Общество
Дороги, которые мы выбираем. Доцент во «челночестве»
14.12.2005 00:00
Если бы Вячеславу Красову, доценту Воронежского университета, кто-нибудь сказал, что придется «опуститься в низы» и торговать на рынках, он счел бы это неуместной шуткой. Но – пришлось. И в Воронеже, и даже за пределами России – в Польше. Самое интересное – у доцента, в общем-то, получалось. Особых секретов здесь нет: проявляй усердие, вникай в детали, смотри в оба. Не выпендривайся – и люди ответят тебе тем же. До сих пор торговцы шинами на авторынке встречают Красова фразами типа: «Доцент, ты что филонишь? Ну-ка, становись...
Уважаемые читатели! В двух предыдущих номерах «Воронежской недели» вы ознакомились с материалами нашего автора Вячеслава Красова. За небольшое путешествие под руководством этого умелого гида перед нами открылись дороги Германии, Голландии, Сирии и Ирака. Сегодня автор предлагает вашему вниманию заключительную публикацию из этой серии и зовет вас с собой в Польшу.
Если бы мне, доценту Воронежского государственного университета, кто-нибудь сказал, что придется «опуститься в низы» и торговать на рынках, я счел бы это неуместной шуткой. Но – пришлось. И в Воронеже, и даже за пределами России – в Польше. Самое интересное – у меня, в общем-то, получалось. Особых секретов здесь нет – проявляй усердие, вникай в детали, смотри в оба. Не выпендривайся – и люди ответят тебе тем же. До сих пор торговцы шинами на авторынке встречают меня фразами типа: «Доцент, ты что филонишь? Ну-ка, становись, работай!» Считают за своего!
На польские рынки я попал благодаря Нине Федоровне (шерше ля фам!). С ней меня познакомил известный коммуновец Владимир Соломахин. Нина была «челночницей» со стажем. Прошла Румынию, Китай, в ближайших планах была поездка в Польшу. Она попросила денег в долг на закупку необходимых товаров и предложила мне тоже «прокатиться». В то время (начало девяностых годов) польский злотый стал конвертируемым, а наш рубль «падал». И когда открыли границы, предприимчивые россияне стали обзаводиться валютой, продавая свои товары в Польше и обменивая вырученные злотые на доллары. Везли из России электроприборы, различные хозтовары. Большим спросом у поляков пользовались деревообделочные станки, американский спирт «Роял» в литровых бутылках, сигареты, легкие дачные комплекты мебели из пластмассы и многое другое.
Работа «челнока» исключительно тяжела. Почем «фунт лиха» я ощутил уже в первый день при погрузке в общий вагон поезда Воронеж – Москва. Представляете – группа в двадцать пять человек. Многие из них сразу кинулись внутрь занимать места. Другие – с вещами вслед. Освободившиеся от ноши люди, выходящие за другой порцией багажа, сталкиваются с теми, кто заходит с сумками. Теснота, давка, крик, ругань! После поклажи надо втащить еще тележки и пристроить их в узком пространстве вагона. Содом и Гоморра! В «связке» со мной кроме Нины – еще одна женщина, Татьяна, старшая нашей группы. У каждой, как и у меня – сотни килограммов груза. Нина на беду сломала себе руку перед самым отъездом. Она была с вещами на перроне, а Татьяна принимала груз в вагоне. Я надрывался с сумками и чемоданами. Много раз с огромным трудом втискивался в вагон и выдирался из него.
И вот наконец дошла очередь до тележек. К этому времени опытная, не раз бывавшая в таких переделках мужская половина группы уже закончила операцию и восседала среди вещей. Их тележки были очень умело, можно сказать, профессионально размещены под самым потолком, образуя многослойную металлическую сцепку. Я полез со своей тележкой наверх и услышал страстно ожидаемое: «Новичок… Сейчас навернется!» Но не тут-то было! Парень я был ловкий и выносливый – удачно закрепил сначала одну, потом и остальные две тележки.
Итак, первый блин оказался не комом. Но сколько таких «блинов», и еще более тяжелых, было до польского рынка! Что-то около десятка. Особенно досталось мне на Казанском вокзале.
Наш вагон оказался почти в конце состава. Тележку с вещами пришлось толкать к самому вокзалу, где нас ожидал автобус до Белорусского. Трижды я, выбиваясь из сил, проделывал нелегкий путь (от хвоста до состава) к автобусу. «Что ты там возишься? Опоздаем!» - возмущенно кричали попутчики. Но... никто не помог. Позже, перекуривая с ребятами, услышал: «Из-за чего так с бабами цацкаешься? Они тебе платят? Нет? Ты знаешь – здесь собес не в моде, у нас каждый за себя». Я тогда не был готов поступать по такому принципу, да и жизнь не раз его опровергала.
На Белорусском вокзале произошел случай, в котором женщина дала мне фору в самоотверженности. До отхода поезда на Варшаву оставалось чуть более пяти минут, когда Нина обнаружила отсутствие одного из своих чемоданов – он остался у здания вокзала. У Нины – рука в гипсе, бежать за чемоданом надо мне. Но это значит – рисковать многим. И я заколебался. «Теперь уж ничего не сделаешь», - смирилась Нина. Вдруг Татьяна срывается с места и бежит в хвост состава. «Что ж теперь будет?» - волнуемся мы. Поезд тронулся, а Татьяны все нет. Наконец, минут через пятнадцать из соседнего вагона появляется наша спутница. С чемоданом! Нашей радости не было предела.
Наплывает следующий план. Мы с Ниной сидим в купе поезда Москва – Варшава на пограничной станции. Вагон «шерстит» специальная «черная» бригада польских таможенников – ищут спирт, сигареты и все остальное, запрещенное к ввозу. Излишки спиртного есть и у нас с Ниной. Мы находимся в напряженном ожидании и ловим каждый новый звук. В соседнем купе – Татьяна. Оттуда раздается бутылочный звон – «Рояль» обнаружен и конфискуется. То же самое происходит и у других соседей. Сейчас зайдут к нам!
Немного спустя открывается дверь, и в купе появляется сам бригадир «черных», мужчина лет сорока. Он вежливо представляется и вот-вот начнет опрос. Откуда у меня в этот момент взялась спокойная наглость? Я, опережая все вопросы, говорю: «А у нас уже были!». Бригадир наметанным взглядом осмотрел купе, что-то про себя решил и, попрощавшись, медленно вышел. У нас отлегло от сердца. И тут заглядывает в дверь оставшаяся без спирта Татьяна. «Это почему же – у всех отбирают, а к вам никто даже не заходил?» - громко, с расчетом на уши таможенников вопрошает она. Я обалдел от изумления. Вот она – неизбывная зависть русского человека, которому плохо оттого, что другому хорошо. Было очень большое желание послать ее подальше, но я ограничился тем, что быстро подошел и закрыл дверь перед ее носом.
И вот перед нами – утренняя Варшава. Но сейчас не до архитектурных красот. Вновь разгрузка из вагонов, полукилометровый марш-бросок с колясками и погрузка на автобус, идущий в Торунь, город километрах в двухстах на северо-запад от Варшавы. Во время пути появилась возможность немного осмотреться. По обеим сторонам дороги, вплоть до кромки леса, мелькают аккуратные постройки и прямоугольники примыкающих к ним старательно возделанных полей. Проносится незнакомая нам жизнь… Скоро мы с ней познакомимся поближе.
В Торуни разместились в каком-то общежитии. В тот же день «опробовали» местный рынок, на котором вместо ожидаемой понесли первые потери. Сложив вещи в кучу, мы приставили к ней дозорного – симпатичную молодую девушку Машу, а сами бросились заниматься места. Вернувшись, многие, и я в том числе, обнаружили, что сумок стало заметно меньше. Часть их попала в руки шныряющих вокруг рыночных воров. Можно было совершенно ясно представить, как все происходило.
Маше надоело всматриваться в лежащую перед ней абсолютно неромантичную, неподвижную гору багажа, и она на мгновение обратила свои взоры на проходящих мимо молодых поляков. Этого было достаточно, чтобы вещам «приделали ноги». Сами понимаете, мы были очень злы и говорили Маше почти все, что о ней думаем. А она только смущенно притупляла свои очаровательные глаза и молчала. Ну что с нее можно было взять?
На следующий день торговля шла уже более успешно. У меня хорошо «уходили» терки, миниатюрные наборы инструментов, детские летние кепки и другая мелочь. Но вот мой основной «козырь» - деревообрабатывающий станок стоял намертво. Надо было что-то придумать. Я попросил Нину посмотреть за товаром, а сам пошел по рынку. Смотрю – один парень продает точно такой же станок. «Сколько стоит?» – спросил я. «Два миллиона триста тысяч злотых» - ответил продавец. Мы разговорились. Оказалось, Юра – из Риги, бывший военный. Станки в Польшу возит уже давно, хорошо их знает. Неплохо говорит по-польски.
Я предложил ему комбинацию – вместе продать мой станок на сто тысяч дешевле, чем у него. При этом он получает двести тысяч комиссионных. Юра согласился. Мы перетащили части станка к нему. Вскоре появился и покупатель. Юра действовал артистически: быстро собрал станок, объяснил его действие, говорил красноречиво и убедительно. Поляк явно проникся к нему уважением и легко расстался с требуемой суммой. Мы с Юрой обменялись адресами и разошлись, довольные друг другом.
В то время в Польше разбойничали многочисленные стаи рэкетиров. От вымогательства этих наглых шакалов «челноки» были практически беззащитны. Польские власти не реагировали на творимые беззакония, предоставляя русским самим разбираться между собой. Тем самым они давали рэкетирам решающее преимущество. Не избежала встречи с рэкетом и наша группа.
Накануне Маша и ее подруга Ира очень долго беседовали с двумя подошедшими к ним симпатичными молодыми людьми. Милые простушки, рассчитывая на дальнейшее продолжение знакомства, доверчиво рассказали парням все о нашей группе: откуда мы, сколько дней торгуем, когда уезжаем, сколько мужчин в группе и т.д. На следующий день к концу дня хлопцы появились снова. Но уже в другом обличье. Подошли к самому крупному из наших ребят Женьке.
- Ну, ты, тяжеловес! Быстро собери с группы два миллиона злотых. Да не дури, а то будут неприятности!
Женя «наложил в штаны» и с трясущимися губами пошел собирать дань. К счастью, у нас нашлись и боевые ребята. От одного к другому они передали: «У нас рэкетиры. Выходим на них все вместе!». Я взял ножовку и тоже вышел. Начался разговор, который вел Игорь:
- Денег у нас нет – торговля идет плохо. Хотите «постебаться», мы не против!
Любители легкой наживы поняли, что ситуация складывается явно не в их пользу, и дали «задний ход».
- Вы что, собираетесь нам шеи пилить?.. Ладно. Сегодня у нас один разговор, но завтра будет другой! Так просто вы отсюда не уедете!
Рэкетиры ушли. Но и нам оставаться дальше в Торуни не было резона. Вечером того же дня мы возвратились в Варшаву, чтобы на тамошнем рынке распродать остатки. Ночь провели на вокзале, спали по очереди. Нина рассказывала потом, что когда я спал, и она дежурила, подходила всякая шпана, просила денег. Но у Нины огромный жизненный опыт, ее на мякине не проведешь. «Отбрехалась», - резюмировала она исход этих эпизодов.
Скопище людей на варшавском рынке произвело сильное впечатление. Под торговые места использовался огромный стадион. Прилегающая к нему территория и верхняя окаймляющая площадка была отдана многочисленным павильонам и палаткам. Кто из торгующих не умещался наверху, спускались ниже на свободные трибуны. Здесь одновременно находились десятки тысяч человек.
Отторговавшись на этом чудо-рынке до обеда, мы «скинули» оптовикам за полцены оставшийся товар. Кончалась виза, и надо было отправляться в обратный путь. В вагоне поезда ко мне подсел Вадим, шеф постоянной бригады челноков, объехавший не одну страну. «Слушай, Слава. Мы тут посматривали за тобой. Ты нам подходишь. Поедем в следующий раз вместе!». Воспользоваться лестным приглашением я так и не смог. Все-таки постоянные «челночные» перегрузки не всем по плечу.
Вячеслав Красов.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
