Страницы истории. «О пребеззаконных их делах»

22.08.2012 09:14

Гвоздевский жуир после допроса в духовном приказе был закован в цепи и отправлен в Воронежский Успенский монастырь.

Исправно служил «осадным головою» (начальник гарнизона или комендант крепости) Воронежа в начале XVII века Прокофий Михайлович Шишкин. За усердную службу был пожалован богатыми земельными владениями в селе Гвоздевка в 15 вёрстах от Воронежа по рекам Дон и Воронеж.

И всего у него было в избытке-изобилии: «пашни паханыя добрыя земли, перелогу и дикаго поля покосы, липяжки, рыбныя ловли и другие уголья в двух сельцах да в трёх пустошах». И жил Прокофий в своё удовольствие, почитался среди людей зажиточных и всеобщим уважением пользовался. Сыновей Агапа, Ивана да Леонтия вырастил.

В 1682 году гвоздевское поместье перешло по наследству внукам от сына Леонтия – Никите, Гавриле и Льву. Никита служил воеводой в маленьком городке Чернавске (ныне село Чернава Измайловского района Липецкой области), братья проживали в Гвоздевке. Кроме уз родства их объединяла и печальная известность «любовными подвигами».

Местному помещику Трофиму Стерлигову надоело лицезреть безобразия Шишкиных, и он решил приструнить их «изветом» (жалобой), направленным Воронежскому епископу Митрофану в октябре 1688 года.

В жалобе сообщалось: «Гавриловы крестьяне Шишкина Мирошка Феоктистов с нынешнейю женой своею не молитва (без церковного благословения) и детей с ней прижил, Карпик Богачев живёт блудно с дочерью своею большею девкою, что вдова Анютка как жила во дворе Гаврилы до женитьбы и его и в то время родила ребёнка, а слышно ему учинилось, что прижил того ребенка он Гаврила Шишкин…».

После получения жалобы духовный приказ занялся допросом указанных лиц. Дочь Богачева призналась, что отец неоднократно чинил с ней «блудное падение силою». Крестьяне показали, что Дунька Телебокова, дворовая девка Льва, родила ребёнка, помещик велел нарядить её молодицею и для роженичной молитвы отвезти в город Чернавск (к брату-воеводе). Ребенка сдали кормить, Лев выдал Дуньку замуж за Стеньку Тембокова и отослал молодую семью в Коротояк. Подтвердить слухи и об «отношениях» Гаврилы и вдовы Анютки.

Но после допроса братья и не подумали ехать в Воронеж «для очищения», не выдавали «к подлинному разносу» своих крестьян.

Еписков Митрофан обращается к царям Иоанну и Петру: «И затем мне, богомольцу вашему, тех великих духовных дел и пребеззаконного их жития управити невозможно…»

Две челобитных остались без ответа. В третьей от 21 февраля 1690 года были указаны «координаты» места пребывания разыскиваемых: «а ныне они, Гаврила и Лев Шишкины на Москве». Разряд подписан воронежскому воеводе прислать упомянутых лиц и их людей, «до которых духовныя дела есть», к епископу.

Но воевода ничего не мог сделать: братья «нырнули» в Москву. Наконец Лев был кое-как вытребован в приказ, на допросе «во всём блудном беззаконии запирался», выдавать людей, которые в «блудных воровствах приличны», не стал. Сославшись на «скорбь» (болезнь), получил долгожданную свободу.

Деяния Никиты носили «мировоззренческий» характер: с 1681 года он был под запрещением и «от входу в святые церкви и от всякой святыни отлучён за преослушание преосвященного митрополита (рязанского Иосифа) указу и что он вступал в великия духовныя дела и священный чин и поругался…».

И этим запрещением он особенно не тяготился.

Неженатый Лев превзошёл братьев по безнравственной разнузданности: устроил в усадьбе настоящий гарем. Когда обнаруживались последствия барского любовного «внимания», то девок срочно выдавали замуж, «после чего оне, разумеется, робят не в урочныя числа родили…»

На смену выбывшим Лев «насильством отнимал у отцов и матерей» других девок.

Наконец гвоздевский жуир после допроса в духовном приказе был закован в цепи и «распределён» в Воронежский Успенский монастырь.

Никита, обеспокоенный судьбою брата, прибыл в монастырь в сентябре 1694 года, вызвал Льва и долго беседовал с ним «ты и на ты». Несколько позднее сын Никиты, Григорий, имел встречу с дядюшкой-арестантом. Лев в ту же ночь « с чепи» бежал.

Епископ пишет в Разряд обширную жалобу: «И о том их Гаврилове и Львове и людей и их крестьян беззаконном житии, и о пребеззаконных их вышеописанных делах, и в Никитиной потачке, и в утайках с ним заедино таких беззаконных дел и о всем против сей моей, богомольца вашего, отписки, что вы, великие государи, укажите…»

«Указали»: «Записать в книгу и с сей отписки послать в Патриарший приказ память».

Канцелярская пометка закрыла дело навсегда.