Общество
Далекое – близкое. Немцы в городе
01.02.2008 09:35
Бомбить Воронеж ненавистные немцы стали летом 1942 года, и с этого момента город стал прифронтовым. Он долго и упорно защищался, но силы были не равны, и немцы, почти полностью разрушив дома, больницы, школы, заводы, коммуникации, в первый раз вошли в правобережную часть города. Двести двенадцать суток – с 28 июня 1942 года по 25 января 1943 года – продолжались боевые действия в кварталах города.
По-разному приходили к нам немцы. И по-разному мы к ним относились… Эти заметки навеяны событиями, связанными с 65-летием освобождения нашего Воронежа
Бомбить Воронеж ненавистные немцы стали летом 1942 года, и с этого момента город стал прифронтовым. Он долго и упорно защищался, но силы были не равны, и немцы, почти полностью разрушив дома, больницы, школы, заводы, коммуникации, в первый раз вошли в правобережную часть города. Двести двенадцать суток – с 28 июня 1942 года по 25 января 1943 года – продолжались боевые действия в кварталах города. Забыть такое невозможно.
Память о войне.
Во второй раз немцы пришли в Воронеж совсем в другом качестве – военнопленными. Я хорошо помню: каждое утро по трамвайной линии идет колонна – длинная, серая, а по бокам ее – два наших солдатика с винтовками. Идут они медленно, лениво (на работу же), иногда поглядывая по сторонам. Первое время на тротуарах останавливались немногочисленные прохожие, смотрели на пленных, думали каждый о своем. Скоро эта картина стала привычной, и прохожие уже не обращали внимания на немцев. Потом колонны сворачивали к какому-нибудь объекту. Начиналась работа по восстановлению здания. Такая вот колонна сворачивала с проспекта Революции к развалинам дома №28, что был внутри нашего двора. Начиналась работа. Фрицы разбирали кучи кирпича, чтобы его использовать повторно, обрушивали ненадежные стены и простенки, извлекали металлопрокат… И все это без кранов, с помощью лебедок. Работали медленно, но, как и подобает немцам, методично, и мне было интересно наблюдать из окошка за их работой.
По-разному относились люди к пленным в ту пору: кто с откровенной ненавистью (так вам и надо, фашисты проклятые!), кто спокойно, а кто (женщины, конечно) и с жалостью. Даже пытались их подкармливать, видно, понимая, что война она и есть война, а жизнь берет свое. А мы, пацаны, не упускали случая, чтобы «отомстить за папок»: то камнем запустим, то водой из окна обольем… А они терпеливо сносили все это, приговаривая: «Гитлер капут»…
С той поры прошло много времени, очень много. И мы, и немцы, стали другими. Другими стали отношения между нами. И вот в третий раз пришли немцы в Воронеж – с гуманной целью: по совместному решению двух правительств о выводе российских войск из Германии немцы должны были построить на территории России несколько жилых городков для семей военнослужащих. Повезло и Воронежу: в марте 1994 года между ОАО «Воронежстрой-холдинг» и германской строительной фирмой «АРГЕ ДСВ» был заключен контракт на строительство ряда объектов социальной сферы в городке. В сжатые сроки нужно было построить и ввести в эксплуатацию школу на 33 класса, клуб на 200 мест, домоуправление с диспетчерской, радиоузлом и мастерскими. И для этого нужно было не просто работать, а работать по новым, до сих пор неизвестным, да и не всегда понятным правилам игры.
В мае 1994 года меня пригласили работать в ОАО «Воронежстрой», входившее в ОАО «Воронежстрой-холдинг». «Будете заниматься с немцами презентацией материалов», - сказал Евгений Васильевич Суховерхов, заместитель начальника «Воронежстроя». «А что это такое?» «Не знаю, - честно признался тот. – Разберетесь по ходу дела». Я согласился, поскольку стало интересно.
Немецкие строители считали, да и теперь, полагаю, считают: прежде чем начинать новый объект, необходимо определиться со всеми материалами и оборудованием. То есть изучить возможности поставщиков, всесторонне проверить качество их продукции, убедиться в стабильности производства и только потом, с учетом приемлемой цены, выбрать поставщика и заключить с ним контракт. С этой целью подрядчику, в данном случае нам, надо было представить в «АРГЕ ДСВ» на презентацию материалы и оборудование по огромному списку. Когда я увидел в перечне «коврик для компьютерной мыши», то просто обалдел: ну, думаю, заелись немцы.
Не сразу, но постепенно я вошел в курс дела, и работа пошла. Было по-всякому. Не все наши отечественные материалы устраивали взыскательных немцев. Нашу столярку, к примеру, они совершенно справедливо называли «дровами», поэтому окна и двери нам пришлось искать… в Словакии и Польше. Дело в том, что на оконные блоки требовался международный сертификат. Только немногие предприятия за рубежом имели его, а вот в России – никто.
Керамическая плитка воронежского завода, электротехническая продукция и некоторые другие материалы не прошли презентацию. Приходилось искать других поставщиков, и они находились: в Старом Осколе, в Липецке, в Чехове и других городах России.
Грозой для всех строителей был господин Швулера. Этот крупный гривастый немец был практически неумолим, и если он принял решение отрицательное, то работа останавливалась. С ним практически невозможно было спорить, что называется, себе дороже. Но нет правила без исключения!
Однажды беру переводчика и иду к Швулере с бумагами. Так, мол, и так, не согласен: наша арматурная проволока полностью отвечает требованиям ГОСТа и всему, что нужно. «Нет, - говорит, - это не проволока». Слово за слово – страсти накалились, он вскакивает, хватает папку и – р-раз ее об стол с размаху. Тут я хватаю папку и тоже - о стол. У всех глаза круглые, а у моего переводчика, как мне показалось, квадратные. И вдруг тишина… Швулера тут же подписал бумаги, заулыбался, пожал руку и пригласил «приходить, если появятся вопросы». И сразу после этого «разговора» между нами установились хорошие, добрые отношения. Дело дошло даже до того, что однажды в субботу (!) он вышел на работу (!), чтобы помочь мне подготовить нужную документацию на столярку. Я поразился… Выходит, и с надменными германцами можно спорить и доказывать свою правоту…
…Немцы большое внимание уделяли качеству строительства – и в большом, и в малом. К примеру, приходит в домоуправление прораб по строительству господин Кухарчевский (то ли польский немец, то ли немецкий поляк), видит, что один из простенков не заармирован сетками. «Почему?» «Да какие тут нагрузки? Двухэтажное здание». «Должны быть. Разберите и сделайте, как надо». И ушел. Ага, щ-щас! Мы столько построили, и ничего, всё стоит, а тут понаехали немцы всякие, будут нас учить! И так далее. Не переделали. Утром Кухарчевский пишет в журнале: работу запрещаю. Не послушались: да пошел он… И он пошел… писать письмо о том, что такой-то прораб является персоной «нон грата», и они, немцы, просят его уволить. И уволили. Наши ребята сделали выводы…
На этой стройке вся работа была подчинена срокам и качеству. А чтобы они не входили в противоречие между собой, нужно было научить людей новым, более жестким, требованиям, вооружить их нормальными инструментами и материалами, повысить требовательность к исполнителям и…прилично платить. И ничего сверхъестественного, только это. Поэтому у нас появились отличные инструменты, немецкие и словацкие материалы, монтажная пена и многое другое, что в ту пору было новинкой для воронежских строителей.
Особое внимание мне пришлось уделить качеству железобетона, который хлынул на стройку с наших заводов. Когда я, уже новым взглядом, посмотрел на блоки, сваи и прочее, расстроился. А немцы рассмеялись – ни одной ровной грани, верхняя поверхность отвратительная. В общем, поехал я на заводы. На ЖБИ-5 мой разговор о качестве изделий был понят правильно. А вскоре я, да и немецкие специалисты, были приятно удивлены: на стройки доставили изделия великолепного качества. Сваебойщики так удивились, что предположили: сваи привезли… из Москвы. Конечно, такое высокое качество далось непросто: очень много труда в это вложили начальник цеха Галина Оксентюк и другие ИТР завода. Так же было и на заводе ЖБК…
А чтобы убедиться в том, что качественные не только образцы, но и весь железобетон, немецкое руководство попросило показать им процесс производства на ЖБИ-5. Поехали с Кухарчевским. Когда он увидел склад заполнителей открытого типа с ползающим там бульдозером, то страшно удивился: разве можно сделать хоть что-то приличное в допотопных условиях? И начал рассуждать, какие должны быть склады – крытые, как в Европе. На это я резко ответил, что завод создан сразу же после войны, в 1946 году, специально для восстановления разрушенного немцами города, а тогда у нас не было ни средств, ни времени. Не понравилось, конечно, немцу мое выступление, но он промолчал. А когда убедился, что с качеством проблем не будет, и вовсе успокоился.
…Сами немцы ничего не строили – не забили ни одного гвоздя. Но четко организовывали весь строительный процесс и безукоризненно финансировали объекты. Именно продуманное строительство, а здесь работало несколько тысяч человек и огромное количество техники, позволило сдать городок в эксплуатацию точно в срок, всего-то за два с небольшим года!
Все это время нас связывали не только производственные отношения – они сложились. Многие из нас общались с немцами и в неформальной обстановке. Вместе доводилось пить не только пиво, но и нашу русскую, которая всем немцам очень нравилась.
К слову, многие наши строители нахватались разных иноземных слов. А я не смог себя пересилить, хотя и понимаю, что немцы бывают разные. По вине фашистов оборвалась в сентябре 1941 года молодая жизнь политрука Красной Армии, моего отца, воевавшего на Кольском полуострове. Я не злопамятен, но память у меня хорошая.
А военный городок сдали полностью благоустроенным в установленные сроки, и теперь он радует глаз, украшая город…
