Наука и образование
Медицина. В летаргическом сне
22.01.2009 09:59
Воронежцы, знакомые с реалиями городского здравоохранения, с тревогой ожидают его реорганизации. У противников новаций - свои аргументы. Нельзя резко сокращать больничные палаты, делая упор на дневные стационары. Нельзя объявлять амбулаторную хирургию панацеей от всех бед. Выдвигая на первый план первичную медпомощь и отодвигая «узких» специалистов, мы рискуем «выращивать» хронических больных.
Тысячи воронежцев, ежедневно испытывающих все реалии городского здравоохранения, с тревогой ожидают его очередной реорганизации. Станет лучше или хуже?
В наше время попасть в больницу для многих семей – бедствие. Ладно ещё, если плановая госпитализация. Тогда пациент соберет пакет с лекарствами, купит медицинский инструментарий, запасется необходимыми справками и анализами, прикинет, сколько денег понадобится, чтобы врачу «дать» и медперсонал «поблагодарить», договорится с родственниками насчет пропитания. Если же госпитализация экстренная или с внезапной травмой связана, да ещё и родных у человека поблизости нет, – тогда худо дело. За нерадостные дни пребывания на больничной койке пациент в полной мере ощутит особенности национального лечения в рыночных условиях. И узнает заодно, что думают о таких немощных страдальцах сами медработники.
Впрочем, могут быть и счастливые исключения. Попадет, например, человек в центр амбулаторной хирургии поликлиники №7. Утром ему операцию сделают, а уже вечером он домой уедет. Эти исключения из общего правила называются высокими технологиями. Понемногу они начинают проникать в воронежское здравоохранение. Вот и в больницу «Электроника» завезли новейшее оборудование, и благодаря ему амбулаторная хирургия может выполнять гинекологические, урологические, ортопедические, операции, флебэктомии при варикозном расширении вен, операции по удалению грыж. В той же «Электронике» будет установлен компьютерный томограф нового поколения. Стоит он многие миллионы рублей, но зато способен показать мельчайшие срезы любого исследуемого органа.
Ещё до недавнего времени подобное было на уровне фантастики. Так что порадуемся вместе с медиками и отметим, что внедряемые новшества способны поднять здравоохранение на огромную высоту.
Можно понять его руководителей, которые с искренней радостью рассказывают о строительстве специализированных центров, работе современного оборудования, поступающего по нацпроекту «Здоровье», врачах высочайшего класса, способных творить чудеса и излечивать неизлечимое.
К великому сожалению, не все так радостно в медицине, потому что ее лицо сегодня определяют самые обычные поликлиники и больницы. Здесь работают не всегда знающие и умелые врачи. Здесь – недовольно-грубые медсестры, не умеющие ставить уколы и капельницы, но откровенно вымогающие мзду от пациента. Здесь - обшарпанные палаты с разваливающимися тумбочками, кровати с продавленными сетками, рваными матрацами и застиранным серым бельем. Здесь – многочасовые очереди к кабинетам докторов и раздражающее засилье платных услуг на сдачу анализов, на физиопроцедуры, на получение справки, на профилактический врачебный прием.
О том, как «оперативно» и «милосердно» работает «скорая помощь», надо говорить отдельно. Тысячи пациентов, раз за разом достающих кошельки, уже начинают думать, что все эти платные операции, анализы, процедуры не имеют никакого отношения к
охранению здоровья , потому что, по Конституции, здравоохранение в РФ – бесплатное. В отчете Управления здравоохранения Воронежа за девять месяцев 2008 года значится, что «за прошедший период пролечено на платной основе в целом по городу 2593 больных, что составляет 2% от общего их числа». Да неужели?
Хотя всё чаще начинаешь думать: пусть с нас медицина деньги берёт, но пусть лечит не абы как, не тяп-ляп, не наплевательски-равнодушно, как сегодня.
…В приемное отделение больницы №8 ночью доставили больного с подозрением на инфаркт. Врач осмотрел его, заполнил необходимую документацию и сказал пациенту: «Поднимайтесь в отделение, найдите свободную койку и полежите до утра». Пожилой мужчина поднялся (на ногах!) на третий этаж, отыскал палату с незанятой койкой и лёг в одежде на голую сетку. У него опять «давило сердце», и не было сил, чтобы идти на поиски санитарки или медсестры, которые могли бы принести ему матрац и бельё. Через два дня больной умер.
Разве мог он знать, что в этом медучреждении работают такие эскулапы? Это было несколько лет назад, и врачи во главе с бывшим главным оправдывались, что произошла неприятная случайность. Прошло время, что-нибудь изменилось?
В декабре 2008о года в больницу вновь попадает мужчина с инфарктом, и его помещают в реанимацию. Родные пациента просят заведующего отделением разрешить им по ночам дежурить у постели больного. Им отказывают. На вторую ночь мужчина сообщает сыну по сотовому телефону, что ему очень плохо, но медсестры в палате нет, и на его призывы о помощи никто не откликается. Родственники пытаются звонить в отделение, в приемный покой, в справочную больницы – все телефоны молчат. Сын с невесткой на такси несутся в больницу. Разыскивают медсестру и требуют немедленно найти врача. Медсестра заявляет, что «врач отдыхает и просил вызывать его только в случае крайней необходимости».
После некоторых препирательств приходит недовольный врач и оказывает помощь. Состояние пациента улучшается, и на следующий день ему предлагают переходить в палату интенсивной терапии. Естественно – подниматься на своих ногах на другой этаж. Одновременно просят не пользоваться больше сотовым телефоном. Мужчина поднимается, идет по коридорам и лестницам. Можно понять, какие горечь и боль терзали его сердце в эти минуты! Он приходит в палату, там и умирает.
Сын приезжает, чтобы забрать тело отца, а ему отказывают в этом: сначала должно быть вскрытие. Сын просит не делать этого, говорит, что не имеет претензий к больнице. Медики неумолимы: постановление о вскрытии подписал главный врач, из больницы он уехал на совещание, а ослушаться его они не могут. Уважаемые медицинские начальники, о каком милосердии мы тут говорить будем?
Хорошо, что в больнице «Электроника» внедряются высокие технологии, но когда, несмотря на направление из поликлиники, дежурный хирург выставляет за порог больную диабетом Н.Т.Беспалову, подобные «технологии» к какому разряду отнесём? Впрочем, тут, вероятно, дочь Надежды Тимофеевны виновата. Врач настойчиво допытывался у неё, какие ещё аргументы, «кроме этих бумажек-направлений», она может представить, чтобы мать положили в больницу? Однако растерявшаяся женщина так и не дала правильного ответа. Вот их обеих и отправили восвояси. Через два дня у больной начался новый сильнейший приступ, но её успели доставить в операционную другой больницы. Слава Богу, что всё обошлось.
Не будем возмущаться поведением придирчивого доктора. Возможно, он уже включился в компанию по «реструктуризации» городского здравоохранения. В начавшемся году в больницах Воронежа станет на четыреста коек меньше. Попасть в стационар будет ещё труднее.
Сокращается пульмонологическое отделение в больнице №5, терапевтические – в больницах №№ 11,16,18, гастроэнтерологические – в больницах №20 и «Электроника», общее педиатрическое – в детской больнице №1. Полностью закрываются гинекологическое отделение на 60 коек в роддоме №3 и урологическое на 40 коек – в больнице №3. С медицинской карты областного центра уже исчезла больница №6, теперь здесь поликлиника.
Часть роддома №3 переделают под станцию «скорой помощи», хотя насквозь пропитанное болезнетворными микробами здание нужно было бы снести. Но если его закрыть, то на правом берегу города ни одного подобного заведения не останется.
Несколько лет назад почти готовое здание роддома в Северном микрорайоне продали за бесценок. Полностью готовую стоматологическую поликлинику на бульваре Победы тоже спустили ушлым бизнесменам. В «подвешенном» состоянии сегодня пристройка к поликлинике №4. Интересно бы узнать, почему бывшее городское начальство никаким образом не ответило за такие деяния?
Понятно, этот вопрос – не к нынешнему руководителю здравоохранения города Сергею Бредихину. Его организаторские способности, умение находить выход из сложнейших ситуаций – известны. Когда Сергей Викторович был главным врачом поликлиники №7, то сумел превратить её в лучшее ЛПУ города. Закупал новое оборудование, внедрял прогрессивные методики работы, доставал деньги для реконструкции – человек смотрел в завтрашний день. Но одно дело руководить одним лечебным учреждением, другое – 44 амбулаторно-поликлиническими и 18 стационарами. Тут без мощной поддержки и понимания ситуации – если не всеми, то хотя бы большинством, – не обойдешься.
Однако многие руководители городских ЛПУ будто в летаргическом сне пребывают. Самое большое желание – чтобы их не трогали и не тормошили. Ведь всю нынешнюю перестройку надо было начинать лет пять-шесть назад, когда никакого кризиса на горизонте не было, когда все необходимые изменения можно было провести спокойно, без нажима и сердечных приступов у врачей и медсестер. Но кто хоть однажды волновался по поводу разваливающейся медицины города, кто встревожился по поводу процветающего мздоимства врачей и коррупции среди руководителей?
- Будь у вас возможность, сколько бы руководителей ЛПУ вы заменили сегодня? – спросил я у Бредихина во время нашего долгого откровенного разговора.
Он подумал, почеркал что-то в блокноте и сказал:
- Процентов бы двадцать. Не подумайте, что я жесток, но очень трудно работать с теми, кто элементарно не понимает твоих требований и не может выполнить своих собственных обещаний.
На Бредихина некоторые главные врачи обижаются. У него, мол, на планерках не диалог первого с равными, а сплошь монолог начальника, поучающего подчиненных. Возможно, это и так, но руководитель управления отлично понимает: так, как работали раньше, нынче – невозможно. Он пытается донести эту простую мысль до своих коллег, но у многих нет стремления перебороть обстоятельства .У одних пенсионный возраст сказывается, у других – желание, чтобы быстрее завершилась вся эта нервотрепка.
Хотя у тех, кто не горит желанием поддерживать перестроечные новации Минздрава, свои аргументы на этот счёт, и их тоже не надо бы в сторону отбрасывать. Нельзя столь резко сокращать больничные палаты и делать упор на дневные стационары, нельзя объявлять амбулаторную хирургию панацеей от всех бед. Выдвигая на первый план первичную медпомощь и отодвигая «узких» специалистов, мы рискуем «выращивать» хронических больных. При большом дефиците врачей-профессионалов, реальном отсутствии профилактической работы, чрезвычайной запущенности здоровья населения подобные опасения вовсе не беспочвенны. Поэтому тщательный анализ ситуации, конечно же, нужен.
…Проводимая реструктуризация здравоохранения напоминает историю 15-летней давности, когда в российскую медицину стала активно внедряться система обязательного медицинского страхования (ОМС). Сколько надежд было у организаторов: медстрахование представлялось «курочкой», несущей большие деньги в отощавшую медицину. Ведь к бюджетным средствам должны были прибавиться деньги и обязательного, и добровольного страхования, и вложения спонсоров.
Эйфория исчезла, когда организаторы здравоохранения обнаружили, что средства ОМС идут не плюсом к бюджету, а вместо него, что спонсоры не торопятся вкладывать в медицину свои миллионы, а добровольное страхование так и может подняться с рахитичных ножек. Это был своеобразный «эффект плацебо», когда вместо полноценного лечения больному для самоуспокоения предлагают принять таблетку-пустышку из обычного мела.
P.S. Ещё один штрих. Нашу коллегу-журналистку из Якутии, приехавшую в Воронеж, сбила машина. Женщина попала в травматологическое отделение БСМП. Звоним в больницу, чтобы узнать состояние пострадавшей. Отвечают, что сообщить ничего не могут, ибо это будет нарушением врачебной тайны, которая запрещает говорить о состоянии здоровья больного кому бы то ни было. Что ж, по закону всё правильно. А по существу? Мы ведь не выпытывали тайну здоровья гостьи города, внезапно попавшей в беду. Хотели лишь узнать, как она себя чувствует, не надо ли помочь чем. Не узнали… Видимо, в данном случае строка закона отменила простое человеческое участие.
