Александр Дементьев: Торговать прошлым – это не для меня

Бывший начальник ГУВД Воронежской области Александр Дементьев дал «Коммуне» эксклюзивное интервью. Публикация совпала с годовщиной: как раз год назад генерал-лейтенант Дементьев подал рапорт об отставке. Деятельность этого человека, в равной мере сопровождавшаяся успехами и конфликтами, заставила уважать воронежское милицейское ведомство. Есть и другая предъюбилейная дата: сегодня Александру Семеновичу Дементьеву исполняется 59 лет...

Бывший начальник ГУВД Воронежской области Александр ДЕМЕНТЬЕВ дал «Коммуне» эксклюзивное интервью. Первое после своей отставки – неожиданной, а потому сопровождавшейся множеством слухов и домыслов. Откровенное, а иногда и резкое – вполне в его стиле.

Публикация волей случая совпала с годовщиной: как раз год назад генерал-лейтенант Дементьев подал рапорт об отставке. В сущности, не принято помнить подобные даты. Но в данном случае, наверное, есть смысл сделать исключение. Деятельность этого человека, в равной мере сопровождавшаяся успехами и конфликтами, заставила уважать воронежское милицейское ведомство. Журналисты, несмотря на его явную непубличность генерала, заговорили об «эпохе Дементьева».

Есть и другая предъюбилейная дата: сегодня, 10 июля, Александру Семеновичу исполняется 59 лет. А накануне юбилеев, как известно, принято подводить итоги.

Уход Дементьева с поста начальника областного ГУВД был неожиданным, несмотря на слухи, активизировавшиеся после громкого конфликта с областным прокурором. Министерские проверки, а порой и выговоры, грозившие обернуться опалой, только подчеркивали его заслуги на поприще борьбы с преступностью. К тому же Воронеж объективно оказался самым спокойным периодом в его профессиональной карьере. За свою жизнь Дементьев многое на себя брал. И, соответственно, рисковал тоже многим.

С момента рапорта, официальной причиной которого было состояние здоровья, ни сам Дементьев, ни его подчиненные не дали на этот счет ни одного комментария. К чести их, надо заметить, что не было и неофициальной «утечки». Говорили, правда, что портрет генерала продолжает оставаться на столах руководящего эшелона ГУВД. Для милицейского ведомства – существенная деталь.

Об интервью я попросила Дементьева сразу, как только узнала о его уходе. Он не отказал, однако попросил дать время: «Еще не остыл, да и не стоит говорить по горячим следам…».

Разговор состоялся – генерал слово сдержал.

– Многие решили, что ваша отставка была неожиданностью, в первую очередь, для вас самого. На здоровье вроде никогда не жаловались, а тут вдруг – «больничная» мотивировка. Говорили, кстати, будто вы явились в МВД с рапортом об отпуске, а там намекнули: мол, что там отпуск, пишите уж насовсем.

– Да нет, ничего этого не было. На самом деле, о желании уйти я говорил губернатору еще два года назад. Рано или поздно надо уступать дорогу – пусть молодые воюют. Но тогда уйти не получилось, а тут я узнал, что на мое место готовится Олег Валентинович Хотин. Мне прямо сказали: есть человек, который заслуживает этой должности и справится наверняка. В принципе, для генерала, миновавшего установленный возрастной ценз и, кстати, девять лет отработавшего на одном месте, – нормальное явление. Совершенно не было неожиданностью, что мне готовили замену.

– То есть претензий со стороны руководства к вам не было? – Претензии на этом посту есть всегда. Их не может не быть – иначе ты умер либо списан до срока. Но дело не в этом. Я устал – до такой степени, что готов был разом повернуть свою жизнь и уйти. И понимал, что откладывать в такой ситуации бессмысленно. Я же профессионал – чувствовал, что объективно скоро начну сдавать. Кроме того, у меня тогда умерла мать. Не хочу жаловаться, но было очень плохо. Собственно, на следующий день после ее смерти я и написал рапорт об отставке, буквально в один день собрался и ушел. Не жалея ни о чем и не оглядываясь на прошлое. Так было надо. Все видится в сравнении, и, честно говоря, Воронеж был самым спокойным периодом в моей карьере. Я просто выработался и уже не мог приносить той пользы, какой от меня ждали. А ждали многого – слишком высоко мы подняли планку за эти девять лет.

Потом, еще числясь в должности, перенес микроинсульт. А когда проверили сердце, выяснилось, что на ногах перенес микроинфаркт, и даже не знал об этом. Наверное, это была критическая мера усталости, и кто знает, сколько бы еще выдержало сердце.

– Тем не менее ваша деятельность в Воронеже сопровождалась регулярными конфликтами. И отставка тоже фактически последовала за громким конфликтом, открытым противостоянием на «информационном фронте» с тогдашним областным прокурором Александром Пономаревым. Как раз весной прошлого года облпрокурор направил министру внутренних дел РФ представление, в котором шла речь о фактах укрывательства уголовных дел со стороны милиции. А потом прокуратура распространила сообщение, что по итогам проверки генерал-лейтенанту Дементьеву объявлен выговор. Еще были убийство перуанского студента, приклеенный Воронежу ярлык «столицы расизма», столкновение с экономическими интересами ряда известных чиновников. Вполне достаточно, чтобы сыграть против вас. – Не думаю, чтобы все это имело какое-то значение. Человек, возглавляющий милицейское ведомство, должен понимать: он на ринге. Вышел драться – дерись. Не хватает сил – значит, пора под канаты и уходить. Были, конечно, очень неприятные моменты. После убийства иностранца министр внутренних дел Нургалиев звонил мне по несколько раз за сутки. Говорил прямо: «Слушай, такая русофобия дикая, пожалуйста, давай быстрее раскрывать!». Все ГУВД, и я в том числе, работало сутками. И мы справились с задачей, раскрыли преступление, довели дело до суда, и виновные получили по заслугам. Но все равно слышали критику и упреки: почему допустили?! Да потому, что это симптом зараженного общества. Потому что болезнь была упущена еще на ранней стадии, и милиция здесь бессильна. Мы отлавливали «бешеных псов», и то слава Богу.

Что касается вопросов, связанных с интересами чиновников той же мэрии, то это были исключительно рабочие моменты. Они никак не влияли на мою карьеру и, тем более, судьбу. Добавлю, что у меня было достаточно надежное взаимодействие с областной администрацией: не могу сказать, чтобы у нас с Владимиром Григорьевичем Кулаковым сложились теплые отношения, но тесные деловые отношения - безусловно. Думаю, в целом это неплохо сказывалось на работе.

Поэтому когда после моей отставки в эфире одного из воронежских телеканалов Владимир Григорьевич сказал, что милиция сплошь коррумпирована, и пора чистить кадры, это неприятно кольнуло. Не отрицаю, были недостатки – как на любой сложной и ответственной работе, да еще в карательном органе, – но мне лично он никогда этого не говорил. Может, в той ситуации возникли недоразумения, недомолвки. Но, так или иначе, все это было позже и уже не имело отношения к моей судьбе.

– И все же, были люди, которые вам мешали? – Были, конечно. Но, честно говоря, зная мой характер, меня не особенно трогали. Я ни перед кем спину не гнул и делать этого не собирался. Считал, что коль отвечаю за ситуацию, то буду отвечать до конца. Поначалу, впрочем, были моменты: мои же подчиненные шли к губернатору с просьбой продлить им срок службы в милиции. Он писал наискосок: «Дементьеву: продлить». И я в этот же день увольнял этого человека и назначал на его место другого. Пара прецедентов – и все, меня оставили в покое.

А что касается ситуации с прокурором… Поверьте, мне незачем было с ним ссориться. Но такой уж человек, такой характер. Яркая индивидуальность: ему очень хотелось быть большим начальником, и, имея серьезные полномочия, он, наверное, правильно полагал, что вправе командовать всем и вся. Но у каждого – свои обязанности, а он, мягко говоря, некорректно полез в наши дела. Генеральный прокурор возбудил по его просьбе дело. Три месяца пили кровь – они все перекопали, все! И безрезультатно. Я тогда сказал: Александр Иванович, дело прекращено, никаких провалов, злоупотреблений, ты уж извинись. Случаи укрывательства уголовных дел в милиции есть и будут, но бороться с ними надо в рабочем порядке, а не посредством показательных процессов.

– Довольно странно по отношению к вам звучит обвинение в укрывательстве. Ведь, придя в Воронеж, вы борьбу по линии собственной безопасности подняли, помнится, на необычайно высокий уровень – даже по общероссийским меркам. – Дело в том, что я всегда говорил: один «грязный» милиционер наносит нашему имиджу больший вред, чем вся плохо пишущая о милиции пресса. Мы стремились ловить таких сотрудников за руку и не стеснялись, не боялись этих цифр. Потому что за цифрами стоят конкретные люди. Но, с другой стороны, милицию сейчас буквально раздавили, растоптали, а ведь у нас тяжелая, изматывающая работа. Мы практически на войне, на передовой. И вот твердят: коррупция, ГАИ… Да, конечно, коррупция есть. Думаю, она и впредь будет в известных пределах – везде, где существуют деньги и власть. Только загнать ее в приемлемые для общества рамки – это вполне реально. Но ведь никто не говорит, что коррупция бытует не только в милиции. Пусть поищут сначала в Правительстве России: там много тех, кого есть все основания считать коррупционерами. Легко ли милиции работать в таких условиях?

А что касается конфликта с прокурором… ДТП, которое, как написали газеты, я «отказался замять», действительно было – это известно всем. Девочка погибла – и об этом писали. И машина была служебная, прокурорская – тоже известный факт. Но если бы сам прокурор не сказал на пресс-конференции, что такой факт имел место, я бы в жизни не заговорил о нем публично – для работы мне этого не требуется.

Или изнасиловали девчонку, кажется, в Анне. Она идет в прокуратуру, а ее выгоняют, не принимают. Я отнес заявление прокурору. А он в ответ: «Подсиживаете?» При чем тут это? У меня нет другого способа влиять на ситуацию.

Или: работник прокуратур в частном кафе избивает охранника, ломает ему палец, притаскивает в отдел милиции и бьет ногами. В результате – телесные повреждения, возбуждение дела по покушению на милиционера. Говорю: Александр Иванович, что происходит-то? Мои виноваты – я их накажу: они не должны пускать вашего пьяного прокурора в здание. Но дела так не оставлю, считаешь, что пошел против тебя, – твое право. Человек, возглавляющий милицейское ведомство,
должен понимать: он на ринге. Вышел
драться - дерись. Не хватает сил – значит,
пора под канаты иуходить. А потом стали нагло «ломать» милиционеров. Полезли в нашу техническую разведку, стали проверять, кого мы прослушиваем. Никогда такого не было, да и ему это не нужно было, тем более, он только приехал. Конечно, я воспротивился. Говорю: слушай, если какие-то вопросы ко мне – напиши письмо, проверь. А потом, давай определимся: я скажу тебе параметры своих технических возможностей – приходи ко мне открыто, смотри. Не нужно подсиживать, подсматривать, ведь делаем одно дело – разберись объективно, что происходит. Он, кстати, потом разобрался, начал понимать, и отношения наладились. Просто на первом этапе слишком резко старт взял – это было лишнее.

Он, в общем-то, правильно сделал, что уехал. Попал, что называется, не в свою тарелку, вовремя это понял и ушел. Человек он неплохой, профессионал – это правда.

– Пономарев с поста областного прокурора тоже ушел сам? – Он мне ночью позвонил: «Я ухожу. Не хочу здесь работать». Что там глубже – не знаю.

– Говоря о своих несомненных успехах, вы неизменно добавляете: «Конечно, были и недостатки». У меня нет цели противопоставить вас и вашего преемника. Но у Олега Валентинович Хотина – прямо противоположная манера. То есть, у нас все хорошо, преступность неуклонно снижается, раскрываемость растет. – Я с Хотиным не встречался. И думаю, он в этом не нуждается. Даже скажу, почему: он приехал со своей яркой позицией. Он – как лыжник, который не идет по готовой лыжне, а пробивает себе новую. Не берусь судить, но, согласитесь, эта позиция достойна уважения. Время покажет его истинные возможности, но он изначально взял на себя многое – не каждый начальник рискнет это сделать. Чаще за спины прячутся, за подчиненных – это не для него.

А что касается позитивной отчетности, того, что раскрываемость – 70 процентов, на 50 процентов снизилась преступность, – если до конца года он удержит ситуацию, я перед ним, что называется, сниму шляпу.

– Скажите откровенно, как профессионал: стоит ли верить отчетам и придавать значение цифрам? – Конечно. Это же государственная отчетность, абсолютно объективные факты. Вопрос только в том, что перед нами – устойчивая тенденция или временное затишье.

– Нынешний начальник областного ГУВД развернул беспрецедентную пиар-кампанию вокруг своего ведомства, чего вы за девять лет на этом посту никогда не делали. От вас, при всей вашей вежливой дипломатической манере, довольно сложно было добиться согласия на интервью. Пресс-конференции вы добросовестно, но явно «отрабатывали» – как необходимость по долгу службы. Генерал Хотин общается с журналистами с удовольствием, со знанием дела. Полезна ли силовому ведомству такая реклама? Публичные разводы и ежемесячные пресс-конференции? – То, что я скажу – не оценка, а моя личная позиция. Я считаю, что милиция должна быть немного загадочной. Ничего праздничного в этой работе нет, чтобы кричать на всю область «ура». Потому что когда у человека убили мать, отца или ребенка, и даже если оперативно поймали убийц, все выступления на публику на этой почве оправданны, но как-то не очень уместны. Поэтому я инстинктивно всячески избегал корреспондентов. Выходил лишь тогда, когда назревала паника, и людям нужно было показать, что они в безопасности. В Семилуках, если помните, убили трех человек, и я награждал тех, кто раскрыл это преступление. Иностранцев убивали: Воронеж те, кому это было выгодно, на всю страну стали называть городом расистов – и я опять награждал своих людей. Потом маньяки появились. Федерального судью убили: когда на следственном эксперименте вывели преступника под стражей, люди, стоящие там, аплодировали. И ничего не нужно больше – ни публикаций, ни телевизионных передач. Нет высшей оценки. А я всякий раз, когда выходил к журналистам, хотел сказать людям: не бойтесь, все будет нормально… Это был не пиар. Просто в нашей паскудной жизни наступало время занести людям в душу уверенность, что если понадобиться, их защитят. Есть политики, которые
честно работают на народ;
есть – которые это демонстрируют. Что же касается разводов на городской площади, то, честно говоря, лично я не стал бы этого делать. Но ведь это уставу не противоречит. И если подобные акции никому не мешают – ради Бога. Тем более если руководитель нашел здесь дополнительный стимул, если это порождает у подчиненных желание активно работать. Просто я этого не знаю и к этому не приучен. Слишком долго отработал в милиции.

– А тут чисто армейский подход? – Я бы не сказал, что армейский. Ведь это, в общем-то, работа милиции общественной безопасности. ОМОН, спецназ – фактически армейские подразделения. И ничего нового тут нет. Повторяю, все зависит от желания и цели, которая при этом преследуется. Если цель – продемонстрировать боеготовность, найти для подчиненных новый стимул. Я ткой подход уважаю.

– Ходили слухи, что после ухода из милиции вы возглавили банк. – А еще – что я ушел в ликеро-водочную промышленность. Скажу вам честно и откровенно: ни в ту, ни в другую сферу я не собирался. Согласился возглавить союз охранных предприятий, созданный на базе агентства безопасности «Волк». Пришел, что называется, на готовое, в отлаженную структуру – принял предложение Михаила Гамбурга, очень толкового парня, который создал все с нуля, начинал с охранного предприятия. Почему принял предложение? Во-первых, это отчасти напоминает мою прежнюю работу. Так мне было проще адаптироваться в новых условиях. Поверьте, столько лет проработав в милиции, уйти очень тяжело.

А во-вторых, откровенно говорю: мне приятно здесь работать. Несколько сотен подчиненных, поставленные задачи выполняются очень жестко и в срок. Я за много лет привык к такой постановке дел, да и не тот возраст, чтобы «ломать» себя. [[img]=] Сегодня Александр Дементьев возглавляет
Союз охранных предприятий. Добавлю, что есть перспективы для развития. За мной приходят лучшие кадры из бывших боевых милиционеров. Будем расширять число охраняемых объектов. Постараемся убедить людей в своей надежности. Ведь наш потенциал предполагает не только охрану, но и юридическую поддержку: мы создаем службу, которая будет профессионально заниматься защитой от рейдерства. Потому что кому, как не мне, знать, сколько «экономистов» сейчас рвануло сюда из Москвы и Питера с одной целью – схватить кусок и бежать.

Кроме того, постараемся выступить некой объединяющей силой для охранных организаций – не подчинить, разумеется, а объединить за счет идеологии и общих целей. Чтобы все друг друга знали и поддерживали. Думаю, у нас получится.

Мы даже планируем выпускать свою газету – 15-20 тысяч экземпляров и возможность формировать общественное мнение, когда дело касается защиты всех охранных предприятий. Милицию поддержим в плане формирования общественного мнения, а то ведь о ней пишут иногда до боли необъективно.

Кстати, можем поддержать на выборах и честных политиков – потому что мы по долгу службы знаем и честных, и проходимцев.

– То есть, хотите выступить в роли независимых экспертов? – Всего лишь на правах профессионалов говорить правду. Но если вам нравится определение «эксперты», то пожалуйста. У нас с милицией складываются очень хорошие деловые отношения. Надеюсь, они будут развиваться.

– Признаться, резанули слух ваши слова о поддержке честных политиков. – Хотите спросить, не задумана ли организация под выборы? Да нет, конечно. Обычная гражданская активность в соответствии с реальными возможностями. Есть политики, которые честно работают на народ, есть – которые это демонстрируют. С моим жизненным и профессиональным опытом отличить их несложно. Разумеется, если потребуется, я поддержу тех, в ком уверен. Скажем, безусловно, поддержал бы Александра Ивановича Пономарева. Боевой офицер, Герой России, человек с обостренным чувством справедливости – знаю, что он никогда ни на шаг не отступит от своей позиции.

– За пару лет до вашей отставки вам предложили должность замминистра МВД России. Газеты написали об этом, кажется, со ссылкой на губернатора. Но вы остались в Воронеже. Кто-то «перешел дорогу»? – Да бросьте!..Я приехал в Москву, к тогдашнему министру внутренних дел Борису Грызлову. Он сказал: «Вот кабинет, садись, подбирай себе кадры». А я сел и представил, что надо снова переезжать в Москву, включаться в эту суету. Как пишут в плохих книжках, вся моя жизнь пронеслась перед моими глазами. И я попросил неделю на размышленье. За эту неделю нашли другого кандидата, а обо мне, слава Богу, забыли. Правда, не забыли прислать в мое ведомство 55 человек инспекторской проверки.

Потом предлагали пост начальника милиции Центрального федерального округа. Но это вообще довольно эфемерная должность – никто, и звать никак. Замминистра по кадрам в телеинтервью критиковал меня, упрекал в капризах. И я еще подумал: какое счастье, что хватило ума отказаться. Москва мне не нравится. Я же даже квартиру московскую продал, хотя отличная была квартира – на Таганке, на набережной Москвы-реки, парк огромный, и в километре от Кремля.

– Когда я просила вас о встрече, вы сказали: «Я еще не остыл». Значит, все же была обида? – Обиды не было, я ситуацию не драматизировал. Ушел и ушел. А не остыл – от тех событий, от жизни, которой жил. Ведь эта жизнь захватывает, поглощает с головой. И сразу найти силы на откровенный разговор, даже просто найти слова, наверное, не получится. Душа-то еще не на месте.

– Что делали после того, как подписали рапорт? – Спортом занимался. Отличное средство от стресса. Я и сейчас каждый день, кроме субботы и воскресенья, бегаю кроссы километров по восемь. Гантели всегда при мне. Только сейчас удвоил нагрузки – как раз для того, чтобы выжать из себя прошлые проблемы и начать новый жизненный этап. Вот будем издавать свою газету, я обязательно опубликую воспоминания о Воронеже. Поверьте, мне есть, что сказать.

– То есть, по сути, работаете над книгой? – В общем, да, хотя время еще не пришло. О многом говорить пока небезопасно.

– Вы можете обозначить ключевые этапы вашей служебной карьеры? Не только в воронежский период. – В середине 80-х, в Белгороде, где я занимал должность заместителя начальника УВД области, было инициированное мною дело о взятках и хищениях. Арестовали двоих заместителей председателя облисполкома, начальника управления торговли (впоследствии. Все они получили реальные сроки). Это было беспрецедентное для России дело. И далось оно мне крайне тяжело, потому что свидетели вдруг стали убивать друг друга. Тот с машины прыгнул, тот с моста бросился, тот застрелился... И я предельно ясно понимал, что если, не дай Бог, не доведем дело до суда, меня – куратора следствия, а главное, моих людей, которые со мной работали и безоговорочно мне доверяли, просто сотрут в порошок. Это было очень тяжелое дело. Я вынес пять смертных приговоров.
Все эти расстрельные дела помню
и приговоры храню. Еще два памятных эпизода приходятся на бытность начальником белгородского УВД. Первый – когда в августе 1991-го бывший вице-президент СССР, вошедший в ГКЧП, Геннадий Янаев прислал телеграмму с приказом выполнять его команды, иначе – расстрел. И тут же, следом, аналогичную телеграмму прислал Борис Ельцин: тот тоже требовал верности под угрозой «стенки». У меня хватило ума провести свою команду, что называется, в игольное ушко. Потому что очень много всплыло в те дни предателей и негодяев.

Второй момент – 1993 год, когда стреляли по «Белому дому». Тогда я тоже получил очень жесткие установки и команды. Вот так, сел в кабинете наедине с документами под грифом «Совершенно секретно», которые только я мог читать, – ни с кем ведь не посоветуешься. И принял решение: ничего делать не буду. Занимался обычной работой, усилил охрану общественного порядка. Понимал, что силовой структуре непросто в этих условиях сохранить достоинство и честь. Правда, в отношении меня возбудили уголовное дело: посчитали, что я преступно не направил ОМОН в Москву «на защиту демократии». Тоже крови попили немало. Губернатор написал письмо, что я не поддержал в полной мере Бориса Николаевича Ельцина. Я сохранил на память ответ министра внутренних дел Виктора Федоровича Ерина. Он написал, что, скорее, примет меры к освобождению от должности губернатора. Дементьеву – доверяет безоговорочно…

Потом я работал заместителем начальника Управления по борьбе с организованной преступностью РФ в Москве, курировал все региональные УБОПы. На этом этапе самым тяжелым испытанием для меня стала Чечня. Находился там ровно три месяца, отвечал за группировку, «закрывавшую» границу с Ингушетией. Вернулся с орденом Мужества и чистой совестью. Но когда вернулся, мне долго снилось, что меня закапывают живьем.

В общем, повторяю, не было в моей работе более стабильного и спокойного периода, чем в Воронеже.

– Но вы не упомянули громкое дело Собчака. – Он вам нужен?

– А вам? Ведь в ГУВД Воронежской области в начале 1997 года вы пришли с должности начальника Главного управления МВД по борьбе с экономическими преступлениями. И наблюдатели расценили это назначение как ссылку, последовавшую за нашумевшим делом тогдашнего мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака, первым замом которого был нынешний Президент РФ Владимир Путин. Ведь в 1995 году вы входили в межведомственную оперативно-следственную группу, созданную для расследования фактов получения взяток должностными лицами питерской мэрии. Вот я с вами тут беседую – уже счастье, с одной стороны. А тему не считаю такой уж важной. В Питере были более серьезные дела по банкирам – мягко говоря, людям талантливым, умным и не с российскими корнями. Ведь они же все законы лоббировали «под себя», и потом по этим законам разворовывали государственную собственность. Я, будучи уже начальником Главного управления по борьбе с экономическими преступлениями МВД России, пошел к министру внутренних дел Анатолию Сергеевичу Куликову, доложил, что в ходе приватизации явно прослеживаются элементы крупных махинаций. Он приказал готовить письмо на имя премьера Черномырдина. Письмо я, конечно, подготовил, отправил, а через два дня получил обратно без регистрации в аппарате Правительства РФ. И понял, что не с кем бороться: вся государственная машина работает на то, чтобы разворовать Россию. Ведь речь шла не просто о каких-то преступных элементах, а о стратегических преобразованиях. Мы заранее знали, что произойдет. И были бессильны.

А Собчак – ну что Собчак?.. Дело уголовное возбудили в отношении Собчака. Работало ГУБЭП, работали мои подчиненные. Это сейчас я понял: плетью обуха не перешибешь. Всех, кто был задействован в этом деле, уволили еще тогда – всех до единого. Уволили, с одной стороны, законно: просто вывели за штат и обратно не ввели. Пытался отстаивать своих людей до последнего. Перевел их в аппарат УБЭП в Москву. Их оттуда тоже уволили, не согласовав со мной. Так же, в обход меня, назначили начальника УБЭП Санкт-Петербурга (этот человек впоследствии пришел на мое место). У меня есть фотография: вот мы сидим в частном кафе с бизнесменами Санкт-Петербурга, осведомленными в делах питерской мэрии. Четверо вскоре были убиты. А я – живой…

– Кто-то лишился головы, кто-то – поста? – Наверное. Я был начальником крупнейшего подразделения – ГУБЭП МВД РФ. Воронеж – жуткое понижение, практически падение. И все же мне повезло: я сюда приехал с удовольствием, потому что учился в Воронеже в университете и себя, по сути, считаю воронежским – здесь моя молодость прошла. Я вообще Воронеж люблю и не раз говорил, что это город высочайшей культуры с налетом хорошей провинциальности. Корни белгородские, но Воронеж – это мой город. Здесь у меня много друзей. Здесь – моя жизнь.

– Кстати, когда человек уходит со значительного поста, он обычно теряет друзей. С вами это произошло? – Скажу так: люди верные такими и остались. Те, в ком сомневался, оправдали сомнения. Я был к этому готов.

– Если опытный милиционер уходит в отставку, его начинают буквально «рвать на части» – слишком много знает, умеет и во многом разбирается. А если этот милиционер – генерал с именем, с опытом столичной и местной работы… Многие хотели вас заполучить? – Ну, на части не рвали… Я сразу дал понять, что профессиональными секретами торговать не намерен. Ни за какую цену – ни ради денег, ни ради должности. Предложения были, конечно. Но работать добросовестно – готов. А торговать прошлым – это не мое, не делал и не буду.

– В жизни вам приходилось о чем-то сожалеть? – Приходилось, конечно. Я ведь начинал работать в суде, в Старом Осколе. Потом, как уже говорил, закончил ВГУ. Дальше – милиция, уголовный розыск, суд… Я вынес пять смертных приговоров. Все эти расстрельные дела помню, и приговоры храню. Потом мне предложили должность в Верховном суде или работу в милиции. Но я по характеру милиционер – выбрал второе.

И просчеты были, и неудачи, но, в принципе, совесть меня не мучит. Я старался, как мог, понимая, что свой «потолок» есть у каждого. Штангист не может поднять вес 400 килограммов. Так и я не смог поднять то, что, казалось бы, должен в идеале начальник региональной милиции. Я не скрываю, что сожалею об этом. Но, с другой стороны, из прошлого на плечи ничего не давит. В свободное время разбираю многолетние архивы, занимаюсь спортом и делаю наметки на будущее – мне есть что рассказать. Одним словом, систематизирую все, что я совершил в течение жизни. Хотите честно? Я вдруг ощутил спокойствие. Меня не будят ночью. Мне не нужно по воскресеньям подписывать оперативные сводки. В отпуске я не жду, когда отзовут по звонку. Я свободный человек. Мне невероятно нравится это ощущение.

Юлия САВЕЛЬЕВА. ПРЕДЫДУЩИЕ ПУБЛИКАЦИИ

Дементьев подал в отставку

Газета «Коммуна», №105 (24741), 08.07.06г.

Как генерал генералу…

Газета «Коммуна», №118, 05.08.05г.

Честь мундира

Конфликт между областной прокуратурой и ГУВД не завершился пресс-конференциями их руководителей

Газета «Коммуна», №76, 24.05.05г.

Генерал-лейтенант Александр Дементьев:
МИЛИЦИЯ ПОЛИТИКОЙ НЕ ЗАНИМАЕТСЯ

Газета «Коммуна», №74, 20.05.05г.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.