Наука и образование
Остановка на полпути к звездам
21.11.2003 00:00
В номере за 12 апреля «Воронежской недели» рассказывалось о судьбе пятерых воронежцев, прошедших подготовку к космическим полетам, но по ряду причин так и оставшихся на земле. Это Иван Аникеев, Анатолий Карташов, Сергей Гайдуков, Владимир Дегтярев и Александр Скворцов. За прошедшее после публикации время удалось обнаружить воронежские следы в биографии еще одного бывшего кандидата на полет в космос. Это Александр Мматинченко...
Малоизвестные страницы отечественной космонавтики
ОСТАНОВКА НА ПОЛПУТИ К ЗВЕЗДАМ
В номере за 12 апреля «Воронежской неделе» уже рассказывалось о судьбе воронежцев, прошедших в разные годы подготовку к космическим полетам, но по ряду причин так и оставшихся на земле. Это были Иван Аникеев и Анатолий Карташов из первого, гагаринского, набора; Сергей Гайдуков, Владимир Дегтярев и Александр Скворцов – из последующих групп подготовки покорителей Вселенной. За прошедшее после публикации время удалось обнаружить воронежские следы в биографии еще одного бывшего кандидата на полет в околоземное пространство.
Это Александр МАТИНЧЕНКО, уроженец села Верхний Мамон, ныне районного центра. Дата его рождения – 4 сентября 1927 года.
Из официальной биографии Александра Матинченко явствует, что школьные годы он провел в местах службы отца, ставшего военным летчиком. Александр, а потом и его младший брат Михаил пошли по стопам родителя – тоже стали авиаторами. Из-за возраста Александр в Великой Отечественной войне поучаствовать не сумел, но зато успел до Дня Победы закончить в Куйбышеве эвакуированное туда Ленинградское военно-морское подготовительное училище. А через пять лет он уже выпускник Балашовского военного училища летчиков дальней авиации.
В практике летной работы у Александра Матинченко было много интересного. Так, например, он участвовал в испытаниях зенитных ракет, которые тогда еще были в новинку: поднимал в небо потрепанные американские самолеты С-47, включал автопилот и выпрыгивал с парашютом до того, как зенитчики пускали свои ракеты. Еще этот наш земляк осенью 1956 года сделал 26 непростых полетов в Венгрию, где был известный путч; – на транспортном самолете доставлял грузы для участвовавшей там в боевых действиях группе советских войск.
Затем летчик Матинченко успешно применил свои опыт и знания в должности помощника ведущего инженера-испытателя НИИ ВВС, что в городке Чкаловске под Москвой. Местечко это было вблизи от тогда безвестного, а ныне знаменитого Звездного городка – родового гнезда, если можно так сказать, российских космонавтов.
В 1962 году Александра «вычислили» как человека, способного по здоровью и уму к полетам в космос. После тщательнейшего медицинского обследования в Центральном военном госпитале ВВС его приняли на должность слушателя в Центр подготовки космонавтов. А после прохождения соответствующей учебы и тренировок последовало назначение на должность космонавта.
Александр Матинченко оказался тогда в одной группе с другим космонавтом-воронежцем – Анатолием Филипченко. Судьба распорядилась так, что Анатолий Васильевич дважды слетал ввысь, а Александр Николаевич так и не дождался своей очереди, остался на пороге в космос. В отряде он готовился к полетам по оборонным программам. Одним из компонентов этой программы на околоземной орбите была пилотируемая станция «Алмаз», целиком военного назначения.
– Да, – рассказал редакции «Воронежской недели» по телефону Анатолий Васильевич Филипченко, – я хорошо знал Сашу. Как-никак в одном наборе были. И еще земляки… Не повезло парню в том плане, что, при всех положительных моментах, в силу разных причин его так и не включили в какой-либо из экипажей. Шло время. И вот подошел критический возраст – сорок пять лет. Его и отчислили в 1972 году по возрасту. А тут еще, припоминается, будто и камешек в почках нашли…
Об Александре Николаевиче Матинченко несколько раз упомянул в своих мемуарах тогдашний руководитель Центра подготовки космонавтов генерал Николай Петрович Каманин. Так, из его дневниковой записи от 12 марта 1966 года следует, что для полетов на первых двух кораблях новой серии «Союз» готовились шесть экипажей. В том числе пара Быковский – Матинченко. Ее Каманин ставил первой! Полетел, как известно, Комаров, и один. И погиб.
После отряда космонавтов отставной подполковник Александр Николаевич Матинченко работал инспектором, а потом экспертом в Министерстве автопромышленности – до ухода на пенсию в 1992 году. А будучи на заслуженном отдыхе занялся конструированием необычных летательных аппаратов – махолетов.
Умер Александр Николаевич летом 1999 года. Его отец, Николай Федорович (1905-1971гг.), был заместителем командующего Воздушной армией дальней авиации. Мать, Анастасия Семеновна, умерла в 1991 году, а брат Михаил погиб при авиакатастрофе бомбардировщика Ту-16 еще в 1957 году, двадцати восьми лет от роду. Семья самого Александра Николаевича Матинченко – это жена Галина Борисовна и дочери Анастасия и Елена. Они живы и здоровы.
Александр Матинченко с семьей на отдыхе в Крыму.
Похоронен наш нелетавший земляк-космонавт на кладбище деревни Леониха Щелковского района Московской области.
В Верхнем Мамоне живет двоюродная сестра Александра Николаевича – Наталья Максимовна Семенова. С ней на днях встретился по просьбе редакции «Коммуны» корреспондент местной газеты «Донская новь» Эмиль АБРОСИМОВ. Он записал ее воспоминания.
Вот что она рассказывает:
– Матинченко – не местные, ростовские. Семья Сашиного деда, Федора Трофимовича, по воспоминаниям родных, приехала в Верхний Мамон в 20-е годы прошлого века. Дед и сын Николай занимались кузнечным промыслом. Николай был женат на нашей, мамонской, но она вскоре умерла, совсем молодой. Детей не было. Ну и через некоторое время Николай посватался к моей тете по матери Анастасии Семеновне Яншиной.
В 1927 году у моей мамы – Анны Семеновны Гридиной – родилась я, и крестным отцом назвали Николая Федоровича. В этом же году у самих Матинченко родился первенец Саша, так что мы с ним ровесники. Как дальше складывалась их жизнь, точно не знаю. И дед с бабкой, и молодые Матинченко уехали в Ростов. А хатенка их на том краю Ольховки, говорят, и сейчас еще цела.
Крестный стал боевым летчиком, у него родились еще дети – сын Миша и дочка Нина. Миши нет в живых, он погиб, а Нина – в Харькове, врач по профессии.
В начале 40-х годов Николай Федорович служил в Прибалтике, жили, если не ошибаюсь, в Вильнюсе. Когда военным стало ясно, что Гитлер не сегодня – завтра нападет на СССР, крестный перевез семью в Верхний Мамон. Здесь тетя Настя с детьми жила, снимая квартиру, до лета 42-го. Тут немцы подошли к Дону, начались бомбежки.
И вот на поле за оврагом, где кирпичный завод, приземляется самолет. Это Николай Федорович залетел, чтобы переправить семью в безопасное место. Трижды появлялся самолет в Верхнем Мамоне – сначала крестный взял на борт дочку Нину, потом сыновей Сашу и Мишу и, наконец, свою жену. А зимой 43-го, когда немца прогнали, приехала тетя в гости и меня увезла к себе в Монино Московской области – так захотел крестный.
Саша уже где-то учился на казарменном положении, дома бывал нечасто. Но я хорошо помню, как лазила с ним на парашютную вышку, чтобы смотреть салюты, которые давали в Москве по случаю наших побед. Тетя Настя была очень красивой, в кожанке по самую земь, боевой. Она руководила женсоветом, вся – в делах. Козу, помню, держали, и мы ее доили.
По семейным обстоятельствам я вернулась в Мамон, к маме, крестного перевели, по-моему, в Харьков. Потом – не знаю точно – у него случились большие неприятности на службе, слава богу, хоть живой остался. Семье пришлось очень тяжело. Саша продолжал учебу – он тоже хотел стать летчиком. Я же вышла замуж, тут же в Мамоне, за Алексея Ефимовича Семенова, родила дочь, сына, которого в честь брата тоже назвала Сашей. Постепенно у Матинченко все наладилось, но кто чем занимается – особо не расспрашивали, больше догадывались. Как-то прорвалось в разговорах загадочное для нас слово – невесомость, и что Саша стал «засекреченным».
Гагарин еще не летал, когда Саша пригласил нас в гости на новое место – там ему четырехкомнатную квартиру дали. Поехали, отыскали под Москвой то новое место – два высоченных дома, офицерский клуб, продмаг, детсад – и все. Когда городок расстроился, он стал Звездным.
Саша и его друзья по космосу, особенно в первые годы, ездили отдыхать к Черному морю семьями, своим транспортом. Обязательно к нам заезжали. Накупаются, порыбачат – и снова в дорогу.
– Наташенька, – говорил Саша, – вкусней донской рыбы не едал!
– Кто же был у вас из космонавтов, не вспомните? Гагарин заезжал?
– Нет, не заезжал. Юру я бы узнала. Вот Быковский – это точно был. Начальником РОВД у нас работал его однофамилец, и Валера пошутил: может, и мои корни тоже мамонские?
Саша надеялся побывать в космосе, готов был к этому. Если бы не беда с Гагариным, наверняка полетел бы, сожалел он.
Гостили у нас Матинченко и сами по себе. Жена его Галя, дочки Стася и Аленка. Повырастали уже девочки. Мы на свадьбе старшенькой, Стаси, гуляли. Сначала в Звездном, потом в каком-то московском ресторане. Хорошо веселились, Саша и в компании, и сам много пел. Он петь любил, особенно эту, как ее, «Вы слыхали, как поют дрозды?»…
В одно лето прикатил Саша с семьей в Верхний Мамон на новенькой белой «Волге». Видела – ему в радость быть за рулем такой красавицы. Я работала в лесхозе, день в день три километра туда и обратно. Так он меня каждое утро на делянки возил, подбирая по пути всех моих товарок.
В другой раз получаю пайку сена у Кривого озера (выдавали его лесхозовским), слышу – зовут. А это Саша меня разыскал – и с обидой: «Почему не разбудила? Я вместо тебя мог бы поехать и получить, а ты бы отдохнула». Смеюсь – кто же станет поднимать гостя в такую рань!
Как-то сидели, детство вспоминали, отцов-матерей. Крестного вспомнили, каким отважным был, и бог его всю войну берег! А мой родной отец в первые же месяцы на фронт ушел – и пропал.
– Не говори так - «пропал», – рассердился Саша, – погиб он!
Погоревала я: знать бы, где могилка его, все легче на душе было бы! – ну и опять жизнь свое взяла.
Саша между тем через архивы Министерства обороны наводил справки. И нашел-таки: Гридин Максим Михайлович погиб в 41-м под Можайском, защищая Москву.
Помнится и еще один наш приезд в Звездный. Зашли в квартиру, а Галя, жена его, – одна.
– А где же Саша? – спрашиваем.
– На охоте. Скоро появятся.
Дело было под Новый год. Космонавты к праздничному столу решили дичь добыть. В общем, ждем. А муж мой Алексей говорит: да тут, в городке, есть еще наши родственники – Ляховы, Володя и Зина. Может, сходить пока их проведать?
– Я Зину знаю, – удивилась Галя, – вместе в Доме офицеров работаем, они в соседнем доме живут.
Пошли к Ляховым, поднялись на площадку, звоним. Дверь Володя открывает, растерялся: «Галина Борисовна, вы?» Потом Алексея увидел – и в объятия: «Дядя Леша!» Володина мама, Наталья Илларионовна, – сестра Алексею двоюродная. Если бы перед войной не уехала на Донбасс, родился бы в Мамоне еще один космонавт. Хотя Ляхов и так считает Мамон второй родиной. Детство его здесь прошло, приезжал на все лето. И сейчас частенько заглядывает к нам, в прошлом году гостил, ныне – собирается.
Он, кто не знает, три раза летал в космос!
Саша же в Верхнем Мамоне последний раз был лет семь-восемь назад. Сам, без семьи. В отставке он располнел, но, как всегда, неунывающий, с шутками-прибаутками. Собирается на рыбалку, какой-то мелочи не находит – и слышу:
Перед образом Крылова
Стоит рыжая корова
С бородавкой на носу –
Всю поела колбасу.
Такая вот у него забавная присказка была.
Провожали, распрощались по-сердечному. Больше я Сашу не видела, и на похороны не ездила – мои дочка Нина и сын Саша были. Хоронили, сказали, с большими почестями. Все-таки кос-мо-навт. А что не летавший – не в счет.
Публикацию подготовил
Виталий ЖИХАРЕВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
