Общество
Экспертиза «Коммуны». «Сделайте меня инвалидом»
30.03.2007 00:00
В России, по официальной статистике, – 15 миллионов инвалидов. Каждый десятый житель страны признан либо физически, либо душевно больным. В Воронежской области таких почти 300 тысяч человек. Председатель комитета Госдумы по труду и социальной политике Андрей Исаев вынужден был признать: «Проблема государственной поддержки инвалидов решена некачественно и на недостаточном уровне». Конечно...
Я с 1988 года нахожусь на пенсии. В июне 1991 года начало болеть сердце. Поначалу не обращал внимания, но в 1994 году пришлось лечь в больницу. С тех пор за десять лет попадал в разные стационары пять раз. Мой трудовой стаж – 45 лет, во время войны и после работал на совесть. Однако ко Дню Победы многим ветеранам выдали по 500 рублей, а меня обошли. Очень прошу «Коммуну» помочь мне в сборе документов, чтобы комиссия ВТЭК признала меня инвалидом. Они получают хорошо, и на эти деньги я хоть лекарства смогу себе покупать. Александр Ильич ПАРИНОВ,
житель поселка Боровое.
В России, по официальной статистике, – 15 миллионов инвалидов. Каждый десятый житель страны признан либо физически, либо душевно больным. В Воронежской области таких почти 300 тысяч человек. Причем вступить в это печальное сообщество стремятся все новые и новые граждане. Многим доводилось слышать, с какой гордостью некоторые пожилые люди, входя в транспорт, громко заявляют: «Я – инвалид!» Афиширование своих недугов – загадка русской души. А вот стремление многих граждан получить удостоверение инвалида разгадать можно.
Пару лет назад в главном бюро медико-социальной экспертизы (так теперь называется бывшая ВТЭК) по Воронежской области творилось нечто невообразимое. На костылях, с палочками, в инвалидных машинах стремились к дому №14 по улице Ворошилова люди. Задолго до начала рабочего дня они забивали не только единственный коридор МСЭ, но и все подступы к нему. Раздраженно переговаривались, ждали в многочасовых очередях. У кого-то не выдерживали нервы, и он силой пытался прорваться в кабинет экспертов. Безобразные сцены, ругань, вызовы «скорой» для оказания помощи падающим в обмороки. Когда раздражение и ярость больных людей перехлестывали через край, они звонили в редакцию, требовали приезда журналистов, чтобы те зафиксировали, «как врачи издеваются над народом».
Журналисты порой приезжали, однако издевательств обнаружить не удавалось. Более того, выяснялось, что врачи старались всеми силами уменьшить очереди. Подразделения службы, в соответствии с нормами, обязаны были за год освидетельствовать около 66 тысяч человек. Эксперты принимали по 75-80 тысяч. В прошлом году установили даже своеобразный рекорд – освидетельствовали 125 тысяч.
Понятно, что работа в таких условиях не исключает и ошибок. Но кто сможет работать лучше в такой стрессовой ситуации: сегодня служба МСЭ занимает втрое меньше площадей, чем ей полагается по нормам медицинских учреждений. Московское начальство федеральной службы готово выделить Воронежу уникальное оборудование, но ставить его некуда. Можно было бы принять толковых врачей на работу, но разместить их негде. Больше того, главному эксперту А.И.Филимонову уже намекают, что поскольку его учреждение федерального подчинения, то желательно поискать свои помещения, а не арендовать их у города. Можно подумать, что инвалиды на воронежскую улицу Ворошилова из других областей приезжают.
В 2004 году специалистами медико-социальной экспертизы по Воронежской области было переосвидетельствовано 94180 инвалидов: работающих – 57023, пенсионеров – 31281,
детей – 5876.
Но что за катаклизмы заставляют людей стремиться во врачебные кабинеты? Большую часть их числа и в прошлом году, и нынче составляли пенсионеры, у которых ухудшилось здоровье, и они, взяв в поликлиниках справки о перенесенных болезнях, двинулись в медико-социальную экспертизу, рассчитывая получить инвалидность. Вместе с ней – и прибавку к пенсии. По регламенту работы, эксперты МСЭ вообще не должны были бы принимать пенсионеров, поскольку изначально служба создавалась для освидетельствования только работавших людей, у которых либо ухудшилось состояние здоровья из-за профессиональной болезни, либо полученная на производстве травма привела к ограничению трудоспособности. Плюс к этому экспертиза могла решать судьбы больных детей и подростков, не имевших средств к существованию.
Тем не менее врачи-эксперты стали принимать и неработающих пенсионеров с направлениями из поликлиник. Сначала это было в виде исключения, а потом вошло в систему. Невозможно оказалось сдержать поток тысяч пожилых людей, желающих стать инвалидами и тем самым получить прибавку к нищенскому социальному пособию. Многочисленные, чрезвычайно усложненные законы, регламентирующие работу социальной сферы, сотни поправок, дополнений и исключений, вносимые в них, до того запутали вопросы соцобеспечения, что уже и самые опытные специалисты этих ведомств с трудом разбираются в ситуации. Почему так? Потому что система направлена не на то, чтобы облегчить старым и больным людям остаток дней, а на то, чтобы не дай Бог, эти люди лишний рубль из казны не получили. Обычная ситуация российской жизни: одни стараются не дать, другие стараются взять.
Выступающий накануне Дня социального работника министр Михаил Зурабов заявил, что в льготной медицинской помощи нуждается лишь каждый пятый из всех инвалидов страны. То есть, по его мнению, из 15 миллионов инвалидов 12 получили свой статус не за утерю трудоспособности, а лишь «по общему заболеванию» для излечения которого достаточно больничного листа. Из-за этого, попенял лже-инвалидам начальственный чиновник, «правительство не может построить систему адресной помощи всем нуждающимся». Что ж, такие откровения наглядно показывают специалисты какого уровня работают в нынешнем правительстве.
Словом, по мнению министра, миллионы сограждан являются для государства обузой и получают льготы не по заслугам. Если бы такие слова сказал министр или сенатор США, то ему после подобной тирады пришлось бы уходить в отставку. Но наш социальный министр непотопляем. Впрочем, нет смысла его обвинять, поскольку российское социальное (по крайней мере, по Конституции) государство фактически отказалось от улучшения благосостояния самых обездоленных слоев населения. Могут ли инвалиды и пенсионеры рассчитывать на достойную жизнь, если пособия и пенсии – ниже прожиточного минимума?
Политики, не моргнув глазом от стыда, говорят об улучшении жизни пожилых людей, и ни у кого не хватает мужества сказать, что сегодня российские инвалиды являются изгоями общества. В богатейшей стране сотни пожилых людей начинают свой день с обхода мусорных ящиков в надежде найти в них хоть что-нибудь для пропитания. Человек на костылях должен лично посетить с десяток чиновничьих кабинетов, чтобы получить необходимые справки. Потом с ворохом бумаг приехать на обследование в медэкспертизу, где, осмотрев несчастного и изучив результаты обследований, ему могут вынести издевательское заключение: здоров.
Потому что если раньше размер пенсии инвалида зависел от присвоенной ему группы, то с 1 января 2004 года, в соответствии с федеральным законом о трудовых пенсиях размер, их начали определять по «степени ограничения трудовой деятельности». Зачем это сделали? Затем, что, ужесточая возможность получения пенсии по инвалидности и максимально сокращая заботу о самых слабых и незащищенных людях, власть старается сэкономить деньги в госказне. Ведь они нужны на очередные выборы, на войну в Чечне, на прокорм прожорливых чиновников и депутатов.
– Мне кажется, в нашей стране социальная помощь населению ориентирована с определенными перекосами, – говорит главный эксперт медико-социальной экспертизы по Воронежской области Анатолий Филимонов. – Массовые обращения пенсионеров на освидетельствования возникли потому, что федеральные льготы инвалидов при всей их незначительности оказались выше пенсий по старости. В Европе любого инвалида стараются максимально быстро вернуть к нормальной жизни. У нас же региональные льготники-инвалиды всю жизнь вынуждены прозябать на свои мизерные пособия. Честно сказать, непонятен смысл введения степеней ограничения способностей к трудовой деятельности. Из-за этого только путаница возникла и правовая неразбериха. Зачем, например, пенсионеру определять степень ограничения труда, если он уже не трудится?!
Прав Анатолий Иванович. Введение степеней ограничения вызвало гнев и бессильную ярость тех, кто волею судьбы в молодом возрасте оказался выброшен на обочину жизни. При советской власти инвалидность распределялась по трем группам. Самая тяжелая первая, самая легкая – третья. В зависимости от этого назначалась и пенсия пострадавшему человеку. Однако несколько лет назад пришла в чью-то чиновничью голову мысль, что этого недостаточно, пусть, мол, бюрократические инструкции определяют, какой жизни инвалид достоин, а реалии этой жизни можно и не учитывать вовсе.
Сорокалетний экономист Павел Уваров после автокатастрофы остался без обеих ног. До пояса он по-прежнему физически крепок, руки действуют, на плечах ясная голова. Поэтому в справке об инвалидности в графе «степень ограничения способности к трудовой деятельности» ему и сделали надпись – «не имеется». По логике авторов закона, экономист не под землей в забое вкалывает, не у станка стоит – за письменным столом трудится. Значит для успешной работы ему необходимо только удобное кресло, хорошие протезы и транспортное средство. Так что, уважаемый гражданин Уваров, все это вы можете приобрести и начать трудиться, как абсолютно здоровый гражданин.
Павел Георгиевич и сам не хотел бы ни для кого обузой быть, но как ему спускаться каждый день с пятого этажа своего дома, в котором нет лифта? Как доехать до работы, если у него нет специальной машины для безногих людей? Где взять хорошие протезы, если в России они не выпускаются? Кстати, нормальных инвалидных колясок в нашей стране тоже не делают, а что касается автомобилей «Ока», то в нынешнем году получили от них ключи лишь 36 жителей области. Тех, кому они нужны, насчитывается 1700 человек.
Преклоняясь перед Европой и США, бездумно перенося в нашу действительность социальные и медицинские принципы иностранной жизни, мы забываем, что уровень развития российского общества, уровень отношения соотечественников друг к другу абсолютно иной, чем за рубежом. Мы даже сидя в роскошном «Мерседесе» вспоминаем дубинушку, которая «ухнет и сама пойдет». Пару дней назад разговорился с бывшим преподавателем воронежского института искусств Н.А.Дадыкиной, гостившей по приглашению английских друзей в Великобритании. Они предоставили российской пенсионерке возможность попутешествовать по стране.
– Меня просто потрясло, какой всеобщей заботой и вниманием окружены инвалиды в Англии, – вспоминает Надежда Андреевна. – У них нет проблем с получением различных пособий и выплат, нет трудностей с передвижением. Мало того, что транспорт приспособлен для свободного въезда колясок, так еще водитель или кондуктор обязательно помогут немощному человеку, улыбнутся ему, пожелают всего доброго. Каждый день наблюдая такие картины, я вспоминала, с какой ненавистью и злобой встречают инвалидов и ветеранов водители воронежских автобусов. Сердцу больно становится!
Словом, доведись Павке Корчагину жить в сегодняшней России, его бы тоже признали вполне трудоспособным. Мало ли, что пишешь книги вслепую и по трафарету: если пишешь – значит, работаешь. Поэтому нечего на койке валяться, вставай, боец Корчагин, и в контору двигай. Давайте подумаем: разве не издевательски для многих тысяч инвалидов звучит требование регулярного переосвидетельствования?
Чтобы получать не такие уж великие деньги, безрукий инвалид раз в два года обязан предъявлять докторам МСЭ свои культи. Видимо, по логике законодателей, может явиться чудо, и отрезанные по локоть руки вырастут вновь. «Дело не в чуде, – объясняют свою позицию эксперты. – Конструкции протезов совершенствуются, и наш инвалид за эти годы может приобрести такие, которые практически заменят утраченные конечности. Если это происходит, человеку должна быть установлена более легкая группа инвалидности».
Не обвиняйте врачей МСЭ в жестокости. Они лишь законы государства выполняют, а у нашего государства, как известно, политика двойных стандартов. Недавно пришли в редакцию «Коммуны» матери трех подростков, которых обвинили в убийстве женщины. Они рассказали, что главным свидетелем на суде со стороны обвинения выступил 33-летний гражданин, которому еще в 1998 году был поставлен диагноз «параноидальная шизофрения, тревожно-депрессивный синдром». Почему такой уникальный свидетель заслужил доверие суда – это вопрос к квалификационной коллегии судей.
Нас в данном случае интересует другое – почему не переосвидетельствуется больной человек, если специалисты психдиспансера утверждают, что в настоящее время он симулирует свою болезнь. Оказывается, в соответствии с постановлением Правительства переосвидетельствование может быть проведено только по письменному заявлению самого инвалида. Вот ведь какая трогательная забота о психах. Так что не пробуйте государство призвать к ответу – тут же весь прокурорско-судейско-чиновничий аппарат встанет на защиту власти. И она сделает максимум возможного, чтобы не признать себя виновной.
Впервые признаны инвалидами
Группы населенияГоды
20032004
работающие граждане 11342 11584
пенсионеры 7401 14941
дети 1198 1059
Ежегодно от 130 до 180 тысяч россиян попадают в автоаварии и становятся инвалидами. Что делает государство для прекращения войны на дорогах? Практически ничего.
Власть не хочет жестко, раз и навсегда, пресечь появление пьяных за рулем, не может справиться с коррупцией в органах ГАИ и лихачеством на автомагистралях. Сотни тысяч россиян становятся инвалидами, проживая в ветхом и аварийном жилье. Несчастные квартиросъемщики годами могут указывать на нарушения градостроительных и санитарно-гигиенических норм, но чиновники лишь в редчайших случаях признают свою вину. Миллионы граждан становятся больными вследствие употребления некачественной воды и проживания в загазованной атмосфере городов. Денег на строительство водопроводов, очистных сооружений, окружных дорог не находится.
В Воронеже, например, в угоду хозяевам частно-чадящих автобусов, привезенных со свалок всей Европы, уничтожили свой экологически чистый городской транспорт. Отвечать за это некому, так же, как и платить страдающим людям за тяжесть «общих заболеваний».
Бойко-напористый председатель комитета Госдумы по труду и социальной политике Андрей Исаев после провала закона по монетизации льгот вынужден был признать: «Проблема государственной поддержки инвалидов решена некачественно и на недостаточном уровне». Конечно, о каком качестве говорить, когда после введения антинародного закона программа обеспечения инвалидов спецавтомобилями и другой реабилитационной техникой практически свернута. Не известно даже, кто будет отвечать теперь за ее реализацию. В бюджете прошлого года на программу было выделено 2,5 миллиарда рублей, в нынешнем – 393 миллиона, то есть почти в семь раз меньше. Так что дальнейшее существование программы – под большим вопросом.
Полагаю, что такая информация радости воронежским инвалидам вовсе не добавит. Борис ВАУЛИН.
Фото Олега ПОЛЕХИНА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна
