Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[~DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 1420
[~SHOW_COUNTER] => 1420
[ID] => 217009
[~ID] => 217009
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[IBLOCK_SECTION_ID] => 268
[~IBLOCK_SECTION_ID] => 268
[NAME] => Чернобыль: полигон…
[~NAME] => Чернобыль: полигон медленной смерти
[ACTIVE_FROM] => 28.07.2005
[~ACTIVE_FROM] => 28.07.2005
[TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 14:47:52
[~TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 14:47:52
[DETAIL_PAGE_URL] => /nauka_i_obrazovanie/chernobyl-_poligon_medlennoy_smerti/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /nauka_i_obrazovanie/chernobyl-_poligon_medlennoy_smerti/
[LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[~LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[DETAIL_TEXT] => Пройдет ещё не один десяток лет, а чернобыльская тема не утратит
своей злободневности и важности
Бесконечная боль, всеобщее горе, национальная трагедия – как только ни называли аварию на атомной станции, происшедшую в апреле 1986 года. Весь мир увидел, насколько опасен «ядерный джинн», выпущенный из реактора. Об этом забывать нельзя. Свидетельства трагедии и ликвидации последствий живут в памяти тех, кто там работал или просто бывал. Посетил чернобыльскую зону в свое время и корреспондент «Коммуны» Дмитрий ДЕНИСЕНКО.

Дмитрий Денисенко на фоне чернобыльского саркофага.
Дырявый занавес
Попал я в чернобыльскую зону спустя 11 лет после трагедии. В августе 1997 года по приглашению коллег-журналистов был в Киеве, прозвучало предложение проехать на однодневную «экскурсию» в закрытую зону. И я решил предоставленный шанс не упускать...
Автобус мчал нашу группу из Киева прямо в Чернобыль. Салон был забит журналистами, решившими тоже «не упускать шанс». Причем, состав был похлеще, чем на состоявшейся днем ранее пресс-конференции в парламенте: были и телевизионщики из американской Си-эн-эн, и какой-то польский телеканал, двое газетчиков из Франции, коллеги из Москвы и Питера и даже один журналист из Австралии... Уже за Киевом все стали с интересом вглядываться в окружающий пейзаж, но с приближением к Чернобылю чего-либо необычного мы так и не нашли. Вплоть до самой границы 30-километровой зоны возделывались поля, мирно пасся скот, кое-где копали картошку в огородах.
Но вот КПП и – первое предупреждение: «Вход в лес и сбор ягод, грибов категорически запрещен!». И в дальнейшем, уже в зоне, подобные щиты с надписями сознанием воспринимались с трудом. Ведь можно от КПП возвращаться назад, а там в огороде люди работают, да и в лес вроде ходить никто не препятствует. В общем, чернобыльская зона напоминала собой скорее жесткое тоталитарное государство, воздвигнувшее «железный занавес» на границе и зажавшее своих немногочисленных жителей в тиски ограничений: сюда не ходить, там не собирать, здесь не брать и так далее. В итоге там, где были возделываемые поля, теперь заросли кустарника, а то и леса.
Отселить всех не получилось
Чернобыль оказался совсем не безлюдным. Бывший районный центр с более чем 800-летней историей, переживший нашествие монголо-татар, гражданскую войну и жестокие сражения Великой Отечественной, несет печать опустошения. И хотя люди в пятнистой одежде встречаются на его улицах довольно часто, все одноэтажные дома заброшены, а часть многоэтажек превращены в общежития для вахтовиков, которых тогда насчитывалось свыше 6 тысяч человек. Они занимались ликвидацией последствий аварии, обслуживанием коммуникаций и содержанием работающих объектов.
Уже в городе нашу группу встретил Юрий Гринчук, заместитель начальника администрации зоны отчуждения и обязательного отселения. Он же и сопровождал нас всю поездку. Заметим, что такая зона не ограничивается четко радиусом в 30 километров от АЭС, она выдвигается на север (первая волна – белорусская зона отселения) и на запад – в украинское Полесье (вторая волна). К тому времени в Украине из хозяйственного оборота было выведено почти 300 тысяч гектаров сельхозугодий и лесных массивов, отселены жители 79 сел и двух городов (Чернобыля и Припяти). Но этого было недостаточно... Юрий Павлович не скрывал, что «в зону отселения, согласно исследованиям, должна была войти гораздо большая территория, но для этого нужны огромные средства... Администрация зоны делает для этого все, что в ее силах».
В чернобыльской зоне работали предприятия шести основных направлений деятельности, принадлежавшие в большинстве своем к Министерству по чрезвычайным ситуациям Украины. Государственное спецпредприятие «Комплекс» занималось вопросами сбора, приема, обработки, контроля, хранения и захоронения радиоактивных отходов, которые ещё имеются в зоне. Предприятия «Радек» (бывшее УДК – управление дозиметрического контроля) и «Чернобыльводэксплуатация» решали задачи минимизации выхода радионуклидов за пределы зоны. Чернобыльский международный научно-технический центр вел исследования по изучению природных явлений на территории отчуждения.
В 1992 году было создано предприятие «Чернобыльлес». Толчком послужили возникшие в том году огромные лесные пожары. До того в течение шести лет в лесах никаких работ, кроме научных исследований, не проводилось. Буреломы, сухостои, сплошное залесение привели к поистине катастрофическим последствиям. Выгорели не только лесные массивы, но и ряд брошенных сел со всем оставленным в них имуществом. В отдельное управление выделены предприятия, обслуживающие работающих в зоне: коммунальщики, торговля, питание и так далее.
Средняя зарплата вахтовиков, по словам Юрия Гринчука, была вовсе не огромной – около 200 долларов США в месяц. По стажу работы – в течение первых двух лет после катастрофы год шел за три, с 1989 года – год считался за два, а в 1997 году – лишь год за полтора. По рациону питания работающих в зоне положение из года в год также ухудшалось – если в конце 80-х годов рацион состоял из 24 наименований продуктов, то в середине 90-х он соблюдался лишь по калориям, а по наименованиям уменьшился в два раза.
В Чернобыле мы посетили и единственную действующую церковь, где выяснили, что в городе, кроме вахтовиков, проживали около 800 человек коренных жителей, которые либо возвратились в родные места, либо сознательно избежали принудительной эвакуации. Как сказала одна старушка, «здесь я родилась, жила и умру, что бы ни случилось...»
Саркофаг – не гарантия безопасности
Чернобыльская АЭС расположена километрах в 20 от города. Кстати, что поразило, – везде, куда бы мы ни ехали, даже в опустевших селах, видели дороги отличного качества. Ужасал масштаб закопанных в землю, в буквальном и переносном смыслах, несметных ценностей, виной чему оказалась роковая ошибка оператора станции. Ближе к АЭС нам показали срытое село Чогари, где в назидание потомкам, что ли, оставили лишь детский сад с когда-то существовавшими площадками для игр, изрядно поросшими кустарником. Вокруг ничего нет – все строения и верхний слой почвы свезены в могильник. Срыт и лес вокруг станции: здесь осталась лишь уродливо исковерканная земля.
Сама Чернобыльская АЭС находилась в «стадии закрытия» – до выработки ресурса продолжал давать электроэнергию один энергоблок. А вот о саркофаге (объект «укрытие») над разрушенным реактором Юрий Гринчук рассказал, что «это строение гораздо опаснее любого работающего энергоблока. Саркофаг – это эксперимент, предложенный и контролируемый учеными. И точно знать, как поведет себя то ядерное топливо, которое осталось под укрытием, может только Всевышний». Внешне саркофаг выглядит довольно убедительно, хотя атомная энергия по силе действия поддается лишь теоретическим предсказаниям. В то время естественный фон на АЭС и в ее окрестностях превышал нормальную величину в три-четыре раза (70-90 мкР
Бывший город атомщиков Припять представлял собой удручающую картину. Громады пустых девятиэтажек с кое-где выгоревшими квартирами, выбитыми окнами – молодой город был покинут жителями в один день. Еще оставались висеть кое-где полинявшие плакаты с лозунгами к 1 Мая. Напирающая на дорогу буйная растительность совсем не вяжется с рассказом водителя автобуса, что здесь когда-то была главная улица города... Нет, войны не надо, достаточно приехать сюда и увидеть, что значит «мертвый город».
Нас предупреждают, что углубляться в городские кварталы небезопасно – дома подвергаются естественному разрушению. Поэтому развернувшись на каком-то месте, отдаленно напоминавшем центральную площадь, где кустарник выбивался прямо из щелей в асфальте, мы отправились восвояси.
Притяжение родного дома
На нашем пути – село Черевач. Добротные дома с забитыми досками окнами (люди рассчитывали вернуться когда-либо назад), трубы газопроводов, обвитые какой-то растительностью, свидетельствуют о прежнем достатке деревенских жителей. Здесь мы обнаружили двух человек, вернувшихся из эвакуации с «чистых территорий». С «миром» они сообщались через лес – местные жители через КПП не ходят. Чем живут, откуда берут деньги? Выращивают живность: кур, свиней, разводят пчел. А куда продают? Конечно, «в мир». В соседней деревне Лубянка (там аж 18 аборигенов) признались, что два раза в год приезжает автомобиль скупщиков, «а куда увозят мясо – нам не известно. Мы деньги получили...»
Как-то были и скупщики из соседней Белоруссии и предлагали более высокую цену. А вообще все оставшиеся и вернувшиеся жители (а это преимущественно пожилые люди) стараются вести натуральное хозяйство: в одном из домов мы видели ткацкий станок, ручные сепаратор и мельницу. Естественно, пенсий никаких не получают, а поддержку с «большой земли» изредка имеют лишь те, к кому наведываются родственники. Власти зоны какое-то время занимались принудительной эвакуацией самоселов, используя для этого мобильные спецотряды с вертолетами и мощной автотехникой, но потом махнули на них рукой, по-видимому, осознав бесполезность затеи.
Нашествия бомжей здесь, как иногда пишут в газетах, нет и никогда не было: бомж будет жить там, где можно прокормиться, иметь теплый кров, с чем в зоне большие проблемы. Изредка забредающие странные группы наркоманов и прочих «страдальцев» быстро «засвечиваются» в опустошенной местности. Для кого раздолье, так это для зверья. Из-за трагедии на АЭС здесь образовался огромный естественный заповедник, где всякая охота запрещена. Путешествуя по чернобыльской зоне, мы три раза сталкивались с лосями, вокруг носились множество зайцев, лисиц...
Уже поздним вечером возвращались в Киев. То, что я увидел в зоне, по силе впечатлений сравнить было не с чем. В Чернобыле есть мемориальная доска, на которую занесены имена 152 человек, чьи жизни унесла ликвидация последствий катастрофы, но они относились к структуре так называемого Министерства Чернобыля в Украине. Отселенных из зоны – свыше 100 тысяч человек. Какова их дальнейшая судьба? А ликвидаторы? Сколько уже умерло и сколько еще умрет людей от последствий аварии! Огромные затраты, угробленные техника и ресурсы не компенсируют потери человеческих жизней. Клеймо трагедии навеки останется на истории Украины, Белоруссии и России. Его не вывести никогда. В атомной энергетике нет и не должно быть права на ошибку. Она, эта ошибка, стоит дорого, слишком дорого для всех нас. Печальный пример у нас, к сожалению, есть. Дмитрий ДЕНИСЕНКО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
[~DETAIL_TEXT] => Пройдет ещё не один десяток лет, а чернобыльская тема не утратит
своей злободневности и важности
Бесконечная боль, всеобщее горе, национальная трагедия – как только ни называли аварию на атомной станции, происшедшую в апреле 1986 года. Весь мир увидел, насколько опасен «ядерный джинн», выпущенный из реактора. Об этом забывать нельзя. Свидетельства трагедии и ликвидации последствий живут в памяти тех, кто там работал или просто бывал. Посетил чернобыльскую зону в свое время и корреспондент «Коммуны» Дмитрий ДЕНИСЕНКО.

Дмитрий Денисенко на фоне чернобыльского саркофага.
Дырявый занавес
Попал я в чернобыльскую зону спустя 11 лет после трагедии. В августе 1997 года по приглашению коллег-журналистов был в Киеве, прозвучало предложение проехать на однодневную «экскурсию» в закрытую зону. И я решил предоставленный шанс не упускать...
Автобус мчал нашу группу из Киева прямо в Чернобыль. Салон был забит журналистами, решившими тоже «не упускать шанс». Причем, состав был похлеще, чем на состоявшейся днем ранее пресс-конференции в парламенте: были и телевизионщики из американской Си-эн-эн, и какой-то польский телеканал, двое газетчиков из Франции, коллеги из Москвы и Питера и даже один журналист из Австралии... Уже за Киевом все стали с интересом вглядываться в окружающий пейзаж, но с приближением к Чернобылю чего-либо необычного мы так и не нашли. Вплоть до самой границы 30-километровой зоны возделывались поля, мирно пасся скот, кое-где копали картошку в огородах.
Но вот КПП и – первое предупреждение: «Вход в лес и сбор ягод, грибов категорически запрещен!». И в дальнейшем, уже в зоне, подобные щиты с надписями сознанием воспринимались с трудом. Ведь можно от КПП возвращаться назад, а там в огороде люди работают, да и в лес вроде ходить никто не препятствует. В общем, чернобыльская зона напоминала собой скорее жесткое тоталитарное государство, воздвигнувшее «железный занавес» на границе и зажавшее своих немногочисленных жителей в тиски ограничений: сюда не ходить, там не собирать, здесь не брать и так далее. В итоге там, где были возделываемые поля, теперь заросли кустарника, а то и леса.
Отселить всех не получилось
Чернобыль оказался совсем не безлюдным. Бывший районный центр с более чем 800-летней историей, переживший нашествие монголо-татар, гражданскую войну и жестокие сражения Великой Отечественной, несет печать опустошения. И хотя люди в пятнистой одежде встречаются на его улицах довольно часто, все одноэтажные дома заброшены, а часть многоэтажек превращены в общежития для вахтовиков, которых тогда насчитывалось свыше 6 тысяч человек. Они занимались ликвидацией последствий аварии, обслуживанием коммуникаций и содержанием работающих объектов.
Уже в городе нашу группу встретил Юрий Гринчук, заместитель начальника администрации зоны отчуждения и обязательного отселения. Он же и сопровождал нас всю поездку. Заметим, что такая зона не ограничивается четко радиусом в 30 километров от АЭС, она выдвигается на север (первая волна – белорусская зона отселения) и на запад – в украинское Полесье (вторая волна). К тому времени в Украине из хозяйственного оборота было выведено почти 300 тысяч гектаров сельхозугодий и лесных массивов, отселены жители 79 сел и двух городов (Чернобыля и Припяти). Но этого было недостаточно... Юрий Павлович не скрывал, что «в зону отселения, согласно исследованиям, должна была войти гораздо большая территория, но для этого нужны огромные средства... Администрация зоны делает для этого все, что в ее силах».
В чернобыльской зоне работали предприятия шести основных направлений деятельности, принадлежавшие в большинстве своем к Министерству по чрезвычайным ситуациям Украины. Государственное спецпредприятие «Комплекс» занималось вопросами сбора, приема, обработки, контроля, хранения и захоронения радиоактивных отходов, которые ещё имеются в зоне. Предприятия «Радек» (бывшее УДК – управление дозиметрического контроля) и «Чернобыльводэксплуатация» решали задачи минимизации выхода радионуклидов за пределы зоны. Чернобыльский международный научно-технический центр вел исследования по изучению природных явлений на территории отчуждения.
В 1992 году было создано предприятие «Чернобыльлес». Толчком послужили возникшие в том году огромные лесные пожары. До того в течение шести лет в лесах никаких работ, кроме научных исследований, не проводилось. Буреломы, сухостои, сплошное залесение привели к поистине катастрофическим последствиям. Выгорели не только лесные массивы, но и ряд брошенных сел со всем оставленным в них имуществом. В отдельное управление выделены предприятия, обслуживающие работающих в зоне: коммунальщики, торговля, питание и так далее.
Средняя зарплата вахтовиков, по словам Юрия Гринчука, была вовсе не огромной – около 200 долларов США в месяц. По стажу работы – в течение первых двух лет после катастрофы год шел за три, с 1989 года – год считался за два, а в 1997 году – лишь год за полтора. По рациону питания работающих в зоне положение из года в год также ухудшалось – если в конце 80-х годов рацион состоял из 24 наименований продуктов, то в середине 90-х он соблюдался лишь по калориям, а по наименованиям уменьшился в два раза.
В Чернобыле мы посетили и единственную действующую церковь, где выяснили, что в городе, кроме вахтовиков, проживали около 800 человек коренных жителей, которые либо возвратились в родные места, либо сознательно избежали принудительной эвакуации. Как сказала одна старушка, «здесь я родилась, жила и умру, что бы ни случилось...»
Саркофаг – не гарантия безопасности
Чернобыльская АЭС расположена километрах в 20 от города. Кстати, что поразило, – везде, куда бы мы ни ехали, даже в опустевших селах, видели дороги отличного качества. Ужасал масштаб закопанных в землю, в буквальном и переносном смыслах, несметных ценностей, виной чему оказалась роковая ошибка оператора станции. Ближе к АЭС нам показали срытое село Чогари, где в назидание потомкам, что ли, оставили лишь детский сад с когда-то существовавшими площадками для игр, изрядно поросшими кустарником. Вокруг ничего нет – все строения и верхний слой почвы свезены в могильник. Срыт и лес вокруг станции: здесь осталась лишь уродливо исковерканная земля.
Сама Чернобыльская АЭС находилась в «стадии закрытия» – до выработки ресурса продолжал давать электроэнергию один энергоблок. А вот о саркофаге (объект «укрытие») над разрушенным реактором Юрий Гринчук рассказал, что «это строение гораздо опаснее любого работающего энергоблока. Саркофаг – это эксперимент, предложенный и контролируемый учеными. И точно знать, как поведет себя то ядерное топливо, которое осталось под укрытием, может только Всевышний». Внешне саркофаг выглядит довольно убедительно, хотя атомная энергия по силе действия поддается лишь теоретическим предсказаниям. В то время естественный фон на АЭС и в ее окрестностях превышал нормальную величину в три-четыре раза (70-90 мкР
Бывший город атомщиков Припять представлял собой удручающую картину. Громады пустых девятиэтажек с кое-где выгоревшими квартирами, выбитыми окнами – молодой город был покинут жителями в один день. Еще оставались висеть кое-где полинявшие плакаты с лозунгами к 1 Мая. Напирающая на дорогу буйная растительность совсем не вяжется с рассказом водителя автобуса, что здесь когда-то была главная улица города... Нет, войны не надо, достаточно приехать сюда и увидеть, что значит «мертвый город».
Нас предупреждают, что углубляться в городские кварталы небезопасно – дома подвергаются естественному разрушению. Поэтому развернувшись на каком-то месте, отдаленно напоминавшем центральную площадь, где кустарник выбивался прямо из щелей в асфальте, мы отправились восвояси.
Притяжение родного дома
На нашем пути – село Черевач. Добротные дома с забитыми досками окнами (люди рассчитывали вернуться когда-либо назад), трубы газопроводов, обвитые какой-то растительностью, свидетельствуют о прежнем достатке деревенских жителей. Здесь мы обнаружили двух человек, вернувшихся из эвакуации с «чистых территорий». С «миром» они сообщались через лес – местные жители через КПП не ходят. Чем живут, откуда берут деньги? Выращивают живность: кур, свиней, разводят пчел. А куда продают? Конечно, «в мир». В соседней деревне Лубянка (там аж 18 аборигенов) признались, что два раза в год приезжает автомобиль скупщиков, «а куда увозят мясо – нам не известно. Мы деньги получили...»
Как-то были и скупщики из соседней Белоруссии и предлагали более высокую цену. А вообще все оставшиеся и вернувшиеся жители (а это преимущественно пожилые люди) стараются вести натуральное хозяйство: в одном из домов мы видели ткацкий станок, ручные сепаратор и мельницу. Естественно, пенсий никаких не получают, а поддержку с «большой земли» изредка имеют лишь те, к кому наведываются родственники. Власти зоны какое-то время занимались принудительной эвакуацией самоселов, используя для этого мобильные спецотряды с вертолетами и мощной автотехникой, но потом махнули на них рукой, по-видимому, осознав бесполезность затеи.
Нашествия бомжей здесь, как иногда пишут в газетах, нет и никогда не было: бомж будет жить там, где можно прокормиться, иметь теплый кров, с чем в зоне большие проблемы. Изредка забредающие странные группы наркоманов и прочих «страдальцев» быстро «засвечиваются» в опустошенной местности. Для кого раздолье, так это для зверья. Из-за трагедии на АЭС здесь образовался огромный естественный заповедник, где всякая охота запрещена. Путешествуя по чернобыльской зоне, мы три раза сталкивались с лосями, вокруг носились множество зайцев, лисиц...
Уже поздним вечером возвращались в Киев. То, что я увидел в зоне, по силе впечатлений сравнить было не с чем. В Чернобыле есть мемориальная доска, на которую занесены имена 152 человек, чьи жизни унесла ликвидация последствий катастрофы, но они относились к структуре так называемого Министерства Чернобыля в Украине. Отселенных из зоны – свыше 100 тысяч человек. Какова их дальнейшая судьба? А ликвидаторы? Сколько уже умерло и сколько еще умрет людей от последствий аварии! Огромные затраты, угробленные техника и ресурсы не компенсируют потери человеческих жизней. Клеймо трагедии навеки останется на истории Украины, Белоруссии и России. Его не вывести никогда. В атомной энергетике нет и не должно быть права на ошибку. Она, эта ошибка, стоит дорого, слишком дорого для всех нас. Печальный пример у нас, к сожалению, есть. Дмитрий ДЕНИСЕНКО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
[~PREVIEW_TEXT] => Бесконечная боль, всеобщее горе, национальная трагедия – как только ни называли аварию на атомной станции, происшедшую в апреле 1986 года. Весь мир увидел, насколько опасен «ядерный джинн», выпущенный из реактора. Свидетельства трагедии и ликвидации последствий аварии живы в памяти тех, кто там работал или просто бывал. Посетил чернобыльскую зону и корреспондент газеты «Коммуна» Дмитрий Денисенко.
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png
)
[~PREVIEW_PICTURE] =>
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[SORT] => 500
[~SORT] => 500
[CODE] => chernobyl-_poligon_medlennoy_smerti
[~CODE] => chernobyl-_poligon_medlennoy_smerti
[EXTERNAL_ID] => 11629
[~EXTERNAL_ID] => 11629
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[LID] => ru
[~LID] => ru
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 28.07.2005 00:00
[FIELDS] => Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 1420
)
[PROPERTIES] => Array
(
[REGION_ID] => Array
(
[ID] => 279
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Регион
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 40
[CODE] => REGION_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 37
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Регион
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[AUTHOR_ID] => Array
(
[ID] => 280
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Автор
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 50
[CODE] => AUTHOR_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 36
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Автор
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[SIGN] => Array
(
[ID] => 281
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Подпись
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 55
[CODE] => SIGN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Подпись
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[FORYANDEX] => Array
(
[ID] => 278
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Экспорт для Яндекса
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 90
[CODE] => FORYANDEX
[DEFAULT_VALUE] => Нет
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 220
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Экспорт для Яндекса
[~DEFAULT_VALUE] => Нет
)
[IS_MAIN] => Array
(
[ID] => 282
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Самая главная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 100
[CODE] => IS_MAIN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Самая главная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[IS_IMPORTANT] => Array
(
[ID] => 283
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Важная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 150
[CODE] => IS_IMPORTANT
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Важная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[WITH_WATERMARK] => Array
(
[ID] => 290
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-18 09:33:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Все фото с водяным знаком
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 200
[CODE] => WITH_WATERMARK
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Все фото с водяным знаком
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[MORE_PHOTO] => Array
(
[ID] => 284
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Фото
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 250
[CODE] => MORE_PHOTO
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => F
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Фото
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[TEXT] => Array
(
[ID] => 285
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Абзацы
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 300
[CODE] => TEXT
[DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] => ISWIN_HTML
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] => Array
(
[height] => 200
)
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Абзацы
[~DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
)
[CNT_LIKES] => Array
(
[ID] => 286
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1000
[CODE] => CNT_LIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[CNT_DISLIKES] => Array
(
[ID] => 287
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Не нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1001
[CODE] => CNT_DISLIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Не нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => Чернобыль: полигон медленной смерти
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => Бесконечная боль, всеобщее горе, национальная трагедия – как только ни называли аварию на атомной станции, происшедшую в апреле 1986 года. Весь мир увидел, насколько опасен «ядерный джинн», выпущенный из реактора. Свидетельства трагедии и ликвидации последствий аварии живы в памяти тех, кто там работал или просто бывал. Посетил чернобыльскую зону и корреспондент газеты «Коммуна» Дмитрий Денисенко.
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_ALT] =>
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_TITLE] => Новости
[SECTION_META_TITLE] => Чернобыль: полигон медленной смерти
[SECTION_META_DESCRIPTION] => Чернобыль: полигон медленной смерти - Главные новости Воронежа и области
)
[RES_MOD] => Array
(
[TITLE] => Чернобыль: полигон медленной смерти
[SECTIONS] => Array
(
[268] => Array
(
[ID] => 268
[~ID] => 268
[IBLOCK_ELEMENT_ID] => 217009
[~IBLOCK_ELEMENT_ID] => 217009
[NAME] => Наука и образование
[~NAME] => Наука и образование
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[SECTION_PAGE_URL] => /nauka_i_obrazovanie/
[~SECTION_PAGE_URL] => /nauka_i_obrazovanie/
[CODE] => nauka_i_obrazovanie
[~CODE] => nauka_i_obrazovanie
[EXTERNAL_ID] => 151
[~EXTERNAL_ID] => 151
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[GLOBAL_ACTIVE] => Y
[~GLOBAL_ACTIVE] => Y
)
)
[IS_ADV] =>
[CONTROL_ID] => bx_4182259225_217009
[CNT_LIKES] => 0
[ACTIVE_FROM_TITLE] => 28.07.2005
)
)