Общество
Два года репрессий унесли жизни не менее 15 тысяч воронежцев
29.08.2006 00:00
В преддверии Дня памяти жертв политических репрессий в Бобровском районе минутой молчания помянули невинно убиенных. На окраине села Лушниковка, у кромки леса, есть гранитная глыба с православным крестом. Четыре года назад она обозначила место захоронения узников Бобровской тюрьмы, приговоренных в высшей мере по пресловутой 58-й статье Уголовного кодекса РСФСР. До сих пор доподлинно не известно...
Боль и память
В преддверии Дня памяти жертв политических репрессий в Бобровском районе минутой молчания помянули невинно убиенных
На окраине бобровского села Лушниковка, у кромки леса, есть гранитная глыба с православным крестом. Четыре года назад она обозначила место захоронения узников Бобровской тюрьмы, приговоренных в высшей мере по пресловутой 58-й статье Уголовного кодекса РСФСР.
До сих пор доподлинно неизвестно, сколько их было. По спискам, предоставленным в свое время Воронежской областной прокуратурой, значатся 500 расстрелянных в 1937-1938 годах, 140 из них – жители Бобровского района. Но это – неполные списки.
Боброву довелось взять на себя эту тяжкую память: исторически здесь располагалась тюрьма, и именно здесь действовала одна из образованных на территории Воронежской области оперативных групп, занимавшихся приведением в исполнение приговоров тройки НКВД.
– По воспоминаниям старожилов, в песчаные карьеры, находившиеся близ села Лушниковка, в начале 60-х свозили останки расстрелянных, обнаруженных случайно при строительстве жилого дома, – говорит руководитель муниципального районного архива Надежда Капустина. – Возили тайно, три ночи подряд. Экскаваторщик, который копал котлован под тот дом, жив, но до сих пор отказывается говорить на эту тему. В Бобровском районе есть еще одно захоронение, близ местечка Зеленый луг. Туда тоже свозили останки расстрелянных, но уже в 70-х годах, когда нашли их при строительстве во дворе местного отделения милиции, вывезли и, говорят, просто свалили в болото. Говорят также, что по тем захоронениям прошла дорога.
По рассказам Надежды Капустиной, последнюю партию расстрелянных замуровали там же, где и расстреливали, – в подвалах милиции, засыпав известкой. А на месте песчаного карьера в 1991 году руководство района распорядилось поставить памятный знак – символ мученичества, терпения и покаяния. За эти четыре года рядом появилось кладбище: дети репрессированных, десятки лет не знавшие, где покоятся останки их расстрелянных родителей, пожелали быть похороненными с ними рядом. Теперь это кладбище – как символ того, что горе и слезы миллионов людей жестокой волной прошли через десятки лет и несколько поколений.
Бобров стал одним из первых районных городов в России, где был установлен памятный знак в память о жертвах политических репрессий. Теперь сюда каждый год приезжают родственники репрессированных. Приходят школьники, руководители местной администрации, приезжают представители областной комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий и воронежского общества «Мемориал».
Воронежский пенсионер Александр Сергеевич Мухин привез к гранитному камню портрет деда – Федора Ивановича Позднякова, последнего священника местной Юдановской церкви (на снимке).
Он написал его по памяти и по рассказам – в августе 1938-го, когда деда расстреляли, ему было только четыре года. Вместе с ним приехали его двоюродные сестры – попросить прощения, поклониться памяти.
…Люди недолго стоят рядом с гранитным камнем. Заупокойная панихида по невинно убиенным. Короткий митинг и минута молчания на пронизывающем ветру. И у всех, даже у подростков, так мало знающих о том кошмарном времени, – неоспоримое ощущение памяти и предостережения будущему.
– Это дань покаяния и уважения к людям, невинно пострадавшим в годы репрессий, – говорит настоятель Митрофановского храма села Хреновое отец Алексей. – Мы приходим сюда, чтобы попросить у них прощения за ошибки наших предков, выносивших приговоры и вершившие казни, за весь народ, который не мог их отстоять. Мы совершаем покаянное служение, чтобы молодое поколение не выросло в безразличии. Мы не знаем многих имен, но Господь знает всех. Это наша история, наша боль и память.
У самого отца Алексея раскулачили прадеда – у него была мельница в грибановском селе Верхний Карачан. Найти хоть какие-то следы удалось совсем недавно – долгие годы родственники молчали и уносили память с собой в могилу, чтобы оградить детей от клейма потомков врага народа.
По словам председателя Воронежского общества «Мемориал» Вячеслава Битюцкого, в ходе репрессий 1937-1938 годов, по приблизительным подсчетам, в Воронежской области было уничтожено не менее 15 тысяч человек. Юлия САВЕЛЬЕВА.
Фото Елены ЛЕСНЫХ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
