Общество
Был случай с чекистом
15.01.2008 10:25
За сорок лет службы в органах КГБ мне пришлось сталкиваться с разными ситуациями: радостными, смешными, драматическими. Вот три случая.
За сорок лет службы в органах КГБ мне пришлось сталкиваться с разными ситуациями: радостными, смешными, драматическими. Вот три случая.
Вычислитель…
В начале 80-х годов мне было предложено возглавить туристическую группу в Югославию. В те годы, как правило, руководителями таких групп, особенно выезжавших в страны со сложной политической и оперативной обстановкой, назначались сотрудники КГБ.
В Югославии нередкими были случаи, когда на наших туристов выходили сотрудники спецслужб, троцкисты, представители эмигрантских националистических организаций. Основная цель – склонить их к побегу на Запад. Наши недруги не смотрели, является ли объект их заинтересованности носителем секретов или простым гражданином. Для них в условиях «холодной войны» важен был сам факт: из социалистической страны человек бежал в капиталистическую. Затем это событие длительное время на все лады комментировали «свободные» радиостанции.
В общем, моей задачей было предотвращение побега туристов. Хотя, если честно признаться, разве можно уследить за всей группой в 25-30 человек? Затеряться в городе или ночью незаметно уйти из гостиницы не составляло проблем.
Моим заместителем был назначен заместитель секретаря парткома одного из заводов, доцент, назовем его Иваном Ивановичем.
При инструктаже всей группы перед выездом я был представлен, как начальник отдела внешнеэкономических отношений крупного завода, который действительно поставлял свою продукцию в ряд капиталистических стран. Похоже, в эту легенду тогда все поверили, поскольку в Воронеже я был новым человеком и меня мало кто знал.
Маршрут группы был таков: Белград – Дубровник – Примоштен (курортное место на Средиземном море).
Однажды после обеда и выпитых на халяву двух бокалов вина, мой заместитель, расслабленно глядя в потолок, спросил:
- А как вы думаете, у нас в группе есть чекист?
- Я, знаете, как-то об этом не думал.
- А почему? Ведь с вами перед выездом наверняка беседовал сотрудник КГБ.
- Конечно, беседовал. В обкоме партии сначала беседу провел работник выездного отдела, а затем подошел молодой приятный на вид сотрудник КГБ.
- И о чем он с вами говорил?
- Ну, он просил наш разговор сохранить в тайне, но вам-то я могу рассказать. Он просил, чтобы группа в полном составе возвратилась домой.
- Понятно. А как вы думаете, в группе есть агентура КГБ?
- Знаете, Иван Иванович, я об этом не задумывался. К чему забивать голову всякой агентурой, если каждый должен заниматься своим делом.
- Нет, я вот, как математик, вычислил трех агентов КГБ в нашей группе.
- И по каким признакам вы их вычислили? – решил я уточнить, преследуя уже профессиональный интерес. – Уж коли вы это сделали, то подучите и меня, как надо вычислять, смотришь, когда-то ваша методика и мне пригодится.
- Это умные, немного раскованные люди, держатся независимо, общительные. Приглядитесь, как они ведут себя: и на пианино сыграют, и песню споют, и даму на танец первыми пригласят. И знаете, кто это?
- Даже и представления не имею.
После этого Иван Иванович назвал фамилии трех туристов, с которыми я вообще не был знаком. Вроде бы мелочь, а от сердца отлегло…
Месяца через два после возвращения домой я встретился с Иваном Ивановичем в драматическом театре, представился. У него круглыми сделались глаза и немного отвисла челюсть, когда услышал о месте моей службы. От беседы со мной он уклонился. И правильно сделал. Я же этот случай вспоминаю как курьез.
Предательство
В Воронежском Управлении я около двадцати лет отвечал за организацию работы по линии борьбы с террором и экстремизмом.
…Информация из одного райцентра о том, что произведен подрыв самодельного взрывного устройства, в результате чего был ранен житель этого населенного пункта, получила весьма острую оценку, и я вместе со следователем немедленно выехал туда.
Как и принято при расследовании любого преступления, разрабатывались различные версии. Террором там и близко не пахло, и, судя по первоначальной информации, мотивом совершения преступления была личная месть, но, тем не менее, мы решили вместе с милицией и прокуратурой дело довести до логического конца.
После отработки ряда категорий лиц, которых надо было проверить в первую очередь, мы дошли и до браконьеров, занимавшихся глушением рыбы. Выявили такого и получили у прокурора санкцию на производство обыска в доме. Во время обыска незаметно для объекта была установлена «прослушка».
В подполье полез местный участковый, который через некоторое время поднялся и доложил следователю, что кроме овощей там ничего нет.
И каково же было наше удивление, когда через пару часов к объекту пришел этот сотрудник. «Прослушка» зафиксировала такой разговор между ними:
- Ну, пескарь пузатый, чем ты сейчас будешь со мной расплачиваться за то, что я тебя не выдал? У тебя ведь там целая бочка рыбы. Да и сетей два мешка. Если бы я там глубже покопался в твоем хламе, то, может быть, еще кое-что нашел, - сказал участковый.
- Спасибо тебе, дружище, что не выдал. Я в долгу не останусь…
- Ты уже не впервой так говоришь, а откупаешься двумя-тремя хвостами. На этот раз ничего из этого у тебя не выйдет.
- Прошу прощения. У меня тут кое-какие деньжата от получки остались… Еще раз спасибо. Век не забуду.
- Ладно. Будь впредь поаккуратнее.
…Очень короткую, но точную оценку мелкотравчатому жлобизму дал начальник УВД: «Это чистое предательство».
Грубая работа
Во время командировки в Японию с группой специалистов до места назначения из Токио ехали в поезде, который напоминал нашу электричку. После того, как я подсел к одному из специалистов, сразу же появились двое молодых японцев, изображавших супружескую пару. Японка держала в руках обычную дамскую сумочку, которую повесила на крючок. Сумка оказалась на уровне наших голов, а если быть точнее, то ртов. Я своему соседу шепнул, чтобы он громко не говорил.
У меня возникли подозрения, что в сумке находится подслушивающее устройство, и что нас «пасут». Чтобы утвердиться в этом, я через некоторое время пригласил специалиста, якобы, покурить. После короткого разговора мы пересели на другое место.
Через пару минут «супружеская пара» переместилась и села сзади нас, вновь повесив злополучную сумочку у наших голов. Теперь уже сомнений не было, что сумка – это «прослушка», и мы находимся под «колпаком».
Удивило даже не это, а грубая, топорная работа японских спецслужб и повышенный интерес к нашим специалистам, не имевших никакого отношения к секретам.
Анатолий Никифоров, полковник КГБ в отставке.
