Общество
История Великой Отечественной войны. Операция на Верхнем Дону
16.01.2008 09:15
Острогожско-Россошанская операция 1943 года, наступательная операция войск Воронежского фронта (командование генерал-лейтенант Ф.И.Голиков), проведена совместно с 6-й армией Юго-Западного фронта 13–27 января, в ходе общего наступления Советской армии зимой 1942-43гг. в период Великой Отечественной войны.
(Продолжение. Начало в «Воронежской неделе» № 2 от 10 января 2008г.).
В результате 11-дневных наступательных боев 6-я армия Юго-Западного фронта в составе 15-го СК (350-я, 172-я, 267-я сд) с 115-й ТБр, 212-м ТП прорвала оборону противника на фронте Высочанковка, Марковка (Ново-Марковка) протяжением 28 км и, выполнив поставленную задачу, вышла на указанный ей рубеж: Покровское, Тарасовка, Маньковка, Грицаевка, Гайдуковка, продвинулась вглубь временно оккупированной противником территории на 110 – 120 км. Темпы продвижения войск составляли: 350-я сд – 9 км, 172-я сд – 8,2 км, 267-я сд – 7,7 км в сутки. За время боев войсками армии были разгромлены: 619-й учебный полк (немцев), 140-й МП – 27-й ТД, 27-й танковый батальон, 127-й саперный батальон; нанесено большое поражение 320-й пд (немцев), 393-му штурмовому батальону, 617-му, 619-му пп – 382-й пд (немцев), 27-му ТП – 19-й ТД.
За время боев войсками было уничтожено до 10 тыс. солдат и офицеров противника, 100 станковых пулеметов, 70 минометов, 90 орудий, 21 танк, 15 самолетов, 450 автомашин, 12 бронемашин, 3 железнодорожных эшелона, 6 складов с военным имуществом, ангар с материальной частью, подбито 2 бронепоезда, 2 паровоза. Были захвачены трофеи: 1235 солдат и офицеров противника, 86 станковых пулеметов, 175 минометов, 234 автомашины, 27 разных складов, 200 км кабеля, 24 танка, 119 орудий, 4259 винтовок, 282 ручных пулемета, 61 ПТР, 5 632 985 винтовочных патронов, 81 988 мин, 195 727 снарядов, 384 556 ручных гранат. Войсками 6-й армии было освобождено до 230 населенных пунктов, в том числе 5 районных центров.
Немецкие солдаты сдаются в плен. Воронежский фронт. Январь 1943 года.
В ходе Россошанско-Острогожской наступательной операции 40-я армия Воронежского фронта под командованием генерал-майора К.С. Москаленко нанесла сокрушительное поражение 2-й венгерской армии и ряду частей и соединений 2-й немецкой армии.
В течение уже первого дня советского наступления линия обороны 2-й венгерской армии была прорвана на нескольких участках; войска 40-й армии продвинулись вперед на расстояние от 4 до 10 км. Наступление советских войск явилось полной неожиданностью для немецко-венгерского командования. Взятый в плен начальник артиллерии 3-го венгерского корпуса генерал Деше отмечал: «Мы думали, что это наступление небольшого масштаба... Полагали, что это наступление будет только на юге. Удара севернее не ожидали. К моменту пленения это была дезорганизованная масса пехотинцев и артиллеристов. Из всего корпуса осталось до 3 тыс. человек, остальные разошлись мелкими группами неизвестно куда». Вот что писал о первом дне наступления советских войск в своем дневнике командующий 2-й венгерской армией генерал Г. Яни: «В течение дня стало очевидным, что: а) надежды на восстановление первоначальной линии фронта нет; б) устоять в данной ситуации невозможно (истощение войск, необыкновенный холод); в) планомерный отход едва ли возможен; г) также в случае окружения нельзя ожидать, что мы сможем продержаться долгое время, т.к. для этого мы материально не обеспечены». Доктор Йожеф Эргедьи так описывал эти события: «На нас повернули танки, много танков. Невозможно было держать оборону, иначе нас окружили бы и уничтожили. Кого не успели взять в плен, те отходили в сторону Воронежа. Но это было не отступление, это было бегство. Было ужасно». Пленный венгерский солдат рассказывал о начале советского наступления: «В 10 часов заговорила адская машина. Сердце остановилось. Все бежали куда могли. Кругом бушует море дыма. 15–20 самолетов бомбили нас. Дрожит земля, кровь покрывает землю. Хрип смерти заполняет минуты затишья, а потом снова начинается ад, дым, огонь, взрывы».
Венгерские солдаты были сильно деморализованы. В армейском политдонесении по 40-й армии констатировалось: «Первые же дни зимнего наступления показали правильность вывода ПОАРМА о политико-моральном состоянии венгерских частей и показали результаты нашей работы по разложению войск противника. В первые 2 – 3 дня наступления сдалось в плен более 5000 солдат и офицеров 6-й и 9-й венгерских пд. Большинство пленных предъявили наши листовки с пропусками и заявили, что слушали наши передачи». Только за 4 первых дня наступления, считая с разведки боем 12 января, частями 141-й сд, которая в обороне систематически при помощи ОЗУ, рупоров, листовок агитировала солдат и офицеров противостоящих частей врага за переход на нашу сторону, было взято в плен 2202 венгерских солдат и офицеров. Это дало основание политорганам еще больше активизировать работу по морально-политическому разложению противника: только 15.1.43 г. самолетами было распространено среди войск противника 116 тыс. листовок. 7-м отделением ПОАРМА было выпущено 3 оперативных листовки с обращением офицеров, 800 солдат и пленных артиллеристов к солдатам и офицерам венгерской армии. О результативности подрывной работы и степени деморализации войск противника мог свидетельствовать такой эпизод: 15.1.43 группа бойцов захватила в плен 73 мадьяр, среди которых был один офицер. Командир группы приказал мадьярскому офицеру построить пленных, что и было выполнено. Затем офицер на венгерском языке подал своим солдатам команду: «Под охраной русских автоматчиков на восток – марш!». Возглавив колонну, он повел своих солдат в плен.
В венгерской газете «NEPSZAVA» (от 18 января 2003 г.), так описывали эти события, широко используя свидетельства очевидцев: «14 января вечером на 200-километровом венгерском фронте развернулась трагедия. 17 января армия была рассечена на 2 части. Густаву Яни поступали апокалипсические сообщения примерно такого плана: Харш Ласло, командир батальона, сообщал: «Противник атакует большими силами. На моих позициях горы трупов высотой 1 метр. Мои силы закончились, позиции защищать не с кем». Капитан Паркани Ласло писал: «Целую ночь отступали при 30-градусном морозе, совершая марш. Многие потеряли рассудок из-за голода, невыносимого мороза и перенапряжения физических сил, засыпали стоя и падали замерзшие, как срубленное дерево». Майор генштаба Керн Карой писал: «Изможденные, сумасшедшие люди находятся вокруг нас. Мы тащимся среди них. Один из солдат снял китель и со словами: «Я иду к маме» полуголый пошел с дороги в заснеженную степь. А другой, показывая рукой на русские дома, спрашивал: “Это уже DEVECSER?” (местечко в Венгрии – С.Ф.)». Таким образом, это был в полном смысле разгром; но он только еще начинался.
Так спасались оккупанты от русских морозов. Между Доном и Волгой. Январь 1943 года.
То, что происходило со 2-й венгерской армией в эти январские дни 1943 г., действительно нельзя было назвать отступлением – это было паническое бегство дезорганизованных подразделений и деморализованных людей. Генерал-полковник Дальноки Верешш Лайош писал об этом отступлении: «Состав вырвавшихся войск постоянно менялся, место ушедших вперед и отставших постоянно занимали новые группы. Численность некоторых групп была 800 – 1000 чел. ...Путь группы до места сбора и переформирования этих войск шел через разгромленное поле битвы, картина которого превосходила все воображение. Увиденный ужас был даже хуже наполеоновского отступления. На улицах сел лежали замерзшие трупы, сани и расстрелянные машины преграждали дорогу. Среди расстрелянных немецких противотанковых пушек, автомобилей и грузовых машин лежали трупы лошадей, оставленные боекомплекты, останки человеческих тел указывали путь отступления. Экипаж расстрелянных русских танков, сгоревших дотла, лежал около танков или находился в той же позе, как в тот момент, когда термическая граната попала в него. Солдаты, лишенные одежды и обуви, укоризненным взглядом смотрели на небо, и кроме этого, в свистящем холодном ветре кружились сотни ворон, ожидающие пир. Вот это – ужас живых. Так влекла себя голодная и уставшая армия в сторону жизни. Пища состояла в основном из кусков мяса, вырезанных из ног лошадиных трупов, мерзлой капусты, супа, сваренного из морковки, а пили растопленный снег. Если они ели это около горевшего дома, то чувствовали себя счастливыми».
Отступление венгров представляло собой зрелище военной катастрофы. Части и подразделения превратились в дезорганизованные группы людей, переставших подчиняться приказам. В воспоминаниях Бортофои Сабо Ласло описывается одна из типичных сцен этих дней: «Масса людей уже крутилась на том же уровне, где мы стояли, там, где около минуты тому назад стояли мы. Зрелище было ужасное, как друг друга затаптывая, толкая, с воем отступали солдаты. Были такие, которые бросили свое оружие и рюкзаки, чтобы легче было бежать в глубоком снегу».
Начальник штаба 2-й венгерской армии генерал-майор Ковач в своем донесении – первом из полученных в Будапеште сообщений о разгроме - должен был признать, что «боевая мораль армии довольно снизилась. В материальном смысле нам конец. Спасены всего 6 орудий. Все остальное, вероятно, осталось лежать на поле боя... Большая часть зенитных орудий, как и остального вооружения, потеряна. Многочисленных раненых все же смогли спасти, из них, однако, многие страдают от обморожений. Вся армия отступает. В долине Оскола до сих пор собралось 17 000 человек, у которых еще оставалось оружие. Я не могу говорить о батальонах, потому что они больше не существуют. Мы можем только говорить о большом скопище людей! Многие солдаты без оружия. То, что я здесь пережил, было величайшим разочарованием моей жизни. До советского наступления каждый был героем, проводились операции, а затем, после того, как им удался прорыв у 4-го пехотного полка, все лопнуло, как мыльный пузырь...».
В хортистской Венгрии разгром 2-й венгерской армии назвали «Воронежским бедствием». Позднее западные историки утверждали: «Активному ведению кампании на Восточном фронте положила конец катастрофа под Воронежем в январе 1943 года, где Венгрия потеряла половину своих вооруженных сил и почти всю технику». Такого поражения венгерский королевский гонвед не знал за всю свою историю.
Одним из главных итогов наступления в Острогожско-Россошанской операции стал также полный разгром уцелевших в декабре 1942 г., после операции «Малый Сатурн», частей 8-й итальянской армии, что фактически означало выход Италии из войны на Советско-Германском фронте в качестве ведущего сателлита фашистской Германии. Еще незадолго до начала Острогожско-Россошанской операции многие итальянские солдаты, особенно из сравнительно боеспособных альпийских дивизий, были настроены, в общем и целом, достаточно оптимистично. Антонио Джирарделли, 20-летний солдат дивизии «Юлия», 10 ноября 1942 г. писал домой: «Русские боятся «Тридентины» и «Юлии» и поэтому не смеют нам мешать». В письме молодого унтер-офицера «Юлии» домой на Рождество 1942 г. говорилось: «Настроение бодрое, хотя перед нашими траншеями лежат трупы русских солдат. Они идут вперед …, а мы их бьем». Луиджи Тозелли из батальона «Мондови» 1-го ап дивизии «Кунеензе» в письме от 9 января 1943 г. успокаивал родных: «Не бойтесь, на Дону воюют, но не в нашем секторе. Здесь мы слышали стрельбу, все спокойно. Русские не смогут наступать, потому что мы здесь, и они боятся нас. Они зовут нас «итальянскими бандитами». Они тоже устали и часто они сами добровольно сдаются в плен». Еще один итальянец в письме, тоже датированном 9 января 1943 г., храбрился: «Если все здесь были бы альпийцами, враг не мог бы наступать ни метра даже зимой. Дивизия «Юлия» в течение 10 дней постоянных боев потеряла 89 солдат, а убила тысячи русских солдат». Наконец, автор еще одного письма от 9 января высказывал надежду на лучшее: «Надеюсь, чтобы все это закончится. Но мы, как говорят все альпийцы, должны бы победить, наш девиз «победить или погибнуть», но если это возможно, лучше жить, не так ли?».
Никто из авторов этих писем не увидел больше своей родной Италии: им не пришлось победить, им пришлось погибнуть в заснеженных донских степях.
Жестокое поражение, понесенное итальянскими войсками, открыло глаза многим солдатам и офицерам на то, кто является истинным врагом их родины, помогло осознать свою неправоту, вину перед советскими людьми. При этом и очевидцы событий, и историки отмечают гуманное, человечное отношение гражданского населения к отступавшим итальянцам. «...Местное население в самые ужасные моменты отступления было милосердным по отношению к погибающим нашим солдатам, - отмечает Франческо Валори. - И многие из них смогли выжить только благодаря самоотверженности и гуманному духу тех русских семьей, которые дали кров, хлеб, тепло умирающим во время отступления».
Ригони Стерн на вопрос «Как можно есть кашу с врагами в избе?» отвечал: «Просто. Я стучал в дверь, спрашивал разрешение войти, и они принимали меня. Тогда я не был для них врагом, я был голодным беднягой». «Наша война была агрессией. Мы нападали на других, и они просто защищали себя, - пишет он. - ... Русские были правы и воевали, чтобы защищать свою землю, свои дома и свои семьи. На другой стороне немцы воевали в честь Великого Рейха. Мы же, итальянцы, воевали ни за Муссолини, ни за Короля, мы пытались просто спасти себя».
Но спастись удалось немногим: под ударами советских войск почти десяток итальянских и немецких дивизий был буквально стерт с лица земли. «Летом 1942 200 поездов привезли альпийский корпус на русский фронт, весной 1943 только 13 маленьких поездов отвезли в Италию счастливых уцелевших», - писал Нуто Ревелли. Этому свидетельству можно верить: к моменту выхода из окружения 31 января 1943 г. в дивизии «Тридентина» осталось 6500 чел., в дивизии «Юлия» – 3200, дивизии «Кунеензе» – 1300, дивизии «Виченца» – 1000. Из всего альпийского корпуса спаслось лишь 13 350 чел. (по большей части из тыловых подразделений и интендантской службы), из них 7571 раненый и обмороженный.
Разгром альпийского корпуса стал последним звеном в бесславной судьбе итальянской 8-й армии, отправленной Муссолини в «Восточный поход».
Когда в конце февраля остатки АРМИР собрались в Гомеле, на перекличке выяснилось, что потери составили 84 830 человек личного состава, в том числе 3010 офицеров из 7130, 81 820 солдат из 221 875. Всего же за период боевых действий в России 8-я армия потеряла 132 875 человек (в том числе 74 830 чел. пленными: из этого количества вернуться на родину удалось 10 030 чел.). Это были самые большие потери Италии за время войны.
Сергей ФИЛОНЕНКО,
проректор Воронежского государственного аграрного университета, доктор исторических наук, профессор.
