Общество
Фотовыставки. Клеймо «враг народа» – страшнее тюрьмы
27.04.2006 00:00
В Воронежском музее-диораме открыта выставка фотографий, посвященная жертвам политических репрессий. Ее организовало историко-просветительское общество «Мемориал». На открытии выставки о своей нелегкой жизни рассказывал Борис Окунев, бывший узник сталинских лагерей. «Во время войны нашу семью эвакуировали в Сибирь. Воронеж был разрушен и пришлось остаться в Томске, где я и учился. Начало моей учебы – время политической кампании в стране, когда пытались подчинить влиянию партии литературу и искусство, – так начал повествование о своей...
Недавно в Воронежском музее-диораме была открыта выставка фотографий, посвященная жертвам политических репрессий. Ее организовало историко-просветительское общество «Мемориал». На открытии выставки о своей нелегкой жизни рассказывал Борис Окунев, бывший узник сталинских лагерей.
– Во время войны нашу семью эвакуировали в Сибирь. Воронеж был разрушен и пришлось остаться в Томске, где я и учился. Начало моей учебы – время политической кампании в стране, когда пытались подчинить влиянию партии литературу и искусство, – так начал повествование о своей судьбе Борис Окунев.
После того, как на страницах «Правды» был опубликован доклад Жданова, в котором особенно больно задевали Ахматову и Зощенко, у Окунева спросили его мнение. «Доклад жестокий», – так ответил Борис. Но в тот момент он даже и не подозревал, что это была провокация.
– И дан был ход репрессиям, – продолжает Окунев. – Меня искусственно причислили к несуществующему подпольному центру, в котором находились еще два человека. Мы даже не были знакомы друг с другом, но нас обманом постоянно сводили вместе. И в конце концов нас арестовали.
В следственной тюрьме Томска условия содержания были страшные – людей лишили сна: ночью допросы, а днем спать запрещено. Началось давление – провоцировали на дачу ложных показаний. В это время Борис сочинял стихи.
Под мощным давлением Борис Окунев не выдержал и сдался. После суда ему дали пять лет.
– Первый год я провел в Томске, а потом – в Казахстане. За кусок хлеба мы добывали медную руду. Жили в бараках с зарешеченными окнами, на ночь нас запирали. И никаких контактов с близкими – разрешалось только отправлять два письма в год.
После пяти лет Окунев вышел на свободу, которая была ему не в радость. «Враг народа» – это клеймо не давало возможности жить дальше. Борис говорит, что морально ему было даже тяжелее, чем в тюрьме:
– А после смерти Сталина я попал под амнистию. Переехал в Воронеж, где стал заниматься вопросом образования. Поступил в университет, потом в аспирантуру. Позже преподавал в институте искусств.
После выхода на пенсию Борис Гдальевич стал работать над поэмой, в которой рассказал о пережитом, о времени и о себе. Наталья Коптелова.
Фото автора.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
