Ну что тебе поведать про рабфак? «Тебя, как первую любовь…»

Быть или не быть рабфаку? – вот в чём вопрос сейчас для преподавателей и всех потенциальных слушателей подготовительного отделения Воронежского госуниверситета. Этот вопрос разрывает телефоны в деканате рабфака – так по-прежнему называют подготовительное отделение, которому в этом году исполняется 35 лет. Печальный юбилей, что и говорить. А что отвечать на звонки? Федеральное финансирование подготовительных отделений прекращено. Кого это успокоит? 1 сентября для всех, кому судьба назначила тайм-аут после школы, но не отняла стремления учиться, всегда открыты были двери для приёма на нулевой курс ВГУ. И что теперь? Рабфак ответвился от «основного ствола» ВГУ в 1969 году.

Быть или не быть рабфаку? – вот в чём вопрос сейчас для преподавателей и всех потенциальных слушателей подготовительного отделения ВГУ. Этот вопрос разрывает телефоны в деканате рабфака – так по-прежнему называют подготовительное отделение, которому в этом году исполняется 35 лет. Печальный юбилей, что и говорить. А что отвечать на звонки?

Федеральное финансирование подготовительных отделений прекращено. Кого это успокоит? Первого сентября для всех, кому судьба назначила тайм-аут после школы, но не отняла стремления учиться, всегда открыты были двери для приёма на нулевой курс ВГУ. И что теперь?

Рабфак ответвился от «основного ствола» ВГУ в 1969 году. Существовал стабильно до сих пор. Набор производился на все факультеты университета. В первую очередь принимали детей из сельской местности, из малообеспеченных и неполных семей. Инвалиды и участники событий в «горячих точках» страны поступали на отделение вне конкурса. Льготные условия сохранялись для них и при поступлении на избранный факультет. Не хочется писать о рабфаке в прошедшем времени, но…

В недавнем президентском послании Владимир Путин сказал: «Выпускники школ – независимо от имущественного положения родителей – должны иметь возможность поступать в вузы в соответствии с уровнем их знаний. Для этого потребуется абсолютно прозрачная и объективная система оценки знаний при поступлении в учебные заведения, воссоздание в широком масштабе подготовительных отделений в вузах и адресное предоставление стипендий».

Кто же решит вопрос о существовании рабфака? Это та форма образования, которую должна миновать участь всеобщего реформирования, а тем более расформирования. До настоящего времени подготовительные отделения оставались только в ВГУ и в техническом университете.

Много ли рабфаковцев поступает на первый курс? Достаточно, если учесть, сколько не поступает никуда или не имеет возможности учиться вообще. Такой великий шанс был для многих. Всех перечислить невозможно – столько их.

Юрий Бубнов – декан философского факультета ВГУ, Сергей Онишко – доцент кафедры современного русского языка филфака, Андрей Богоявленский – доцент факультета журналистики ВГУ, Василий Бодренко – «Вести-Воронеж» ТВ, Михаил Трухачев – воронежское радио… Доцент или газетчик – все преданы однажды сделанному выбору. Поищите в своей памяти знакомых рабфаковцев и спросите у них, что для них рабфак. Столько услышишь о романтике студенческой жизни вообще и о рабфаке, в частности!

«Был у меня в юности друг. Учился на юрфаке ВГУ, спортсмен. Приезжал к нам на море (мама тогда жила в Сочи. – прим. авт.), на весенние сборы. Очень ему хотелось, чтобы я тоже училась. Где? В Воронеже? В глуби России, на морозах. И где учиться? В университете? Да это же почти академия! Не смогу, не сумею, не смею. Так, на курорте, где негде было учиться, мы боготворили саму возможность учебы. Конечно, кто хотел тот и боготворил. Но что в конце концов вытворил мой юрист-копьеметатель? Он метнул в Сочи посылку: брошюру «Воронеж вузовский» и учебные пособия для поступающих. У меня еще была своя книжечка Виктории Учёновой «Беседы о журналистике». С этого всё и началось».

Эту историю прошу маму рассказывать ещё и ещё. Всегда новые подробности. Поступить на отделение журналистики филфака (это теперь факультет) тогда, в самом конце 70-х, было практически невозможно. Набирали 25 советских студентов в единственную группу на курсе. Мама недобрала чего-то там в баллах или долях, ей предложили филфак. Ничего себе, думаю, альтернатива после бесед с Учёновой. Она уехала домой, чтобы через год, уже имея рабочий стаж, вернуться и поступить на рабфак, чтобы наверняка потом – на журналистику.

Так вот и я обрела уверенность в поступлении только через рабфак. Почему? Потому: стипендия, у иногородних – общежитие, в наличии – студенческий и читательский билеты. Всё это дает ощущение себя студентом и ко многому тем самым обязывает. Что касается учебного процесса, то это тотальная подготовка по всем профилирующим предметам. Без преувеличения заявляю: учиться на рабфаке – это иметь репетиторов вузовского уровня бесплатно. В небольшой группе слушателей преподаватель полный академический час объясняет тебе всё, что потом ты должен будешь на экзамене рассказать ему. Ну? Обретёшь тут уверенность? Плюс темперамент ума и сердца моей южной мамы. Когда я уставала от её напора во время подготовки к вступительным экзаменам на первый курс, надо было только ловко вдеть в паузу два слова: «Расскажи про рабфак». И всё. Можно расслабиться. nu «Кого помню из преподавателей? Кордову помнят все. Знаменитую её фразу: «Это именно тот случай». Нина Георгиевна произносила эти слова с особой расстановкой, с таким вкусом и таким четким попаданием в контекст, что мы не могли этого не оценить. У одного из нашей дружной команды случился какой-то юбилей, мы тут же вынесли ему свой приговор и написали на карманных часах с цепочкой: «Именно тот случай…» Гравер даже не удивился, понял». nu На выпускных экзаменах подготовительного отделения в прошлом году, на экзамене по русскому языку и литературе мне достался билет с двумя счастливыми вопросами: лирика А.Ахматовой и «Тупейный художник» Н.Лескова. Наверно, мама так надоела своими просьбами какому-то своему Богу, что достались именно эти вопросы. Ахматову я знаю и люблю, а за Лесковым специально ездила в библиотеку, чтобы прочесть. После экзамена нас ждала всё та же Нина Георгиевна, чтобы переговорить с каждым, что да как. Не о мольбах и вопросах, мы говорили о том же, что в наших подготовительных паузах вспоминала мама.

«Какие помню предметы? Обществоведение. Нет, сам предмет не помню. Помню одну замечательную лекцию преподавателя. Яркая такая женщина, наверно, тогда она была моложе меня сейчас. (Речь идет о Людмиле Петровне Пряхиной. В настоящее время она преподает обществознание в колледже «НОМОС». – авт.) Так вот, на пару к нам она прибежала, успев отвести ребенка в школу. Не было предела её возмущению: дрожали стёкла и наши души. Она качала своей красиво причесанной головой, скрещивала на высокой груди руки, надламывалась своим стройным станом и почти стонала: «Дети! Бедные дети! Их мамы, тети и бабушки заворачивают им бутерброды размером с ранец. На них смотреть страшно, не то что есть».

По её отчаянным жестам и мимике мы понимали, что это были – белый хлеб, много масла, много колбасы и сыра, всё вместе. Сверху опять хлеб, чтобы бумага выдержала процент жира в этом «тормозке». До сих пор во всех моих кулинарных начинаниях, как знамя, весь тот монолог на обществоведении. Финал помню дословно: «Заверните детям морковку в лист салата…»

Столько лет прошло, как можно вот так всё помнить? В кино они ходили в «Пролетарий», по абонементам в киноклуб. Смотрели Ф.Феллини – не мигая, И.Сабо – не дыша, М.Антониони – не понимая и Лукино Висконти – «на ура». Люблю листать тетради студенческих лет в нашем семейном архиве. Столько стихов. И непременно есть в них зарифмованный рабфак: «Синее море и синий твой взгляд забуду на время, повешу на двери дорожный знак...»

«Ещё на рабфаке нас учили: в поэзии ничего не надо объяснять, – продолжает мама. – А тебе скажу. Что имелось в виду? Конечно, какой-то там кирпич в круге или наоборот, это – конец всем ограничениям. Только знай, мне не давали дома много заниматься, не понимали, как можно уехать из Сочи, не верили – вот этому был конец. Училась, как наедалась после блокады.

«Нам повезло: на рабфаке разные преподаватели объясняли одно – как научиться учиться. Опять не помню точно имя… Лекции по русскому языку нам читала ничем не приметная невысокая женщина. Почему-то с хвостиком и черной ленточкой. Говорила тихо. Но так мощно и убедительно на идеально грамотном русском языке она учила нас всему: порядочности, честности, вниманию друг к другу, ответственности, гражданской смелости. Стыдно было не ответить ей по предмету. Не только мне. А.Космачев, Е.Николькин, Н.Маковкина, В.Минаков прочтут эти слова и обязательно её вспомнят». (Валентина Борисовна Базилевская преподаёт сейчас на филфаке ВГУ, доцент кафедры современного русского языка. – авт.)

На собрание первокурсников мы пришли в корпус факультета журналистики. Рядом в здании – рабфак. Недлинный коридор, несколько аудиторий, деканат, доска объявлений. В день собеседования на ней, никогда не забуду, в одиночестве светился белым форматом не кто-нибудь, Виссарион Белинский. Плотный такой текст, что-то о том, как полезно ещё в юности дать себе жёсткую, но обязательно позитивную оценку, определить в полной мере свои возможности и способности с тем, чтобы строить жизнь, беспрестанно анализируя свои поступки и делая выводы.

Неужели закроют рабфак? Так обидно. Майя Королева,

студентка первого курса
факультета журналистики ВГУ.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.