Общество
Больная тема. Черные пятна на белых халатах
20.05.2005 00:00
Доктора и фельдшеры, медсестры и лаборантки, организаторы здравоохранения в большинстве своем заслуживают признания и уважения. В условиях скудного финансирования, дефицита лекарств, оборудования и инструментария они удержали отрасль от развала. Но невозможно не видеть и другое: полтора десятка лет «рыночной жизни» крайне отрицательно отразились на нравственных отношениях в отрасли, расшатали моральные устои медиков. Печальных примеров тому масса...
Несколько дней назад отметили День медицинского работника. Мы говорили добрые слова в адрес наших целителей, дарили цветы, желали им счастья и здоровья. Доктора и фельдшеры, медсестры и лаборантки, организаторы здравоохранения в большинстве своем заслуживают признания и уважения. В тяжелейших условиях скудного финансирования, дефицита лекарств, необходимого оборудования и инструментария они все же удержали отрасль от десятилетнего развала. Удержали за счет своего энтузиазма и чувства долга.
Нынче благодаря областным программам и национальному проекту «Здоровье» медицина начинает выходить из кризиса. Это невозможно не заметить. Но невозможно не видеть и другое: полтора десятка лет рыночной жизни крайне отрицательно отразились на нравственных отношениях в отрасли, расшатали моральные устои медиков. Печальных примеров тому масса. Вот письмо, пришедшее в «Коммуну».
«Горе настигает неожиданно. Один звонок – и ледяные тиски сжимают сердце. Два слова: «Он умер!» – и земля уходит из-под ног. И понимаешь, как тяжело жить дальше, как будет не хватать этого, безмерно дорогого тебе человека! И как становится стыдно, что был невнимателен к нему, порой резок, что так мало уделял времени, чтобы просто выслушать, посидеть рядом, обнять и сказать, что любишь его. Жизнь хрупка, ниточка, связывающая нас с ней, очень тонка: чуть сильнее потянешь и – обрыв…
28 апреля 2007 года горе настигло нашу семью. Ушел из жизни самый дорогой, самый любимый человек – муж, отец, дед. Он жил для всех и очень любил жизнь. Потихоньку мы начинаем приходить в себя, вспоминать тот злополучный день. От воспоминаний становится жутко и страшно. Страшно за людей, живущих рядом, стыдно за тех, кому дано право лечить нас. Многие из них – черствые, бездушные люди, привыкшие к смерти, привыкшие унижать окружающих их людей. Кому-то слова мои покажутся жестокими, но такова действительность. И в этом мы убедились сами.
Мой отец, Михаил Федорович, две недели находился на лечении в терапевтическом отделении Павловской районной больницы. 22 апреля он отпросился домой помыться, а утром 23-го у него случился сердечный приступ. Отец упал, захрипел, у него пропало давление. «Скорую» вызывать не разрешил – пожалел медсестер, которые отпустили его домой: у них, мол, могут быть неприятности. Немного придя в себя, в сопровождении родственника, отправился в больницу. Там он поставил в известность лечащего врача об утреннем приступе. Я сильно обеспокоилась происшедшим, тоже позвонила врачу и попросила уделить папе внимание. Доктор, видимо, не нашла ничего настораживающего, и 27 апреля (в пятницу) его выписали домой.
В субботу утром папа стал собираться в больницу за выпиской из истории болезни, и ему снова стало плохо. Приехала «скорая», сделала кардиограмму – инфаркт. Взяли его в больницу. Моя младшая сестра Ольга поехала с ним. В приемном отделении медсестра начала оформлять бумаги. Тем временем отцу становилось всё хуже и хуже. Когда папа уже начал хрипеть, его решили поднять в реанимацию. Несколько минут спустя дочери сообщили, что её отец умер.
Мертвого человека спускают в приемное отделение и говорят убитой горем дочери: «Можете забирать его». Растерянная плачущая Ольга спрашивает медработников, куда она должна забрать тело, а ей спокойно отвечают: вероятно, домой. Сестра приходит в ужас от сознания того, что если она сейчас привезет папу домой, то сердце мамы может не выдержать этого удара. Она говорит об этом медперсоналу, и ей отвечают: «Если найдете, кто отвезет тело в морг, то дадим вам ключи». Оказывается, его работники ушли в отпуск, и выполнять их обязанности в больнице некому. Не помнящая себя от горя сестра бегала по территории больницы и искала помощь. Нашлись двое работяг, делавших ремонт в корпусе. Они за 200 рублей и отвезли тело отца в морг.
Что было дальше, я писать не буду. Как мы пытались взять справку о смерти, как нас гоняли от одного доктора к другому, как мы ходили кругами вокруг морга. Всё было, как в тумане, как в страшном сне. Хотелось кричать: «Люди в белых халатах, что же вы делаете? Вы же клялись помогать больным и немощным! Откуда в вас эта черствость и безжалостность, почему преступаете свои клятвы?» Да только что толку кричать – нынче нас всё равно никто не услышит, и никто не поспешит на помощь в тяжкую минуту.
Нынче помощь оказывают тем, кто платит. Остальным – что останется. Можно и заплатить, если б знать, сколько нынче стоит человеческая жизнь.
Марина ПЕНИНА. г.Павловск.»
Горе горькое читать письма, в которых читатели газеты рассказывают либо о гибели своих близких, либо о том, как медики едва «не залечили» до смерти их самих. Эмоциональный накал их высок, и каждая строчка – сплошной крик отчаяния. Пострадавшие умоляют провести журналистское расследование и добиться наказания виновных. Увы, журналист не прокурор и наказать виновных не может. Если, по мнению пострадавших, медики нарушили закон, то родные, потерявшие близкого человека, могут сами пойти в прокуратуру. Но немногие из них, находясь в состоянии опустошения и полной подавленности, отваживаются на это.
В случае смерти человека устраивать тяжбы с медиками практически бесполезно. Они грудью стоят, доказывая, что лечили правильно и помощь оказали своевременно. А что касается смерти, так у больного возник инфаркт или инсульт, тромб оторвался, кровотечение случилось, кровь перестала свертываться – да мало ли причин можно найти. Если же просто сочувствии и элементарной помощи отказано, то искать виновных вообще бесполезно. Черствость нынче в порядке вещей.
Пять лет назад, в мае 2002 года, в больнице «Электроника» после операции по поводу «острого панкреонекроза» умерла больная Шестакова. Её муж Виктор Артемович не удовлетворился лапидарным объяснением врачей и написал заявление в прокуратуру. Четыре года медицинская документация кочевала из одной инстанции в другую, и в конце концов все бумаги были потеряны. Нет документов – нет дела. Врачи уважаемой больницы вздохнули с облегчением. О состоянии мужа, потерявшего любимую жену, можно не говорить.
Ошибки могут быть у каждого, в медицине – тем более. Пострадавшие понимают это. И если врачи честно боролись за жизнь человека, но не могли спасти, – претензий нет. Они появляются, когда люди видят равнодушие, очевидный непрофессионализм и откровенное пренебрежение своими обязанностями. Очень жаль, что у многих медработников не достает мужества признавать свои просчеты. К сожалению, под карающий меч Закона черствость, попустительство и равнодушие не подпадают.
…Провалы Минздравсоцразвития, руководимого господином Зурабовым, всем хорошо известны. Руководители различных направлений здравоохранения, академики и профессора с мировыми именами бьют тревогу, с цифрами и фактами в руках доказывают пагубность избранного курса, просят министра уйти со своего поста, но он не реагирует и выступает с очередными новациями.
Полтора года назад решили организовать для неимущих и инвалидов бесплатное снабжение лекарствами. Причем, кто желал – мог получать дорогостоящие лекарства по специальным рецептам, кто не хотел – мог заменить «социальный пакет» деньгами. Прекрасная задумка. А что вышло? Благодать была первые несколько месяцев, а потом государство перестало рассчитываться с поставщиками лекарств, и они исчезли из фармации.
Немощные люди на костылях, с палочками, с головокружением и сердечными болями сначала должны были отстоять очередь в кабинет врача, потом идти в аптеку и неожиданно узнавать, что бесплатного лекарства для них нет (за деньги – пожалуйста). Оглушенные этим известием пациенты опять ковыляли к докторам, и те выписывали им новые препараты. Ветераны вновь торопились в аптеки. И оказывалось, что и эти медикаменты закончились, а нового поступления надо ждать, в лучшем случае, две-три недели. Напряженные нервы сдавали, и в аптеках разыгрывались безобразные сцены с криками, оскорблениями и обмороками. Приезжала «скорая» и увозила пациентов с сердечными приступами.
Когда жительница села Хреновое Бобровского района Т.В.ЖАЛНИНА в третий раз пришла к врачу, чтобы переписать льготный рецепт, то услышала раздраженный вердикт доктора: «Ничего я переписывать не буду», – и рецепт полетел в лицо пациентке. Вот Таисия Викторовна и спрашивает журналиста «Коммуны»: почему у нас никто не отвечает за «небрежение к людям»? Она имеет право на этот вопрос – 37 лет проработала на тяжелейшем производстве и могла бы рассчитывать на уважительное к себе отношение.
Увы, я не знаю, что ответить автору письма, потому что небрежение к людям стало нормой жизни.
Профессиональные и нравственные проблемы свились в российской медицине в такой тугой клубок, что его за несколько лет не распутать. И никакой национальный проект «Здоровье», о котором нынче столько трескотни, не поможет это сделать. Потому что можно оснастить больницы новейшим оборудованием, освоить суперсовременные технологии, провести для журналистов несколько показательных операций, поманить молодых женщин «материнским капиталом», заменить вдрызг разбитые автомобили новыми каретами «скорой помощи», но невозможно за один-два года изменить менталитет людей, избавить от бездарности, бездушия и грубости.
Бездарность начинает свой путь в стенах медакадемии.
В советские времена определенной преградой ей была обязательность двухлетнего медицинского стажа для абитуриента. Работая нянечками, санитарами, уборщицами молодые люди смотрели, как выхаживают больных людей, учились милосердию и размышляли, стоит ли им на всю жизнь выбирать этот благородный, но зачастую такой тяжелый и нервный путь. Сегодня наличия стажа не требуется, ибо при поступлении всё решают деньги. Оплачивая учебу, можно пропускать лекции и семинары, игнорировать коллоквиумы и при этом иметь в зачетке все необходимые подписи преподавателей и профессоров. А потом бездарные, но с немалым апломбом доктора вливаются во врачебные коллективы. Упаси Бог попасть в руки такого «специалиста»! Но ведь на лбу у него не написано, как он годы студенческой жизни использовал…
Нужны ли, на ваш взгляд, в городе полностью платные поликлиники? Процент ответов
Да, нужны. В них обслуживание намного лучше, чем в бесплатных 2,5
Да, нужны. В них работают более квалифицированные специалисты 4,5
Все городские поликлиники должны включать в себя как платные, так и бесплатные услуги 49,5
Нет, поликлиники должны быть полностью бесплатными 34,0
Мне все равно 5,5
Затрудняюсь ответить 4,0
Каков, на ваш взгляд, уровень профессионализма врачей г.Воронежа?
Очень высокий 3,0
Скорее, высокий 15,0
Скорее, низкий 39,0
Очень низкий 19,0
Затрудняюсь ответить 24,0
Опрос проводился компанией «Контент» с 15 по 19 июня 2007 года. Опрошены 200 воронежцев в возрасте от 16 лет и старше. Статистическая погрешность – 5,8 процента, при уровне доверительной вероятности 90 процентов.
Главный врач, конечно же, через два-три месяца «вычислит» бездаря, но попробуйте при нашем гуманном законодательстве уволить его. Да и кто гарантирует, что на освободившееся место найдется действительно толковый врач? Дефицит кадров во многих районах области достигает 50 процентов. Как в таких условиях организовать своевременную и качественную помощь больному населению, если его с каждым годом всё больше? Решили, что если поманить деньгами дипломированных специалистов, то они скопом повалят в участковую службу. Подняли так называемым врачам общей практики и участковым оклады до невообразимой высоты, но что-то не слышно победных рапортов о высочайшем качестве начальной медпомощи.
Потому что, как всегда, все наскоком сделали, не подумали, что у одного врача мышление – на уровне доктора Рошаля, а у другого выше фельдшерского не поднимается.
«Из-за недостатка знаний врачи первичного звена выявляют лишь около 30 процентов больных, нуждающихся в высококвалифицированной помощи. Беда в том, что уровень знаний таких врачей с годами практически не повышается». Эти слова сказал 1 ноября 2006 года на национальном конгрессе терапевтов академик А.Г.ЧУЧАЛИН. Поверим ученому?
Реформа здравоохранения идет в стране полным ходом. Одна новация другой интереснее. Главное управление здравоохранения области, в отличие от советских времен, теперь лишено права заниматься подбором кадров. В соответствии с законом это нынче прерогатива районных властей, и на места главных врачей ЦРБ назначаются теперь такие «кадры», что руководитель областной медицины Е.В.МЕЗЕНЦЕВ только за голову хватается. Евгений Васильевич сообщает, например, главе Каширского района Ю.А.МАТВЕЕВУ, что на вверенной ему территории реализация национального проекта терпит полный крах, поэтому главным врачом ЦРБ должен быть компетентный специалист. Однако господин Матвеев решил, что с проблемами районного здравоохранения вполне справится дама-педиатр, работавшая в областной детской больнице №2 и не имеющая никакого опыта организационной работы.
Районного начальника не смутили ни возражения руководителей областного здравоохранения, ни воронежская прописка новоиспеченного главного врача. Через небольшое время дама показала свою полную несостоятельность, и ей вынуждены были сказать «до свиданья». Теперь в Кашире новый главный врач. Надолго ли? И почему из-за начальственных амбиций чиновника должно страдать здоровье людей? На эти вопросы тоже нет ответа.
Вот пишут жители Митрофановки Кантемировского района. Они очень сожалеют, что ушел из районной больницы её главный врач Владимир Петрович АФАНАСЬЕВ: «Он был хорошим специалистам и не стеснялся сказать в глаза районным чиновникам всё, что о них думал. Поэтому и нашли повод, чтобы заставить доктора подать заявление об уходе по собственному желанию. Вот и говорите после этого, что чиновники заботятся о здоровье народа».
Печаль людей понятна. Хотя, справедливости ради, при разговоре с журналистом Афанасьев опроверг версию каких-либо гонений, сказал, что с руководителями района у него были нормальные деловые отношения. Хорошо, коли так. Но, откровенно говоря, многих глав районных администраций состояние дел в местных ЦРБ мало волнует. Они-то сами состоят на учете в областной спецбольнице и если занемогут, то отдадут свое драгоценное здоровье отнюдь не в руки районных целителей. Удивительно, но главы районов воспринимают такую ситуацию, как вполне нормальную.
И ещё одно письмо из того же Кантемировского района села Кузнецовки. Его автор Ю.В.ГУБАРЕВ рассказывает о том, как повез он своего заболевшего отца в районную больницу.
«Сначала отстояли очередь в регистратуру, записались на прием к врачу терапевту. У кабинета – куча народа. Сумели попасть к врачу только к обеду, потому что без очереди проходили знакомые терапевта и больные из райцентра. Мы, из деревень, молча ждали. Терапевт дала направление на ЭКГ и в лабораторию для сдачи крови. ЭКГ отец прошел только к 16 часам. Потом ждали расшифровку. А кровь берут только до 11 часов. В общем, в этот день мы поехали домой практически ни с чем. На другой день съездили, сдали кровь, и лаборантка сказала, что результат будет только завтра. На третий день со всеми справками, снова отстояв очередь, попали к врачу. Она посмотрела анализы и позвонила в кардиологию: отца надо было госпитализировать. Однако мест не было, и мы опять поехали домой.
Через неделю отца направили в областную больницу. В Воронеж поехали на автобусе. Родственников в областном центре у нас нет, пришлось ночевать на вокзале. Потом три дня были в пансионате при ОКБ №1. Ходили по врачам областной поликлиники, и нам едва денег хватило, чтобы везде заплатить. Приехали через четыре дня домой, и отец горько сказал мне, что больше никуда не поедет: лучше дома умереть, чем терпеть все эти унижения».
Нужны ли к этому письму какие-то комментарии?
«Суеты и разговоров вокруг здравоохранения нынче множество, да только больным от этого не лучше. Раньше инвалид получал рецепт на льготные лекарства в одном кабинете и тратил на это два-три часа. Теперь за два-три дня надо обойти несколько кабинетов. Два месяца каждый день захожу в аптеку – и всё бесполезно. Но я с ней рядом живу, а что делать больным из дальних сел, куда автобусы не ходят? Мне часто приходится лежать в больнице. Раньше по палатам главврач ходил и даже глава района заглядывал. Теперь никого из начальства не вижу. Впечатление, что медики какую-то свою работу выполняют, а больные для них только обуза».
Сколь же точны наблюдения нашего читателя из Калача Т.М.НОВОКОВСКОГО!
Вот вам картинка из жизни. Жителя Воронежа укусила собака. Удивляться нечему: при неразворотливости городской власти бродячих собак на улицах областного центра неимоверное количество. Перед тем как начать лечение в антирабическом центра, пострадавший должен поставить прививку от столбняка. Гражданин обратился в травматологию больницы №2, что на улице Манежной. Плечистый хирург, монументально возвышавшийся над письменным столом, потребовал паспорт и страховой полис. Поскольку у гражданина не было привычки носить с собой каждый день все имеющиеся документы, он предложил служебное удостоверение, заверив, что паспорт и полис принесет завтра.
– Вот завтра и приходите, тогда и прививку поставим, – заявил суровый доктор. – Мы должны каждого принятого пациента полностью оформить и своевременно отчитаться. А как мы отчитаемся, если в карточке только ваша фамилия будет? Это нарушение установленного порядка.
«Порядок мы нарушать не стали, и я отправился восвояси без прививки. Претензий к эскулапу у меня нет: он обязан свято соблюдать инструкцию. Меня ведь не «скорая» в полусмертельном состоянии привезла, поэтому мог бы после происшествия домой завернуть, взять все необходимые документы, а уж потом медработников беспокоить. Но разве о документах думаешь после того, как собачка свои зубы в твою ногу впечатала? Мысль одна: быстрее в медпункт попасть. Однако теперь ещё раз убедился: многим нынешним докторам главное не оперативную помощь пациенту оказать, а инструкцию не нарушить и отчитаться вовремя.
Медицина эпохи рыночных отношений из милосердно-переживающей превратилась в расчетливо-технократическую. Рассчитываются койко-места и койко-дни (не дай бог, больной на день больше в палате задержится!), определены уровни минимальной помощи больным людям, уже и льготные рецепты без осмотра больных стали выписывать. Не хочу обидеть всех людей в белых халатах, но многие из них забыли о сочувствии к больному человеку, а может быть, и не знали его вовсе.
Впрочем, что обличать медиков, если государство само порождает эту черствости. Когда у молодого доктора ежемесячный оклад вчетверо-впятеро меньше зарплаты секретарши из банка и не дотягивает даже до прожиточного минимума, то его благородно-романтический настрой: «Хочу спасать людей!» довольно быстро трансформируется в прагматическую мысль: «А что я буду кушать завтра?» И черт-искуситель на примере старших товарищей убедительно демонстрирует ему выход из нищенского существования.
Нынче никого не удивляет, когда хирург в присутствии коллег говорит с больным о цене за операцию. При официально бесплатном проведении анализов и манипуляций за них, оказывается, тоже надо платить, а в лабораторию захватывать с собой шприцы и перчатки. Растет не только набор платных услуг, но и цены на них. Уже массажисты в поликлиниках требуют приносить им туалетное мыло высшего сорта – от простого у них, оказывается, кожа портится. Сегодня уже неприлично принести врачу коробку конфет и букет цветов, которыми благодарные пациенты отмечали труд докторов в советское время. Это считается чуть ли не оскорблением.
Как далеко зайдем мы в нынешней рыночной распущенности?
Борис ВАУЛИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
