Его Величество Студент

23.05.2007 00:00

В Госдуме РФ идет обсуждение поправок и изменений в законы «Об образовании» и «О высшем профессиональном и послевузовском профессиональном образовании». Быть ли бакалавриату в России, как отразится на образовании введение Единого госэкзамена? Об этом беседа с ректором Российского государственного социального университета членом-корреспондентом РАН Василием Жуковым. Данное интервью для читателей «Коммуны» представляет интерес еще и потому...

Именно он – настоящий хозяин вуза, считает ректор Российского государственного социального университета Василий ЖУКОВ.

Реформа российского образования набирает обороты. В Государственной Думе РФ уже идет обсуждение многочисленных поправок и изменений в законы «Об образовании» и «О высшем профессиональном и послевузовском профессиональном образовании». Быть ли бакалавриату в России, как отразится на образовании введение Единого госэкзамена? Об этом корреспондент «РГ» беседует с ректором Российского государственного социального университета членом-корреспондентом РАН Василием Жуковым. Данное интервью для читателей «Коммуны» представляет интерес и вот еще почему. Жизнь Василия Ивановича Жукова многие годы была связана с Воронежем. Здесь он закончил исторический факультет ВГУ, был на комсомольской и преподавательской работе. Переехав в Москву и став ректором, Жуков поддерживает самые тесные связи с нашим городом. И совсем не случайно третий по счету филиал Российского социального университета появился именно в Воронеже и плодотворно работает более десяти лет.

– Слово «реформа» сегодня во всех сферах стало чуть ли не ругательством, – считает Василий Иванович. – Мы умудряемся даже популярные меры, как монетизация льгот, проводить таким путем, что в стране начинаются настоящие бунты. Я всеми руками за то, чтобы образование было качественным и доступным. Но для этого необходима повседневная работа.

– У РГСУ более 70 филиалов по всей России. Федеральная служба по надзору в сфере образования и науки сейчас «прочесывает» регионы, проверяя вузы и филиалы на качество. На ваш взгляд, такая мера необходима?

– Проверки нужны, в этом нет сомнений. Было время, когда негосударственные вузы и филиалы были своеобразными центрами занятости для тех, кто не был устроен в жизни и при других обстоятельствах оказался бы за решеткой. Но те времена прошли. Однако некачественное образование по-прежнему самое страшное социальное разочарование, которое случается в жизни. Вроде бы и диплом есть, но нет знаний. А требования работодателей становятся все жестче. И поэтому главное – получить от нашего правительства четкий ответ на вопросы: «Какая экономика нужна современному образованию?, « Как она будет выглядеть в специальностях, в уровнях подготовки через пять-шесть лет». А мы все говорим о ЕГЭ, бакалавриате... Это инструменты, а нужна политика.

– Но тем не менее именно деление на бакалавров и магистров волнует сегодня больше всего. Что вы думаете?

– Мне кажется, что для тех, перед кем стоит выбор вуза, главное – не уровень образования, а та дорога, которую оно им откроет. В России специалист на уровне бакалавра, независимо от того, как мы его назовем – это мастер со средним специальным образованием. Уровень техникума. Вот если бы мы спокойно определили, сколько людей такого уровня нам нужны и трансформировали бы часть техникумов в бакалавриаты, это не вызвало бы такой суеты и сопротивления. Не нужно повторять как заклинание фразу: «Мы вступили в Болонский процесс». У нас отработана система подготовки специалистов за пять или шесть лет. Ни медика, ни преподавателя истории на немецком языке не подготовишь за четыре года.

– Но проект закона о бакалаврах и магистрах уже обсуждают депутаты. И, как говорят эксперты, бакалавриата нам не миновать.

– Мы в РГСУ уже давно перевели многие специальности на этот «язык». Но уверен: если государству нужен специалист такого уровня, то первая задача – выяснить, какая часть населения стремится дать детям именно такое образование.

– Ваш вуз принимает абитуриентов с результатами Единого госэкзамена?

– Только тех, кто поступает на контрактной основе. Мы были вынуждены присоединиться к эксперименту в прошлом году. Иначе пострадали бы наши потенциальные абитуриенты. Но надежды, которые мы возлагаем на этот эксперимент, вряд ли оправдаются. Да и бороться с коррупцией в вузах он не поможет. Подтверждение этому – американский опыт тридцатых годов двадцатого века. Ведь мало кто помнит, что тогда президент Гарвардского университета поставил задачу, чтобы высшее образование американец получал независимо от кармана его родителей. И началось тестирование в десятых-двенадцатых классах школы. Эта система, по мнению президента, должна была распахнуть перед учеником все двери университетов.

Но не случилось: ассоциация колледжей и университетов моментально создала частную фирму по натаскиванию на сдачу именно этих тестов. Чем больше становилось репетиторов, тем больше было хороших оценок. А как только знания сводятся к оценке, она превращается в товар и покупается. Итоги тестирования были подведены в книге с названием «Великий обман». С середины 60-х годов США все больше воспринимает советский опыт проведения экзаменов, а мы сейчас начинаем перенимать американский опыт 30-х годов прошлого столетия. Где же прогресс?

– Василий Иванович, ваш вуз – один из самых многочисленных по бюджетным местам. В этом году за счет госбюджета к вам поступили 9,5 тысячи человек. Наверняка, среди них были медалисты. Соответствует ли их «золото» высшей пробе?

– Только на специальность «журналистика» у нас поступало 100 человек с медалями. А ведь еще четыре года назад из школы с «золотом» и «серебром» выходило около полутора тысяч человек. В прошлом году их стало уже пять с половиной тысяч. Сегодня одна медаль в столичных школах приходится на 13-15 выпускников. А когда свое «золото» получал юный Владимир Ульянов, во всей Российской империи от Порт-Артура до Варшавы таких было еще 17 человек. И все они вошли в историю. А у нас из сотни сочинений «отличных» было около десяти, на четверку написали еще полтора десятка. Тридцать «двоечных» работ. Я сам окончил сельскую школу с золотой медалью, и мне интересно, как выглядят современные медалисты. Я прочитал все тридцать неудовлетворительных работ и разослал их копии директорам школ, которые выдали этим ребятам золотые медали. Пусть тоже почитают.

– Министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко уверен, что медаль следует отменить.

– Медаль стала товаром – это факт. Но спешить с ее отменой я бы не стал. Это все-таки результат работы. А если в работе появляется брак, то нужно исправлять то, что к этому браку приводит.

– Как в прошлом школьный учитель, скажите, есть рецепт того, чтобы молодые педагоги шли в школы? Ведь сейчас средний возраст учителей 50-60 лет.

– Причина этого явления одна – низкая зарплата учителя. Получается, что высококвалифицированный труд в стране практически не ценится. До тех пор, пока у нас будет выгодно работать с преобладанием физического труда в ущерб интеллектуальной составляющей, к вершинам социального прогресса мы не придем. В такой ситуации рассчитывать на возвращение молодого человека, в первую очередь мужчины, в школу, увы, не приходится.

– Ваш вуз готовит социальных работников. Честно говоря, это не самая высокооплачиваемая область сегодня. Как устраиваются выпускники?

– По специальности работают 80 процентов наших ребят. В университете работает Молодежное кадровое агентство. В его творческой лаборатории изучают рынок труда. Старшекурсники могут заранее узнать о том, как он складывается в их родном регионе, куда они уедут после выпуска.

Сегодня, к нашей радости, сложилась устойчивая тенденция: имиджевые характеристики того же социального педагога становятся ближе к характеристикам финансового директора, налогового инспектора. У выпускников факультетов социальной работы и социальной педагогики всегда будут «при деле» – на них есть устойчивый госзаказ. А сейчас и многие коммерческие фирмы заинтересованы в том, чтобы в штате был квалифицированный сотрудник, который умеет работать с людьми. Но чтобы стать таким специалистом, кроме знаний нужна еще и биографическая предрасположенность. Наши выпускники-педагоги работают с детишками, у которых есть отклонения в развитии. У многих из них есть брат или сестра с похожей проблемой, и они идут к нам, потому что их призвание – помогать людям. Это подвижническая работа.

– Госзаказ раньше приходил к вам от учредителя – Минтруда. Теперь его не стало. Ваш статус как-то изменился?

– У нас изменился не статус, а состояние: материально-техническое, финансовое, психологическое. Федеральное агентство по здравоохранению и социальному развитию, используя ситуацию, при которой университет распоряжением Правительства России был передан из упраздненного Минтруда в систему вузов Рособразования, самовольно изъяло значительную часть финансовых средств из сметы расходов бюджетного финансирования. Из-за сведений о сокращении финансовых средств в студенческом сообществе возникло напряжение, обсуждаются возможные акции социального протеста.

К сожалению, произвол в отношении всего коллектива привел к тому, что участники Великой Отечественной войны, фронтовики – а их в РГСУ 18 человек, заявили о своем намерении 3 мая объявить в знак протеста голодовку. Мы на своей судьбе испытали, что означает бюрократическая надменность и чиновничья спесь. Эту позицию президент изложил в своем Послании Совету Федерации, и ее нельзя не поддержать. Сказано вовремя, важно, чтобы услышали... Мы надеемся, что справедливость будет восстановлена, и интересы коллектива не придется отстаивать под окнами Агентства.

– Вы были членом Комиссии по правам человека. Скажите, если в школе ущемляются права ребенка, учитель «перегибает палку», где маленькому человеку искать защиты?

– Ребенок не должен защищать себя сам. Это обязано сделать педагогическое сообщество и директор. Если в школе хоть один учитель угнетает и оскорбляет учеников, то в шею надо гнать в первую очередь директора этой школы.

– Студент – уже достаточно взрослый человек, может постоять за себя. Но и он нуждается в защите от произвола.

– Конечно, бывают случаи и у нас, в том числе, когда преподаватели нарушают элементарные этические нормы. У меня реакция на такие инциденты молниеносная – я сразу подписываю приказ об увольнении. Правда, часто они по суду восстанавливаются на рабочем месте. Вот реальный случай: я уволил профессора за то, что он назначил зачет красивой девушке у себя в квартире, а суд не нашел в этом ничего предосудительного и вернул его на работу. Это недопустимо.

В вузе нет текучести кадров, но в течение года появляется 3-7 приказов об увольнении. Все они, как правило, связаны с защитой чести и достоинства студента. Хозяин университета и его господин – Его Величество Студент. Об этом я напоминаю и студентам, и преподавателям в начале каждого учебного года.

– О чем мечтается ректору РГСУ в преддверии вступительной кампании?

– Мечтаю, чтобы президентом РФ в 2016 году стал человек с высшим университетским социальным образованием. Наш выпускник, а лучше – выпускница. Хочется, чтобы в жизни молодежи было побольше спорта, причем не только физически активного, но интеллектуального. На мой взгляд, самый полезный вид спорта для социального прогресса – шахматы. Они учат принимать решения и формируют главное политическое качество: сразу отвечать за принятые решения. Вот почему недавно мы создали факультет шахматной педагогики, а теория шахмат – часть подготовки специалистов по всем специальностям вуза. Мария Агранович,

«Российская газета».
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.

https://communa.ru/nauka_i_obrazovanie/ego_velichestvo_student/