Медицина и здравоохранение. Резьба по живому

На коллегии Главного управления здравоохранения Воронежской области его руководитель Евгений Мезенцев дал весьма жесткую оценку положению дел. Несмотря на огромные средства, вложенные в национальный проект «Здоровье», сколько-нибудь заметного перелома в улучшении здоровья населения не наступило. Реформа здравоохранения во многих местах не принесла значимых результатов и лишь усугубила накопившиеся проблемы.

На недавней коллегии Главного управления здравоохранения Воронежской области его руководитель Евгений Мезенцев дал весьма жесткую оценку положению дел. Тон выступления объяснялся вполне понятными причинами: несмотря на огромные средства, вложенные в национальный проект «Здоровье», сколько-нибудь заметного перелома в улучшении здоровья населения не наступило. Реформа здравоохранения во многих местах не принесла значимых результатов и лишь усугубила накопившиеся проблемы.

И одна из главных причин в том, что конституционный принцип бесплатной медицины стал просто фикцией. Больные в стационарах, например, вынуждены покупать лекарства за свой счет. За лечение и даже небольшие операции (о сложных и речи нет!) приходится платить из своего кармана. Пациенты берут с собой в палаты постельное бельё, покупают продукты питания, мединструментарий и перевязочные материалы. Льготные медикаменты для ветеранов – на грани исчезновения. Рост платных услуг в здравоохранении и зарплата на уровне прожиточного минимума, с одной стороны, легализовали мздоимство в отрасли, с другой – воспитывают равнодушное отношение большинства медиков к своим пациентам.

В прошлом году «Коммуна» рассказала о трагическом случае в Павловской районной больнице. Лечившийся в ЦРБ пожилой мужчина страдал тяжелой болезнью сердца. Конечно, доктора не всесильны и не всегда могут спасти человека, но тут если и не спасли, то хотя бы выразили сочувствие родственникам, приободрили их в эти тяжелые минуты. Куда там! Не только слов соболезнования не сказали плачущей дочери, но даже не помогли ей доставить домой умершего отца. Казалось бы, разговор о забытой нравственности – серьезная тема для обсуждения в коллективе. Однако в Павловске пошли по другому пути: медработники принялись отмывать черные пятна на белых халатах, обвиняя в предвзятости и дочь умершего, и журналиста. Редакция не намеревалась вступать в дискуссию, не думала больше возвращаться к работе этого медучреждения. Однако прошло несколько месяцев и из Павловского района в редакционной почте оказалось сразу три письма. И вновь – рассказы о том, как работает районная медицина, и вновь боль, печаль и недоумение. Поэтому вопреки первоначальному намерению, мы решили не оставлять эти сигналы без внимания. Есть и ещё одна причина, о которой скажем в конце статьи. Итак, письма. Послание убитых горем Надежды Михайловны и Василия Николаевича Горбуновых было коротким, но буквально каждое его слово сочилось болью. Да и как ей не быть, если рассказ шел о том, как родители потеряли своего сына.

Утром 18 декабря 2007 года 21-летний Николай, как обычно, пошел на работу. Через несколько часов, непонятно почему, у парня вдруг резко поднялась температура, тело стал сотрясать озноб, и на служебной машине его отправили в приемное отделение Павловской ЦРБ. Врач Минакова выставила приехавшему диагноз – ОРВИ – и отправила домой: завтра, мол, придешь к участковому врачу и получишь больничный лист. К вечеру температура повысилась, и сын стал жаловаться на сильные ломающие боли во всем теле.

Прошла бессонная ночь, и ранним утром 19 декабря Коля отправился в больницу. Здесь около часа выстоял в очереди в регистратуру, потом около двух часов ждал в очереди возле кабинета врача. Доктор Матвиенко выслушал жалобы, выписал бюллетень и рецепт на лекарства. Николай вышел из кабинета и поехал домой. Исправно глотал таблетки. Однако на следующий день, к обеду, температура опять под 40, кожа покрылась красными пятнами. Сын стал стонать от боли. Родители в испуге звонят в «скорую помощь». Женский голос отвечает, что «скорая» к пациентам с больничными листами не выезжает, пусть завтра больной сам едет в поликлинику и обращается к лечащему врачу. В муках, стонах и тревоге проходит ещё одна ночь.

Утром 21 декабря боль как будто бы притихла, и Коля вновь своим ходом отправляется к врачу Матвиенко. Пациенту делают срочный анализ крови и только после этого отправляют в инфекционное отделение. Вызывают из дома мать, и она остается ухаживать за сыном. Парень тяжело дышит, горит от температуры, его многократно рвет, глаза подняты к потолку, гримаса на лице выдает страдания. Заходят врачи, осматривают, совещаются, уходят. Приходят другие, опять осматривают. Медсестра делает уколы, но положение не улучшается. К окончанию рабочего дня все исчезают, и в палату никто уже не заходит.

Надежда Михайловна просит вызвать врача и принять какие-то срочные меры, потому что Николаю с каждым часом всё хуже. Медсестра излучает спокойствие: «А что вы хотите, так и должно быть, ведь он тяжелый больной». В восемь вечера приходит дежурный врач Макаревич. Считает пульс, измеряет артериальное давление, слушает легкие и – уходит. Медсестра вновь ставит укол – и тоже уходит. Около полуночи мать разыскивает спящих медиков: «Сделайте хоть что-то, сын умирает!» Приходит врач, осматривает пациента – и Николая срочно увозят в реанимацию. В час ночи 22 декабря у него останавливается сердце…

Видимо, случаи смерти молодых людей столь привычны для врачей Павловской ЦРБ, что разбираться в происшедшем стали только после того, как родители умершего обратились с жалобой в Главное управление здравоохранения области. Лишь через 45 дней состоялось заседание врачебной комиссии. Из протокола обсуждения происшествия можно было сделать вывод, что доктора вовсю старались спасать больного. Их записи в истории болезни просто идеальны и свидетельствуют о высоком профессионализме. И почему молодой человек, которому жить бы да жить, умер, было непонятно.

Тем не менее из-за поднявшегося шума (облздраву-то что-то надо отвечать!) кое-какие недостатки нашли, и потому главный врач больницы Шевелюхин объявил фельдшеру и трем врачам выговоры, а еще двое получили замечания. Но я полагаю, что к очередному празднику выговоры снимут, и эта неприятность быстро забудется. Конечно, жаль, что этот парень погиб из-за гнойного менингита. Но, видимо, у него так на роду было написано, а людей в белых халатах беречь надо. Хорошо, хоть такие есть, – лечат, как умеют. Видимо, других мы с вами не заслужили.

…У жительницы города В.В.Петряевой, несмотря на совсем ещё не старый возраст, немало болячек. И чем чаще встречалась она с медработниками, тем больше накапливалось у неё всевозможных вопросов. Их Валентина Викторовна и решила задать главному врачу, да не мимоходом, в коридоре, а в письме – пусть руководитель толково и четко разъяснит ей, в чем она ошибается. Получила пациентка Петряева от руководителя ЦРБ Шевелюхина ответы на вопросы и совсем опечалилась: вместо ясности возникло новое недоумение.

Почему, например, пациентке, имеющей право на получение бесплатных лекарств, записи в амбулаторной карте об этом делаются, а рецепты на медикаменты не выписываются? Кто даст гарантию, что записи из амбулаторной карты не перекочуют в годовые отчеты, чтобы показать, сколь успешно реализуется система ДЛО? Или идет Петряева на прием к неврологу и хирургу. И тот ,и другой выписывают ей необходимые препараты, которые пациентка покупает за полную стоимость. А потом узнает, что она имела полное право получить их бесплатно. Женщина просит руководителя больницы разобраться в этой ситуации, и он даёт ей ответ, что «врачам указано на необходимость правильного ведения документации».

- Что же это за врачи в Павловске, если за три года действия ДЛО они не научились этому правильному ведению? – спрашивает автор письма у журналистов газеты.

Я не знаю, что отвечать и на этот вопрос, и на другие павловские загадки. Известно, что без лабораторных анализов врач не может назначить эффективное лечение, поэтому анализы и обычные исследования должны проводиться быстро и бесплатно. В Павловске немалую их часть пациенты вынуждены оплачивать. Уже и рентгеновскую пленку стали покупать за свои деньги, потому что, по уверению главного врача, она «поступает в ограниченном количестве». Больше того, несколько лет назад чувствительность к антибиотикам проверяли бесплатно. Теперь надо ехать в лабораторию санэпиднадзора, оплачивать там исследование и привозить данные анализа лечащему врачу.

В первый день марта Валентина Викторовна пришла на прием к терапевту. Доктор выписала ей направления: ультразвуковое исследование печени и желчного пузыря было назначено на 19 марта, а УЗИ почек... на 26 марта. Впрочем, если заплатить деньги, то всё можно сделать за один день. Рапортуя о ежегодно увеличивающихся объемах платных услуг, руководители здравоохранения радуются. А может быть, назвать такие платные услуги официально разрешенным вымогательством?

Несколько лет уже в больницах области идет своеобразное соревнование – кто больше коек из стационаров выбросит. Непосвященному в тонкости реформирования здравоохранения абсолютно непонятен главный критерий этого состязания: выходит, чем меньше коек в больнице – тем лучше трудятся сельские эскулапы.

«Делайте упор на амбулаторно-поликлиническое лечение и дневные стационары», – призывают руководители здравоохранения. В таком случае лечение должны вести классные специалисты, медикаменты должны быть в изобилии и самые современные. Да и попасть на койку дневного пребывания можно без всякой волокиты. Но ведь если не лукавить, все это сегодня – из области фантастики. Петряевой нужно было такое лечение, и она, получив направление лечащего врача, сумела быстро поставить на этой бумаге визы зав. терапевтическим отделением, председателя КЭК, заместителя главного врача.

Казалось бы, теперь собирай постельное бельё, покупай лекарства и иди лечиться. Но не тут-то было. Потенциальную пациентку дневного стационара назад развернули: «Ждите, мест нет». Во время этого ожидания женщина и села за письмо в редакцию.

Неужели всё это можно назвать заботой о пациентах? Мы пишем о высоких технологиях в медицине и талантливых врачах, которые их осваивают. Правильно пишем, и тут есть чему радоваться, однако это – вершина пирамиды. Но какая зияющая пропасть между этой вершиной и печальными реалиями сельского здравоохранения, которое сегодня ну просто по-живому режут!

…Свои размышления о нынешней жизни селян бывший старший лейтенант запаса, а ныче житель павловской деревни Покровка Алексей Вакулин начал с философских размышлений о времени и судьбе человека. «Говорят, что чем больше двигаешься – тем дольше можешь прожить. Но это - если человек крепок здоровьем. Когда в армии служил, какие тяжелые марш-броски были, а мне всё было в радость. А сейчас какая радость, когда больными ногами едва-едва до больницы добираешься. Неужели наверху никто не догадывается, как трудно нам жить?» – спрашивает автор письма.

Оказывается, в соответствии с программой реорганизации в Покровке оставили амбулаторию с врачом общей практики, а в сравнительно недалеких от неё Гранях и Черкасском – ФАПы. Когда жителям этих двух поселений нужна медпомощь, то они могут или пешком пройти 7-8 километров до амбулатории, или на попутке доехать. Если местный эскулап бессилен, больные могут попытаться добраться до Лосева. Это всего 16 километров. Но здесь их, в общем-то, не ждут. Если за деньги – пожалуйста, бесплатно – увольте.

«Конечно, в селе есть так называемый санитарный автомобиль, но эту рухлядь надо было ещё десять лет назад в металлолом сдать, а главный врач ЦРБ «подарил» её Покровке. Бензина выделяют пять литров в сутки, водителя на две с половиной рублей найти не могут. Никакой профессионал на такую зарплату не позарится. Так что по отчетам врачебная помощь может быть оказана жителям покровской округи в любое время суток, и в случае необходимости больного за час домчат до ЦРБ. Однако реально такой помощи нет – всё это фикция, призрак, дурман чиновничий». Вот так заканчивается письмо нашего читателя.

Какие ещё к нему нужны комментарии? Лишь одна реплика: пока этот дурман не рассеется, здоровье российского народа вряд ли улучшится.

И последнее. В своем жестком докладе на коллегии руководитель здравоохранения области Евгений Мезенцев весьма нелицеприятно оценил и деятельность главного врача Павловской ЦРБ:

– Шевелюхин в Нижнедевицке ничего не делал, и в Павловске сидит, сложа руки.

Может быть, и погорячился, сказав такие слова, Евгений Васильевич. Но, судя по письмам жителей района, они справедливы. Пора бы руководителям делать соответствующие выводы.