03.08.2019 19:18

Если бы не война…

Тамара Валентиновна ГАШИМОВА родилась в 1968 году в Тбилиси. Окончила отделение журналистики историко-филологического факультета Якутского государственного университета. В прессе – с 1992 года. Работала специальным корреспондентом в республиканской газете «Якутия». С 2008 года и по сей день – заведующая отделом образования, семьи и воспитания редакции газеты «Коммуна». Является обладателем премий Союза журналистов Якутии. В 2010 году признана победителем областного конкурса на освещение Года учителя в Воронежской области. Неоднократно становилась лауреатом городского журналистского конкурса, в 2011 году – лауреатом конкурса среди СМИ Центрального Черноземья «Бал прессы». Награждена почётными грамотами Министерства связи и массовых коммуникаций РФ, правительства Воронежской области, дипломом областного конкурса среди журналистов.

Среди нас всё меньше и меньше остаётся людей, защитивших Родину, восстановивших её из руин, поднявших её до первых стран мира. Скромных, неприметных, доживающих свой век в падчерицах у этой страны...

Она бежит вслед за уходящим эшелоном через свободные пути, едва не ползком сокращает расстояние под пустыми вагонами. В руках – одеяла и четыре пары яловых ботинок, только что полученных на складе. Тяжело так, что, кажется, руки вот-вот оторвутся, но бросить нельзя. За каждую вещь – в ответе. Её заметили, поезд замедлил ход. Кое-как схватилась за петли последнего вагона. Сорвалась…

Шестьдесят шесть лет прошло с того дня. Но память сохранила всё до последних «мелочей», как будто всё произошло только вчера.

– Чуть-чуть напишите, два-три слова, дорогесенька… Вот эти мелочевки… Просто поделилась с вами. Неужели мой сказ попадёт в областную газету? Я всю жизнь прожила малозаметным человеком. Чтобы я где-то выпячивалась, что я участник Великой Отечественной войны?! Чтобы вне очереди, когда за молоком стояли по часу, по два?! Чуточку, много не надо… – просит меня Анастасия Григорьевна Толстенко. Ветеран Отечественной войны. Ветеран труда с сорокалетним стажем. Баба Ася. Замечательный человек.

О ком ещё писать, баба Ася, как не о вас? О таких, как вы, вчерашних школьниках, отстоявших страну, восстановивших её из руин, поднявших её до первых стран мира. Скромных, неприметных, доживающих свой век в падчерицах у этой самой страны…

Асю вместе с подружками призвали в начале сорок второго. В семь часов Если бы не война… вечера принесли повестку из Центрального горвоенкомата Воронежа. Через час девчонкам-студенткам надо было быть на призывном пункте. Ни попрощаться толком, ни собраться времени практически не было. Попала в полк связи разведчиком.

– Должна была передавать пакеты от начальства в тыл о событиях на линии фронта, – вновь переживает военную молодость баба Ася. – Я этот пакет клала за пазуху. На боку – пистолет, компас. Ампула зашита в борту шинели – если врагу попадусь, должна проглотить, чтобы не выдать секреты. Не боялась собак – врага боялась: терзать будут, пытать. Но Бог миловал. Было тогда мне девятнадцать лет. С полгода этим занималась.

Потом перевели. Нельзя было сопротивляться. Был лозунг: «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим». Потом я заболела. Делали операцию на ногах под Харьковым, ампутировали по суставу на вторых пальцах. Когда попала в армию, обувь давали несоответствующего размера. Пальцы посогнулись, в строю ходить не могла. Хирург говорит: «Что вы плачете? У вас такая красивая ножка! Такую сам Пушкин описывал». Он меня тешил…

Рядом в палате лежали пленные немецкие офицеры. В первый раз, когда доктор разрешил ковылять по коридору на костылях, упала на паркете против двери их палаты. Немец – генерал (постовые их охраняли и днем, и ночью) говорит мне: я доктор меднаук, пусть ваш доктор разрешит осмотреть вас и помочь. Я доктору сказала, он – ни в коем случае: я какой ни есть доктор, а они – наши враги…

Долго лежала Ася в госпитале. Потом был пересыльный пункт. Оттуда её направили в санлетучку. Так называли поезда, которые забирали раненых с линии фронта.

Взяли завскладом – как бывшего счетного работника. Продукты, обмундирование – всё было на ней. Однажды на какой-то узловой станции должна была получить обмундирование для медсестер и санитаров, одеяла для раненых и больных. Кладовщики вместо четырёх пар яловых ботинок выдали две. Тогда за такие дела судила «тройка». Никто бы не стал разбираться, куда они делись. Плакала, просила.

Бесполезно. Спасибо, вмешался подошедший завскладом, выдали-таки.

Глянула, а поезд уже трогается…

– Я – бежать, бежать, под пустыми вагонами. Бежала, сил нет… Заметили меня, ход замедлили. Кое-как схватилась за петли заднего вагона, но сил не стало, упала на рельсы, головой ударилась, перелом позвоночника, – в глазах вновь всколыхнулась пережитая боль и слёзы. – Меня в бессознательном состоянии подняли, в вагоне подвесили на носилках, пока везли до ближайшего госпиталя.

Довезли, привели в сознание, вылечили. Демобилизовалась в сорок четвёртом году. Вот и весь мой путь участника войны… После демобилизации вместе с мужем – капитаном медицинской службы – приехала в Ольховатку.

С Сашей, Александром Михайловичем, выпускником Ленинградской военно-медицинской академии, познакомились в самом начале войны в Воронеже. Их часть стояла рядом с домом, в котором Ася снимала комнату вместе с подружками.

Работала в материальном отделе сахарного комбината. После стала заведовать расчетным отделом, потом – начальником машинно-счетного бюро.

Успела и в Ольховатке поработать, и сына родить, и с мужем-военным половину Средней Азии исколесить.

– Мужа-то похоронила, первого… – Анастасия Григорьевна вытирает скатившуюся на щеку слезу. – Был роста приятного такого – высокого, телосложения красивого. Прооперировали на кишечнике, наркоз не рассчитали, больно ему стало, схватился за скальпель и сам себя зарезал. Сыну Виктору тогда десять лет исполнилось.

Через некоторое время вновь вышла замуж. Павел Иванович был энергетиком. В положенный срок родилась дочь – Надюшка.

Едва оправилась после родов – вышла на работу. Тогда не положено было долго засиживаться в декрете.

Вместе растили детей, учили собственным примером доброте, заботе, любви. Не только к близким, но и ко всем, кто окружает по жизни. Дети по очереди становились студентами, перебирались в Воронеж.

– Потом воспитывала внучку, дочерину дочь, Анастасию. Асей, как и меня, назвали, – продолжает баба Ася. – Дочь с мужем заканчивали политехнический институт, надо было им помочь. Не дали ей взять академический отпуск. Я ушла на пенсию главным бухгалтером централизованной бухгалтерии при райисполкоме в начале восемьдесят первого года и стала досматривать дите.

Теперь у Анастасии Григорьевны большая семья. Внуки – Анастасия и Андрей, правнуки – Георгий и Дашенька. Правда, живут все далеко от Ольховатки – в областном центре, но не забывают. Приезжают на Новый год, на праздники, помогают.

– В Воронеж не зовут? Тяжело ведь вам одной-то?

– А куда? Квартирный вопрос очень больной. Сами ютятся. А у меня здесь простор, дом большой, который второй муж построил. Золотые руки у него были, всё сам делал. Ко мне из соцслужбы ходит женщина два раза в неделю. Из подвала достанет всё, что надо: картошку, капусточку. Продукты покупает, в аптеку часто ходит за лекарствами. Огород сажаю, вон тот, за новыми воротами. Нанимаю людей, чтобы перекопали, физическую работу не могу выполнять.

– Может, не нужен тогда огород? Дорого ведь платить приходится? – задаю, на мой взгляд, вполне резонный вопрос.

– Бросить его? – удивляется. – Так что ж, вырастет сорная трава в ущерб людям, разнесет её ветер по огородам. Хоть и плачу, и дорого обходится, а не могу без него. Зато все свое, покупать не надо. На всю семью хватает. Розы во дворе сами садили.

– Вы довольны своей жизнью?

– Да как? Всегда боялась недоступить и переступить. Я и сегодня калека, болит позвоночник сильно. Была и высокая, и стройная. А сейчас меня согнуло в вопросительный знак. Даже иногда стесняюсь пойти куда-нибудь с тросточкой. Хотя я в мужьях, сказала бы, счастливая. Я не руганная, я не битая. Как-то вот жила… Была глубоко уважаемой, и какая-то взаимность была, понимали друг друга со взгляда. Находили всегда общий язык, не было ни ссор, ни драк. Прожили в мирных началах. И детьми Бог не обидел, и внуками. Получается, жаловаться нельзя. Если бы не война. Всё здоровье отняла…