Общество
«Были б они только живы…»
08.05.2013 09:20
Две войны, Великая Отечественная и Афганская, два послания, из 44-го и 88-го, оставили лишь надежду, что их авторы вернулись из боя. Надежда – это всё, что война оставила их любимым, Тоничке и Аллочке.
Далёкое – близкое | Две войны, два послания – из 44-го и 88-го – оставили лишь надежду, что их авторы вернулись из боя
Стоял тёплый осенний день. Жёлтая листва медленно опадала с клёнов. Захотелось выйти из дома и просто бесцельно прогуляться по городу. Я жила тогда в центре Воронежа, и под моими окнами в воскресные дни располагался небольшой рыночек подержанных книг. Всегда любила рыться в старых, потрёпанных изданиях, и на этот раз не смогла пройти мимо. Меня заинтересовали несколько старых открыток со звёздами немого кино: мама много мне о нём рассказывала, знала всех артистов наизусть. Она тогда ещё была жива, и мне захотелось её порадовать – купила.
Та самая открытка с фронта с портретом Мэри Пикфорд.
Дома, разглядывая открытки, обнаружила на одной из них, с изображением Мэри Пикфорд, на обратной стороне написанное убористым почерком письмо. Оно меня потрясло – это было письмо 1944 года, с фронта! Разобрать, кто его автор, было невозможно.
…Нахлынули воспоминания о другой – Афганской – войне. В памяти возникло послание моего случайного «афганского» друга. Мы познакомились с лейтенантом на встрече нового, 1988, года в кабульском госпитале, где я работала. Он спросил имя, фамилию и уехал. Потом стал писать письма о своей нелёгкой солдатской доле.
Я решила, что опубликовать эти два письма необходимо – как память о прошедших войнах.
«4.10.44.
Дорогая Тоничка!
Шлю привет и лучшие пожелания.
Не знаю, получаешь ли ты мои последние письма. Но пишу их на открытках и сравнительно нечасто. Я уже сообщал, что мы были в движении, а потому и не приходилось особенно писать. Прошли Эстонию, теперь движемся по Латвии. Противник оказывает упорное сопротивление. Идет борьба (видимо, указан город, за который шли бои, но его название вымарано цензурой, - А.С.). Враг сжигает и разрушает все лучшее, ценное. Но ничто его не спасёт.
О себе скажу кратко: жив и здоров. Все, что было, многое, повторно предстоит снова впереди. Правда, все это мне уже не ново и не мило, но война еще не кончена.
Тоничка, пиши мне простые, краткие письма, так как в связи со всеми происходящими изменениями это будет лучше. Ибо я их все равно не получу. Не исключена возможность, что адрес снова изменится. Пока всего лучшего. С приветом (далее – неразборчиво)…»
А это Афганистан. 1988 год. Планируется вывод советских войск. Но бои продолжаются.
«Привет из Газни! Здравствуйте, Аллочка! Письмо Ваше получил, огромное спасибо. Но вот с ответом пришлось немного задержаться. Мы ездили в сторону Кандагара, ставили блоки, охраняли колонны с грузом, так что Вы уж извините, хорошо? Дела пока у меня идут по-старому, новостей особых нет. Получил Ваше письмо и уехал снова на блоки. Так что пишу Вам письмо, как говорится, в «боевой обстановке». Мой БТР, моя «Чайка» стоит всегда рядом.
Главное, что мы 25 мая выходим в Союз. Правда, я на своей «Чайке» иду в замке самый последний. А «духи» пообещали нам на выводе «задать жару». Но говорят, что со мной будет несколько танков, так что картина меняется. Уезжаем на блоки как бы на пять дней, а находимся 8-10 дней. Вот и сейчас сухпаек заканчивается, сигарет нет. Хорошо, что хоть вчера ночью солдат с перепугу лошадь завалил, мяса хватит на два дня.
«Духи» оборзели. Сегодня днём обстреляли соседний блок реактивными снарядами. Так что ночью все дежурили, а днем можно отдохнуть. Да и маловато у нас силёнок: два БТР и две пушки.
Знаете, Аллочка, быстрее бы в Союз, а то такие дела бывают, что просто кошмар! Это невозможно описать, как разрываются реактивные снаряды. Ладно, жаловаться больше не буду. Другой жизни нет. Едем на БТР по колее, немного вправо, влево – и готов…
Аллочка, буду закругляться. Надо готовиться к бою. Знаете, честно сказать, страх есть, но его надо как-то глушить.
Пишите, Аллочка, я буду ждать. Целоваться не буду, а то Вы можете не разрешить.
До свидания. Пишите. Жду».
Из Газни я получила от старшего лейтенанта Николая Жигинева всего пять писем. На мои последующие ответа не было. Всю оставшуюся жизнь надеюсь, что его часть вывели на Родину, и он остался жив. Как и надеюсь, что автор письма из сорок четвёртого смог вернуться к своей Тоничке. Надежда – это всё, что нам оставила война.
Александра Санакоева
г.Воронеж
Об авторе
Александра Санакоева родилась в семье военнослужащего. Отец, Александр Шалвович, капитан контрразведки СМЕРШ, погиб в Великую Отечественную при ликвидации диверсионной группы противника. Мать, Анна Михайловна Шубина, хирург, во время войны служила в прифронтовом госпитале на Северном Кавказе, в мирное время работала хирургом-травматологом. Сама Александра Санакоева – ветеран боевых действий. В Афганистане с 1987 по 1989 год работала в инфекционном госпитале Кабула врачом-лаборантом. Продолжает трудиться в лаборатории БСМП №10 («Электроника») Воронежа.
Источник: газета «Коммуна» №№63-64 (26085-26086), 08.05.2013г.
Чтобы оставить комментарий, необходимо или .
