Наука и образование

Есть в Стрелице лечебница, последнее пристанище людей на Земле

В лечебницу эту регулярно добирается из соседнего села Девица настоятель тамошнего храма отец Иоанн. В Стрелице, где находится лечебница, своей церкви нет. Вот он и восполняет ее отсутствие. Сюда привозят людей с непоправимой бедой, и он лечит их души. С некоторыми, для кого Божье слово много не значит, разговаривает врач-психолог. Есть еще несколько врачей, медсестер, нянечек. А руководит медучреждением милосердия главный врач Татьяна Золотых. До этого она работала в реанимации одной из воронежских больниц. Там работа адовая...

Милосердие на службе у Вечности В лечебницу эту регулярно добирается из соседнего села Девица настоятель тамошнего храма отец Иоанн. В Стрелице, где находится лечебница, своей церкви нет. Вот он и восполняет ее отсутствие. Как положено, в полном объеме. В столовой есть церковный уголок, куда с его приездом приходят все желающие. А кто не может, то отец Иоанн сам к ним заходит. Он ни разу не крестил здесь детей и не проводил венчание. Сюда привозят людей с непоправимой бедой, и он лечит их души. Путь из приюта один, известный и все знают об этом.

С некоторыми, для кого Божье слово много не значит, – разговаривает врач-психолог. Есть еще несколько врачей, медсестер, нянечек. А руководит медучреждением милосердия главный врач Татьяна ЗОЛОТЫХ.

До этого она работала в реанимации одной из воронежских больниц. Там работа адовая: в каждом случае счет шел на секунды, чтобы вернуть человека, чтобы не ушел. Здесь, по её словам, намного тяжелей. Недели, месяцы, а то и годы всеми имеющимися средствами поддерживать у приговоренных страшным диагнозом к смерти жажду к жизни. Не открыто еще на планете лекарство от рака. Но до сих пор учеными не понято удивительное: бывают случаи, когда жажда к жизни, духовная сила человека, не допускающего мысли о неизбежности финала, заставляют отступить болезнь.

Нечто похожее уже было у них здесь, в Стрелице. Как-то привезли к ним инженера, поставившего на себе, как говорится, «крест». Ушел от семьи, от родных, полностью собрался в последний путь. Обрек на одиночество, разве что руки на себя не накладывал: был убежден, что его болезнь передается, как грипп, вирусами. Отец Иоанн с ним беседовал, утверждал, что сила – в вере. Но все же посоветовал исповедаться: мол, это тоже лечение. Все долги и за все грехи надо заплатить на земле заранее, очистить душу.

Золотых же надеялась на образованность человека. Сумел где-то вычитать про вирусное образование болезни, сумеет разобраться и в другой специальной литературе: научных версий много, а до истины земляне все еще не добрались. Единственное, что надо делать – не дать душе умереть раньше тела.

Когда инженера выписывали – у него было одухотворенное и решительное лицо бойца. Как у тех легендарных защитников Брестской крепости. Его крепость, которую он не щадя сил взялся отстаивать – право достойно жить.

Сейчас по коридорам бойко прогуливается молодая женщина. Её привезли сюда на носилках парализованную от страха и паники. Выходили, подлечили и словом, и лекарствами. Появился интерес к жизни.

Вот любопытный факт из арсенала борьбы за людей. Можно сказать, неслыханный. Во время эпидемий гриппа, которые наступают также постоянно, как времена года, не в каждую администрацию пустят, а уж больницы – все на карантине. В Стрелице в это опасное время не отменяют встреч пациентов с родственниками. Посещения родных – это тоже лекарство. А вдруг – это последняя встреча?! Меры, конечно, принимаются. И вовсе не значит, что «гриппозных» пропускают. Каждого посетителя осматривает врач, полностью переодевают в другую одежду, обувь дают свою, больничную… И – жизнь здесь продолжается в обычном режиме, в условиях чрезвычайной эпидемиологической ситуации.

Татьяна Золотых – второй главврач Стрелицкой специализированной лечебницы. Она сменила Ольгу Юрьевну Ищенко, которая здесь начинала все это дело. Но так судьба распорядилась, что Ольгу Юрьевну подстерегла та же напасть, с которой она помогала бороться своим пациентам. Но дело свое не бросила и до последнего учила их стремиться жить. И себя саму – для них. Они разминулись всего на один день. Ольга Юрьевна уже не вставала. Но не успела благословить, как намеревалась, свою преемницу.

Так случилось, что в середине девяностых я познакомился с Ищенко. Был в Девице и беседовал с крестьянином-частником, который боролся с местными властями за право стать фермером. Он рассказал, что два раза в неделю запрягает своего Ваську и едет в Стрелицу. Везет в деревенскую больничку пару трехлитровых банок молока от своей буренки. Сдает на кухню и – обратно.

– Продаешь, что ли?

– Нет. Просто отдаю. Знаю, что там с этим, с питанием, проблема.

Оказывается, его там выходили после тяжелых травм, полученных при защите своей частной собственности. И он сам почувствовал на себе, как живет сельская больничка в условиях перехода от развитого социализма к дикому капитализму. Повариха из дома приносила свои квашения и растительное масло, чтобы еда для больных была получше. А медсестры по осени ездили по дворам и просили хозяев подать картошки, лука, свеклы, моркови кто сколько сможет, чтобы больничка дотянула до лета. Бюджетные деньги на пропитание обычно заканчивались еще в декабре. И люди делились. А тот частник молоко регулярно возил…

Побывал я тогда в стрелицкой больничке: от Девицы это четыре-пять километров, не больше. С поваром поговорил, с медсестрами, с Ольгой Юрьевной. Больничка тогда называлась «Дом сестринского ухода». Можно сказать и по-другому: «Приют престарелых с медицинским уклоном». Пациенты, в основном, пожилые одинокие селяне из ближайших деревень. Некоторые бабушки просто напрашивались сюда на зиму, чтобы выжить. Уголь купить не на что, дров не напилили. Приносили свой огородный урожай, жили и работали в доме сестринского ухода, как добровольные нянечки и уборщицы.

Ольга Юрьевна тогда просила об этих деталях – грубых нарушениях административных правил – не упоминать. С бюджетом действительно было так, что и она случалось «по миру» ездила. Но, в случае нарушения «правил», грозных проверок налетит – мало не покажется. В чиновничьем государстве с почти столетним стажем, это и по сей день – норма. И правило есть не писанное, только в России действующее: не делай добра – накажут!

Не знаю, каким образом именно это медицинское заведение было выбрано под первую и единственную в губернии лечебницу милосердия для онкобольных. Но это произошло. Возможно, все доброе, что делалось здесь «вопреки», обернулось переменой в судьбе. Больничка ведь и была для окрестных селян самым настоящим приютом милосердия. Нищета и безысходность для них – это тот же диагноз обреченности. И нет от этой «болезни» лекарства. В смысле, есть, шлют его из государства. А оно до них никак не доходит.

Преобразился сам «дом». Его хорошо отремонтировали. В палатах появились удобные передвижные биотуалеты. На окнах – красивые шторы, а ведь сравнительно недавно их занавешивали дешевыми детскими пеленками. На кухне нет проблем с продуктами, готовить стремятся по-домашнему. Главврач Татьяна Золотых мечтает, чтобы пациенты воспринимали лечебницу не больницей а настоящим уютным домом.

В январе, встретив новогодний праздник, «ушли» сразу несколько человек. И отец Иоанн приезжал, и атмосфера была праздничной, как в хорошей семье, а они все равно ушли навсегда.

Татьяне Митрофановне всего чуть-чуть за тридцать, а глаза очень много прожившего человека. И у всех, работающих с ней, такая же не исправимая отметина. Это от невыносимо тяжелого испытания милосердием. Люди приходят и уходят. Приходят и уходят…

Но хорошо, что есть приют, в котором учат думать не о вечном, а просто жить. Перед тем, как уйти в вечность…Валерий МИРОЛЕВИЧ,

корреспондент «Русского курьера» –
специально для «Коммуны».
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.