Общество

Доходят ли жалобы простых россиян до Президента?

Пенсионер из воронежской глубинки проверил это на себе. Валентин Казьмич трепетно запаковал видеокассету с 70-минутным документальным фильмом, отснятым лично в течение нескольких недель. Написал: Москва, Кремль, Путину Владимиру Владимировичу… Сидел в новой рубахе, весь такой торжественный и в некотором волнении – жена Татьяна Алексеевна припудрила ему щеки и лоб, хотела еще подкрасить каким-то карандашом, да дед отмахнулся. Грим ему нужен был для послесловия к фильму, когда он в завершение большой работы направил...

Такое вот, Казьмич, кино… Доходят ли жалобы простых россиян до Владимира Путина? Пенсионер из воронежской глубинки проверил это на себе… Валентин Казьмич трепетно запаковал видеокассету с 70-минутным документальным фильмом, отснятым лично в течение нескольких недель. Написал: Москва, Кремль, Путину Владимиру Владимировичу… Сидел в новой рубахе, весь такой торжественный и в некотором волнении – жена Татьяна Алексеевна припудрила ему щеки и лоб, хотела еще подкрасить каким-то карандашом, да дед отмахнулся. Грим ему нужен был для послесловия к фильму, когда он в завершение большой работы направил камеру на себя и уже в кадре стал кое-что пояснять президенту, комментируя отснятое.

Бандерольку отправил в белокаменную и стал ждать ответа. Как всякий творец, еще несколько дней заново «прокручивал» в памяти кадр за кадром, представляя себе семью президента за вечерним чаем, усталого хозяина, который наконец-то щелкает кнопкой и смотрит лишенное фальши кино жизни из далекого-предалекого Нижнего Кисляя, что в Бутурлиновском районе Воронежской губернии. Диву дается, возмущается, искренне благодарит самодеятельного режиссера-кинодокументалиста и в праведном гневе намеревается взгреть по полной бюрократов-чиновников.

Иначе и реагировать невозможно, мыслил про себя пенсионер Валентин Бельков: в его хронике житуха, какая она есть на самом деле. К примеру, существовала в Кисляе «сурьезная» больница, по болячкам всех профилей принимал отдельный доктор – село-то все же не маленькое. Ныне по каждому «насморку» занемогшего надо транспортировать в райцентр – экономия потому что… Сахарным заводом село славилось – запродали его каким-то москвичам-фирмачам, те оборудование снимают, увозят, продают. Чуть не забыл: а спецхоз «Заря» как процветал – 30 тысяч голов крупного рогатого скота ежегодно откармливал, что сталось с ним?

Черные глазницы пустых коровников… Груды ржавых тракторов и комбайнов под дождем и снегом, именно груды… Все ждал Валентин Казьмич, дескать, вот-вот губернатор Владимир Кулаков заявится к ним, да разберется, и поправится, глядишь, дело. Но глава края перерезал алые ленточки там, где жизнь выглядела посправнее. Казьмич потерял надежду. Идет мимо Дворца культуры: «Ну какой это дворец – одно запустение, и молодежи в нем уже нет места, увязаю в уличных колдобинах – эх, дураки мы, дураки…»

Вот тогда-то и решился Бельков запечатлеть все «язвы» житейские и экономические на пленку. Ради этого отказался от своего хоть и копеечного, но все же приработка. Он снимал фильмы о свадьбах земляков: фата, пляска, счастливые самогонные рожи… Надоело прыгать с камерой вокруг этих пирушек да похмелий, шире надо смотреть на жизнь. Впрочем, откуда у Казьмича профессиональный аппарат «Панасоник», коль сам он прозябает в обычном домишке на улице 1 Мая, а под крышей ни роялем, ни новомодным шифоньером не пахнет?

А он полтора десятка лет вкалывал на самых громких стройках пятилеток, страну развивал: в Уренгое, Якутии, на кузбасской шахте уголек долбал, пока не придавило и его, как сам он выражается, инвалидом с поврежденным позвоночником навсегда выдали «на гора». Видеокамера его зачаровала своими таинственными возможностями. Купил для радости души, хоть и стоила она нескольких коров, а после вернулся на родину.

Снимать эту отнюдь не свадебную ленту приходилось по-разному. Где-то на старика-чудака внимания не обращали, где по былым гулянкам узнавали, а кое-где и… с кулаками бросались. Принялся он запечатлевать захиревшие скотопомещения, сторожа и накинулись на кинодокументалиста. Чего они охраняли столь ревностно? – рассуждал он после. – Там и воровать-то уж нечего. А-а… догадался: компрометирующее информационное пространство стерегут. Словом, горячая точка. А в таких точках, как известно, без жертв не обходится. Еще больше борцом за правду, демократию и критический реализм себя ощутил…

Сидит себе дед в избе. Ждет-пождет… Как в русской сказке. И вот сказка обернулась былью. Спустя ровно три месяца. Принесла почтальонша ему пакет большой. Сразу подумал: у президента, видать, такие. Распечатал прыгающими пальцами – внутри пакет с кассетой. Штемпелей кремлевских не заметно. Зато есть казенная бумага из… управления труда и социального развития Воронежской области. Напялил очки Казьмич, читает: ваш месячный доход составляет… социальные выплаты не предусмотрены…

Растерялся кинодокументалист: причем здесь мои доходы – я ни у кого и ничего не просил и вообще, какими закоулками к вам вместо президента моя кассета попала? Открыл пластиковую коробочку: «Матерь Божья!.. Стабилизатор профессионально выломан, чтобы фильм-то мой никто и никогда уже не увидел…»

И расстроился, и рассердился Казьмич: фигу вам с маслом – у меня несколько копий есть. Обратился в областную прокуратуру с жалобой: не зная такого понятия, как строжайший запрет на перлюстрацию личной почты по закону, он догадывался – почтовые отправления никто не имеет права вскрывать, прерывать их продвижение по пути к адресату. Но претензия его, как и кассета, по той же властной вертикали мылом скользнула вниз… к районному прокурору Владимиру Кузнецову. Тот ничего вразумительного пояснить Белькову не смог: почему бандероль не достигла кремлевских стен, кто кассету «нейтрализовал» – не лень, ищи, мол, виновников через суд.

Такое вот кино… – Казьмич крутит в руках кассету, которая не достигла рук и глаз Путина. – Буду судиться. Мне терять нечего, дальше Ледовитого океана не сошлют. А еще вот что: сниму новый фильм уже обо всей Воронежской области. Почему во власти лица, которые были и во времена застоя, отчего простые люди не могут прокормить детей, а у начальства трехэтажные особняки? Кругом же все на нуле, хибары с заколоченными окнами. Поеду и буду заворачивать в любое село: пусть мне в глаза скажут, кто лучше стал жить?..

Некрасовым повеяло… И впрямь, кому сегодня живется весело, вольготно на Руси? А вдруг Казьмич, который, как он уверяет, никогда в жизни не лгал, всегда был в почете, своим беспристрастным объективом не только увидит истину, но и наглядной иллюстрацией докажет ее?.. И, как он обещает, в следующий раз его кассета непременно дойдет до президента страны. Каким образом?

– Знаю каким, но не скажу. Ты тоже, того… – это он ко мне. – Осенью написал, что женщину всем миром шесть суток искали в лесу, пошла по грибы да заблудилась. Это ведь моя Татьяна Алексеевна… Так вот, никто сейчас забесплатно не чихнет. Покупал на свои кровные бензин, заправлял шесть машин, поисковиков кормил… Обанкротился вконец. А после еще и Татьяну лечил долго, все платил,да платил…

Вот-те встреча, хоть провались…

– Ну, а чего тебе дался Путин-то?..

– Так ведь он общался с народом по телевизору, вроде приглашал всех желающих, разве я не имею права свое слово сказать? А кто кроме него поправит положение как в стране, так и в Кисляе?.. – прищучил меня кисляйский кинодокументалист. – Я через «колючку» не лезу, ракеты не высматриваю, я типичную открытую всем жизнь России хочу показать главе государства. Кто и почему отгораживает его от горькой правды нашего существования?.. Мы в какое время живем?..

Белькову не возразишь. Ему можно только задать вопрос… В чем правда, демократия, брат Казьмич? В Конституции? Но если послания не доходят даже до ее гаранта…Анатолий СТАРУХИН,
соб. корр. «Трибуны» – для «Коммуны».
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.