Общество

Истории из жизни. Студенческие байки

Долгие годы работая в геологии, я был свидетелем многих любопытных историй, забавных случаев. Привожу самые короткие из них.

Долгие годы работая в геологии, я был свидетелем многих любопытных историй, забавных случаев. Привожу самые короткие из них, не забывая об ограниченности газетной площади.

Партизанское

Летом студенты многих геологических факультетов вузов страны, в том числе и ВГУ, выезжают на учебную практику в Крым – в район Бахчисарая, сел Партизанское, Бодрок… Происходит это и сейчас, так было (страшно сказать!) и полвека назад.

Крым – это классический полигон для обучения студентов геологических специальностей – геологов, геофизиков, гидрогеологов. Здесь широкий спектр стратиграфических горизонтов (слоев разновозрастных пород) с окаменелыми остатками (фауной) живших давным-давно организмов, с разнообразными типами рельефа, тектоникой и гидрорежимом, с целым рядом полезных ископаемых. Не соскучишься!

Маршруты были нелегкими: десятки раз за день взгромоздиться в жару на квесты (поднятия осадочных пород) – и небо в овчинку кажется.

А к вечеру, отдохнув от всех этих трудов праведных, горланили популярные геологические песни под гитару:

Там квесты датские так высоки,
В оврагах мутные текут ручьи.
Там только «таврика» и мергеля,
В колючках острых вся земля…

Из Партизанского мы частенько ходили за несколько километров в обсерваторию – туда вела асфальтовая дорога. В отличие от геологов-геофизиков, астрофизики питались несравненно лучше – все-таки там бывали иностранцы! В их буфете можно было купить то, чего в нашей походной столовой и близко не было.

Со своей базы в Партизанском мы ездили на неделю в Керчь: мыс Тархан, гора Митридат, карьер по добыче железных руд, обогатительная фабрика. Жара, плохо с водой…

А вечером, выпив дешевого бочкового мускателя, развлекались кто как мог. Гуляли с девушками, корчили из себя бывалых, затягивались сигаретами:

Так проходят все дни в угаре пьяном –
Топим горе в вине по ресторанам.
Бокал шампанского и джаза стон унылый…
Так проходят все дни вплоть до могилы.

В то время мы из-под полы читали Хемингуэя. О каких ресторанах могла идти речь у бедных студентов? Чебуречную бы осилить… Лишь для пижонства… А было-то нам всего по неполным девятнадцати…

Объяснительная

К нам на Аксуйскую шахту перешел Анатолий Морозов – лауреат конкурса поэтов-песенников Киргизии, бывший директор Дома культуры.

Поначалу он работал с кем-нибудь из опытных операторов-радиометристов, потом все освоил сам. Но однажды бес его попутал – написал «липу» в журнале опробования: торопился, не сверил данные. И был пойман с поличным своим шефом. Попросили его написать объяснительную, которую приводим здесь с небольшим сокращением:

Инженеру Леринману
объяснять подробно стану,
Как случилась эта проза.
Оператор А.Морозов.
Чтобы впредь на это дело
Люди с первого отдела
Не косились – мол, история сомнительная –
Объяснительная.
…А позавчера, признаться,
(Тут уж некуда податься),
Записал в журнал – да зря –
Метра три от «фонаря».
Там действительно на фоне показания…
Я считаю, это дело
Не для первого отдела…
По заслугам жду с томленьем наказания.

Конечно, такому поэту лучше все-таки работать подальше от урановой шахты…

Пусть благодарит судьбу Анатолий, что начальник шахты спустил это дело на тормозах.

Шкуро и Махно

Недавно начальником режимного отдела Киргизского уранового горнорудного комбината был назначен бывший чекист по фамилии Шкуро, который сразу же по вступлении в должность начал закручивать гайки в вопросах соблюдения секретности, а также дисциплины, порядка и т.п. В частности, он запретил въезд во двор управления всех без исключения автомобилей, кроме высшего руководства.

Но однажды, возвратившись из отпуска и ничего не зная об этом, бравый старший инженер отдела техники безопасности лихо поставил свою «Волгу» во дворе, по которому как раз в это время прохаживался неугомонный шеф режимников.

- А вы почему ставите тут свою машину? – спросил он со скрытой угрозой в голосе.

- Всегда ставил и сейчас ставлю! А вы, собственно, кто такой?

- Я – Шкуро!

- А я – Махно! – и старший инженер ничтоже сумняшеся стремительно удалился в здание управления, оставив стоять с открытым ртом оторопевшего главного режимника.

Хромой армянин

Рудоуправления-8 Киргизского уранового комбината МСМ называли попросту – «восьмерка». Оно располагалось у озера Иссык-Куль, у подножья хребта Терскей-Ала-Тоо. Там были штольни, где велась добыча урана, залегающего в углях.

Это был типичный соцгород с типовой инфраструктурой: дворец спорта, дом культуры, корт для хоккея с шайбой, гостиница, магазины, мастерские т.п. А население в таком городке – всего-то несколько тысяч человек. Денег на уран не жалели.

Соцгород, как и повсюду до начала 60-х годов, был за колючей проволокой.

Первое время директором «восьмерки» был Зарапетян. Ранее он возглавлял урановую отрасль в Таджикистане: мой более старший коллега геолог Похилько однажды был свидетелем его разговора с Берией – Зарапетян просил помочь бульдозерами. И уже той же ночью они, словно по щучьему велению, были на площадке рудника…

Зарапетян никогда не предъявлял свой пропуск, проходя через вахту: все его знали и боялись…

Но однажды дорогу ему преградил охранник-киргиз:

- Стой! Ты куда?

- Я здесь хозяин.

- Ничего не знаю. Мне начальник сказал: никого без пропуска не пускай, кроме хромого армянина…

- Это я. Разве не видишь? – и Зарапетян прошелся перед ним, прихрамывая.

Тот почесал затылок и... пропустил.

А на следующий день начальник караула там уже не работал…