Наука и образование

Далекое – близкое. И Швейк заговорил по-русски

В середине минувшего века в Воронеже жил и работал в университете доктор филологических наук профессор Петр Григорьевич Богатырев. Но, к сожалению, сейчас мало кто знает, что он вел не только большую преподавательскую и научную работу. Профессор перевел на русский язык роман известного чешского писателя Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны». Швейк чем-то...

Воронежский профессор был автором перевода всемирно известного романа

В середине минувшего века в Воронеже жил и работал в Воронежском государственном университете доктор филологических наук профессор Петр Григорьевич Богатырев. Но, к сожалению, сейчас мало кто знает, что он вел не только большую преподавательскую и научную работу. Профессор перевел на русский язык роман известного чешского писателя Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны».

У каждого из нас свой способ бороться с плохим настроением, с душевным состоянием, когда, как говорят, все валится из рук. Один идет в кино или театр, другой – к друзьям, третий – в ближайшую пивную точку… Я обращаюсь к старым, неизменным приятелям – к книгам. На самые крайние случаи у меня есть «Тихий Дон» Михаила Шолохова, «12 стульев», «Золотой теленок» Ильи Ильфа и Евгения Петрова и «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. Беру любую из них, открываю на любой странице – прочитал их от корки до корки несчетное число раз – и забываю обо всем плохом.

К книге Ярослава Гашека у меня особое отношение. Она, московского издания художественной литературы 1956 года, довольно потрепана, потому что прошла через многие руки, но я не променяю ее ни на какую другую, пусть даже совершенно новенькую и изданную по последнему слову полиграфической техники. Дело в том, что именно такой книгой (к сожалению, не этой же самой) я пользовался в далекие студенческие годы, где на ее второй странице напечатано: «Перевод П.Богатырева», а в конце книги – его пространные и четкие примечания-пояснения.

Если же учесть, что роман проиллюстрирован замечательными рисунками Йозефа Лады, что изображенный им Швейк чем-то внешне напоминает переводчика (или переводчик Швейка), то и вовсе станет понятно, почему мне так дорога книга Ярослава Гашека. Уверенно говорю, что Швейк чем-то похож на переводчика потому, что знал Петра Григорьевича Богатырева, он был моим преподавателем в университете.

Поначалу Петр Григорьевич читал нам, студентам-филологам, лекции по древней русской литературе. Признаться, мы не особенно внимательно их слушали. Нас мало привлекали, как нам казалось, сухие и малоинтересные, давно ушедшие в прошлое, летописи, сказания.

Зато личность самого лектора привлекала. Невысокий, подвижный, «в меру упитанный», в круглых очках на крупном носу, высоколобый он был почти не виден из-за кафедры. И голос его звучал не особенно громко. Петр Григорьевич будто разговаривал с самим собой или с ближайшими друзьями. Иногда, приведя какой-то удачный пример, улыбался или даже смеялся. Мы, глядя на него, тоже улыбались, перешептывались: «Увлекается профессор. Старик. Что с него взять? Настоящий профессор».

Петр Григорьевич был действительно настоящим профессором, единственным в ту пору доктором филологических наук на филологическом отделении историко-филологического факультета ВГУ. Поражала и его удивительная рассеянность. В перерыве между лекциями, например, мы с интересом наблюдали, как он, потоптавшись на одном месте, быстро семенил в туалет, то и дело поправляя очки на носу. Но в туалет не мужской, а в женский. Через несколько секунд мы видели, как из двери туалета выскакивали наши подруги по курсу, а затем спокойно выходил из тех же дверей профессор, на лице которого не было ни тени смущения.

Жил Петр Григорьевич в общежитии на улице Энгельса, 6, занимая вместе с женой, благообразной старушкой, одну небольшую комнату. Уже в то время он переводил книгу Гашека, но мы об этом и не подозревали. Знали только по рассказам старшекурсников, что Петр Григорьевич долго жил в Чехословакии, что в свое время, сразу после начала второй мировой войны, пострадал от немцев.

А через какое-то время профессор стал вести у нас занятия по чешскому языку. Вот тогда-то мы и узнали, что Петр Григорьевич буквально боготворил Гашека, хорошо знал не только его произведения, но и всю литературу, в целом культуру Чехословакии, других славянских стран, в совершенстве владел многими славянскими языками.

И мы старались не ударить лицом в грязь перед профессором. Правда, некоторые, спрятав в столе книгу Гашека, на обычных занятиях, а при зачетах и вовсе, находили заданный текст и быстро переводили его, чем несказанно радовали Петра Григорьевича. Тут его рассеянность была на руку кое-кому из моих однокашников. Навсегда врезалась в память такая картинка. Мой дружок резво чеканил слова из заданного текста о том, что в один из памятных дней пражские улицы были свидетелями трогательного примера истинного патриотизма. Старуха толкала перед собой коляску, в которой сидел мужчина (Швейк) и размахивал костылями. Человек этот кричал на всю улицу: «На Белград! На Белград!» При последних словах Петр Григорьевич заливался смехом, радуясь точному переводу, будто в этом не его заслуга, а хитрого студента.

И все же занятия чешским языком не прошли для нас даром. Мы свободно читали чешские газеты (даже много лет спустя газету из города Брно), а Ярослав Гашек стал для многих любимым писателем. И это благодаря блестящему переводу его главной книги Петром Богатыревым.

Последние встречи с Петром Григорьевичем произошли в июне 1958 года, во время выпускных экзаменов. Он возглавлял Государственную экзаменационную комиссию, присутствовал на всех экзаменах и первым поздравил всех нас, выпускников Воронежского государственного университета 1958 года, с успешным завершением учебы. Именно его подпись первой стоит в моем дипломе, в дипломах моих сокурсников…Сергей ЖДАНОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.