди, задумавшись над смыслом своего бытия, захотят обрести в своих сердцах подлинную духовную красоту, то тогда человечество сможет продлить своё существование на земле.

А.Н.: – Николай Федорович, мне кажется, что на этом мы с вами можем поставить если не точку, то многоточие: пусть читатели сами поразмышляют над «открытым финалом» нашей с вами беседы. Спасибо за откровенность.

Н.Н.: – А редакции «Коммуны» – за внимание.