Наука и образование
Светлана Ляшова-Долинская: «Мой дед – известный атаман»
06.01.2011 11:14
Новые факты и штрихи к портрету предводителя крестьянского восстания И.С.Колесникова, его соратников и потомков, семейные были и легенды. По воспоминаниям старожилов, отменный был офицер – атаман Иван Сергеевич Колесников.
Краеведение
Новые факты и штрихи к портрету предводителя крестьянского восстания И.С. Колесникова, его соратников и потомков, семейные были и легенды.
Мой дед – известный атаман.
Его я память не унижу.
Не мне судить.
Мне свой обман
Увидеть хочется поближе.
Я верил свято: только меч
Спасет любовь от поруганья,
Хоть будут реки крови течь,
Проклятья литься и стенанья.
Одно спасенье есть на свете:
На стену — меч, чтоб знать могли
Причину наших бедствий дети!
А.Куцеволов
Дед
По воспоминаниям старожилов, отменный был офицер – атаман Иван Сергеевич Колесников. Колесниковых по-уличному в то время прозывали «Сербэнки».
– Та оны, Сербэнки, уси здорови! (т.е. сильные) – шла почтительная молва.
Молва же и привела меня к родной племяннице знаменитого атамана Колесникова – Анастасии Павловне Гуриковой.
– Отчего «Сербэнки»? Прапрадед наш служил то ли в Турции, то ли в Сербии. Привез жену с собой в Калитву. Оттуда - ни оттуда, но сербиянкой стали «взывать» ее, а потомство – сербэнками, - поясняет она.
И Анастасия Павловна рассказала все, что знает и помнит о семье Колесникова, о матери его – своей бабушке, которую звали Мария Андреевна; а деда величали Сергеем Никаноровичем. Детей у них было сколь Бог дал – много! А рождались они аккурат с перерывом в пять лет, как-то умудрялась Андреевна кормить грудью долго. «Везучая», – говорили с легкой завистью другие бабы, измотанные ежегодными беременностями.
Иван Сергеевич - самый старший из детей, по подсчетам нашей собеседницы, 1890 года рождения. Потом был Павло Сергеевич, 1895 года. За ним – Мария Сергеевна, 1900 года. Четвертый ребенок, Григорий Сергеевич - 1905-го. Затем - Прасковья Сергеевна. Сестра Анна «в революцию» девкой умерла. И совсем младенцы – Федор, Настасия и Нюська – погибли при пожаре в мятежном 1921 году.
– А все из-за него, Ивана Сергеевича! – сетует племянница. – Когда б не банда, все были бы живы... А поджег их Яшка Красноруцкий, из той же банды, сорвиголова. Но у него были свои счеты с Сербэнками. А тут в заварухе все сходило с рук. Мсти, убивай – кругом безнаказанность! Люди как побесились...
Его, Ивана Сергеевича, в нашей семье никогда не поминают даже, столько недобра натворили, что б там сейчас ни говорили с экранов... Бабушка Мария вспоминала, что последний раз видела сына Ивана, когда он при отступлении «забиг в чистый четверг переодитца». А после Пасхи до бабы приходила женщина, вроде как от него, требовала «двадцать тысяч грошив и пару волив, нагруженных хлебом». Будто для Иванова спасения.
– А бабушка красыва була, справедлива... – добавляет Анастасия Павловна.
И уточняет, что дочь Колесникова Ивана Сергеевича – Татьяна – «выросла у нас, у бабуси». Замуж отдали ее в Терновку за Куцеволова Василя. Потом жили они в Россоши, там и умерли. Двое сынов у них. Были, «прочувалы» родичи, в этом году в Россоши. А где живут, работают – не знает никто из родни.
Разговор этот состоялся летом 1999 года.
И вот в январе 2001-го на одном из литературно-музыкальных вечеров на сцену поднялся необъявленный гость. Очень экспрессивно читал стихи собственного сочинения. Потом представился: «Александр Куцеволов, стихи пишу недавно».
И... не екнуло тогда, не дрогнуло во мне ничего, не связало эти два события в один узелок, соединяющий прошлое и настоящее, ушедшее и происходящее. Понадобился еще год, чтоб во время некоего, казалось бы, ничего не значащего случайного разговора вдруг пришло озарение: Куцеволов... Куцеволов? Александр Васильевич... Но при чем здесь вдруг плавно выплывшая в памяти Терновка?.. Василь Куцеволов?.. Ба! Да это же оконечность моего краеведческого исследования об Иване Сергеевиче Колесникове!..
Встретившись с Александром, я спросила: быть внуком столь легендарного деда – легко ли? Тянет эта ноша или же помогает?
– Мое первое воспоминание... – задумывается Александр Куцеволов.– Оно связано именно с дедом. Мне семь лет. Отец и мачеха везут меня в Топило, к дальним родственникам. И вот мы у пруда. Там, в Топиле, почти уже никто не живет. Но столетний дед Малимон (от фамилии Малимонов) все же приходит к пруду посмотреть на внука Колесникова. Некоторое время он пристально всматривается в меня, затем поясно кланяется мальцу со словами: «Спасибо, Иван Сергеевич». Это он в моем лице деду поклонился...
Линии судьбы
Татьяна Ивановна Колесникова, дочь атамана, родилась в 1918 году. Мать ее, Оксана (в девичестве Мельникова, или же по-уличному прозванию Опалетова – от имени прадеда Ипполит), происходила из семьи крепкой, зажиточной. После разгрома повстанцев Оксану и одного из братьев Колесникова победители привезли в Новую мельницу (хутор под Новой Калитвой) и при свете свечки приказали опознать убитого «героя». Они сделали, как велели: опознали. Но внутреннее несогласие унесли с собой.
Оксана потом рассказывала дочери Татьяне, что заходил к ней отец перед этим боем и что одела она его в вышитое белье. А на убитом белье было чужое и к тому ж надетое наизнанку...
– Я убежден, что дед остался жив, – говорит через восемь десятков лет внук И.С. Колесникова. – Да и сестра его, моя двоюродная бабушка Мария – Мария Сергеевна Глуховцова – неустанно повторяла, что он «там, наверху, в Москве, теперь большой начальник...» Но об этом потом... И бабушка Мария, и отец много интересного говорили о дедовом времени и окружении, да я, малец, не все понимал, не все запомнил. А мама умерла рано, мне еще и шести лет не исполнилось...
Замуж за Василия Тимофеевича Куцеволова Татьяна вышла лет восемнадцати. В 1938 году она родила сына Алексея.
– Но первым ребенком, – вспоминает младший сын Александр, – была девочка, умершая в раннем возрасте. Место рождения Алексея – село Терновка. А вскоре состоялся переезд семьи в Россошь.
Жили они на улице Розы Люксембург. Здесь же родился года через два еще один ребенок – Шурик, Сашка... Но в сорок шестом он погиб от брошенного играющими детьми в костер снаряда. Эта трагедия подорвала здоровье Татьяны Ивановны, затосковала она на многие годы.
Жившая рядом, по соседству, тетя Мария вздыхала: «Таня, роди еще ребенка, может, полегчает...» Так в пятьдесят пятом появился на свет еще один Сашка, Александр, наш собеседник.
– К сожалению, болезни не отступили, и мама умерла в декабре 61-го года, – вспоминает А.В. Куцеволов. – Брат Алексей тогда в армии служил. Мама старалась выглядеть жизнерадостной, бодрой. А однажды сказала: «Маленький ты еще, кто о тебе позаботится...» И все приезда брата ждала. Но он не успел на несколько часов... А она красивой была: темноволосая, глаза с синевой, роста невысокого. И одевалась при той бедности все же со вкусом. А еще она любила читать книги. Потому и я в четыре года читал стихи как из пулемета! И знал я их, конечно же, через маму.
А до болезни она тяжело работала на кирпичном заводе...
Об отце Александр Куцеволов вспоминает тоже с теплотой.
– Он был постарше мамы, с 1909 года. Очень способный. Освоил первые трактора и, переехав в Россошь, стал бригадиром районного механизированного отряда. А во время крестьянского бунта он еще мальчишкой батрачил у одного из «сокашников» деда – «Дяди Саши Конотопцева».
Через полгода после смерти жены Татьяны Василий Куцеволов женился вновь на Вере Николаевне Свиридовой, уроженке хутора Топило.
– Отец искал мне мать, а не себе жену, – уточняет Александр. – Другие «предлагаемые» женщины мне не нравились, а Веру Николаевну почему-то сразу назвал мамой... Но маму, первую свою жену, отец любил всю жизнь. Он и в семьдесят лет, вспоминая ее, плакал...
Судьбы братьев Куцеволовых, Алексея и Александра, сложились относительно ровно и как бы «след в след». Оба закончили политехнический институт, затем работали на Воронежском авиационном заводе. Алексей там же вышел на пенсию, Александр в 1984 году возвратился на родину, в Россошь. До 1993 года был старшим мастером и начальником участка на электроаппаратном заводе, затем на железной дороге мастером дистанции пути.
– Последний год – в «творческой командировке»: пишу стихи, пропагандирую здоровый образ жизни в Россошанском отделении движения «Анастасия», пытаюсь организовать бардовские встречи в нашем железнодорожном клубе. О переселении на белгородскую землю с целью укрепления экологии души я уже говорил. Да вот и стихи о том:
Я отменяю ад земли! –
Уже над пропастью несется
Мечта, что в душах отзовется
Творящим импульсом любви.
Я отменяю ад земли!
Люди и звери
На белых и красных калитвянский люд делился чаще всего стихийно. Рассказ долгожителя П.Ф. Ремезова, крепко помнящего услышанные в юности эпизоды революционной чересполосицы, наглядно иллюстрирует такое предположение.
– Вначале ворвался в еще мирную Калитву известный в ту пору анархист Сорокин. «Мобилизовал» мужиков в свой отряд не по желанию. Построив их на церковной площади, объявил: кто за советскую власть – налево, кто против – направо. Направо, кстати, уже стояли пулеметы наизготове. Так и увел «без дебатов» большую часть крестьян-кормильцев в чем стояли.
Чуть погодя пристал к жилому берегу Дона пароход. Это красный командир Качалов теперь уже водой добирал недобранное. Но тут уже по согласию формировались красные отряды, по-божески. Кстати, впоследствии дослужился командир Качалов до звания генерал-лейтенанта, попав затем в один из абзацев мемуаров Георгия Константиновича Жукова.
Потом жизнь калитвянская пошла по присказке: «Бей белых, пока не покраснеют, а красных, пока не побелеют». Продразверстка стала для терпеливого крестьянина грабежом средь белого дня. Но грабежом к тому же узаконенным. Красные активисты, войдя в раж, обирали не только зажиточные семьи, но и беднейшие. Продотряд за продотрядом! И вот осенью двадцатого года в Калитвянские пределы вошел новый «поборный» отряд со стволами и шестью пушками под командованием некоего Поппельпо. По домам сидели только дети да старики, остальные – в поле.
Зашел отряд со стороны села, называемого Чупаховкой. Старые да малые перечить не смеют. Но кто-то послал детвору, что повзрослее, в поле родителям передать: беда!
(Продолжение в следующих номерах «Воронежской недели»).
Наша справка
Колесниковское восстание
Повстанческое движение воронежских крестьян в 1920-1922гг. Основной причиной вспыхнувшего 07.11.1920г. в Острогожском уезде крестьянского восстания стало недовольство местного населения продовольственной политикой советской власти. Неурожай не был учтен воронежскими продорганами при сборе осенней продразверстки.
Для противодействия произволу местных властей в южных уездах Воронежской губернии стали создаваться вооруженные отряды. Один из них поднял в ноябре 1920г. в с.Ст.Калитва Острогожского уезда антисоветский мятеж, который перерос в крестьянское восстание, охватившее Острогожский, Павловский и Богучарский уезды.
Военным руководителем восстания стал житель с.Ст.Калитва, в прошлом красный командир, И.С.Колесников (1894-1921). Ему удалось в короткий срок сформировать из восставших крестьян дивизию (около 5 тысяч человек).
В ноябре 1920г. под контроль колесниковцев перешел весь юг Воронежской губернии. Восставшими не выдвигались политические требования, их единственный лозунг - «Против грабежей и голода». Стремительный рост восстания вынудил губернских руководителей обратиться за помощью в центральные органы власти.
Вскоре в уезды, охваченные восстанием, были переброшены армейские части, которые в начале декабря 1920г. разгромили основные силы Колесникова. Ему удалось с остатками своих сил уйти в сопредельную Украину. В конце января 1921г. И.С. Колесников во главе небольшого отряда появился в Богучарском уезде. В это время военное руководство Воронежской губернии было занято борьбой с антоновцами и махновцами. Поэтому в течение первой половины февраля 1921г. колесниковцы снова взяли под свой контроль весь юг губернии.
В середине февраля в мятежные уезды были направлены красные части.
Чтобы избежать повторного разгрома, Колесников решил объединить свои силы с тамбовской повстанческой армией А.С. Антонова. Для этой цели он совершил двухнедельный рейд по Острогожскому, Павловскому, Калачеевскому и Новохоперскому уездам. Попутно повстанцам удалось частично захватить уездные Калач и Новохоперск.
В итоге Колесников смог вывести на Тамбовщину самую боеспособную часть своих сил – около 500 человек. 28.02.1921 Колесников стал командиром 1-й антоновской армии.
С уходом Колесникова на Тамбовщину основные силы мятежников распались на небольшие отряды, которые перешли от открытого противостояния советской власти к партизанской войне. Голод, вспыхнувший на почве непродуманной продовольственной политики местных продорганов, привел к обострению повстанческой борьбы.
С возвращением Колесникова в Воронежскую губернию в начале апреля 1921г. борьба крестьян на короткое время приняла прежний размах.
Внезапная гибель вожака повстанцев 28 апреля значительно снизила боевую активность восставших. Потерпев несколько поражений подряд от красных частей, колесниковцы к лету 1921г. окончательно перешли к локальной партизанской борьбе. К началу 1922г. под влиянием НЭПа последние формирования повстанцев самоликвидировались.
(«Воронежская энциклопедия», 2008г.)
Источник: «Воронежская неделя», № 1 (1986), 06.01.11г.
