Общество
К 60-летию Великой Победы. Опаленное детство (часть III)
26.02.2004 00:00
Месяц бежит за месяцем. Город на глазах преображается. На его улицах все меньше и меньше битого кирпича, щебня. Для восстановления используются все более или менее пригодные коробки зданий. На развалинах некоторых домов начертана клятва: «Из пепла пожарищ, из обломков развалин мы возродим тебя, родной Воронеж!» В развалинах одного дома, среди битого кирпича обнаружена фашистская брошюра «Штурм и оборона Воронежа». Ее автор – Густав Штебе. «Город как таковой не представляет в настоящее время никакой ценности», – утверждал этот нацистский...
Часть III
(Окончание. Начало в «Коммуне» за 7 и 8 апреля с.г.)
Месяц бежит за месяцем. Город на глазах преображается. На его улицах все меньше и меньше битого кирпича, щебня. Для восстановления используются все более или менее пригодные коробки зданий. На развалинах некоторых домов начертана клятва: «Из пепла пожарищ, из обломков развалин мы возродим тебя, родной Воронеж!»
В развалинах одного дома, среди битого кирпича обнаружена фашистская брошюра «Штурм и оборона Воронежа», ее автор – Густав Штебе. «Город как таковой не представляет в настоящее время никакой ценности – утверждал этот нацистский журналист. – Нужны будут десятки и десятки лет, чтобы его отстроить и начать новую жизнь».
Да, захватчики применяли самые жестокие, самые изуверские разрушительные методы – зверски бомбили наш город, варварски взрывали его, жгли, уничтожив почти 95 процентов жилого фонда. Однако в своих расчетах они жестоко просчитались. Словно сказочная птица Феникс, Воронеж вставал из пепла и развалин, чтобы стать еще лучше, еще краше.
По решению правительства он первоочередно восстанавливался в числе пятнадцати наиболее пострадавших в дни войны старейших российских городов. Жители Новосибирска посылали ему строительные материалы, продовольствие, промышленные товары первой необходимости. Братскую руку помощи воронежцам протянули трудящиеся Тамбовской, Куйбышевской, Читинской областей. Друг за другом к работе в родном городе приступили возвратившиеся из эвакуации заводы и фабрики. К выпуску пневматических молотов приступил завод имени Калинина, к ремонту паровозов – завод имени Дзержинского, к ремонту вагонов – завод имени Тельмана.
Был восстановлен драматический театр. Летом 1942-го немецкая бомба угодила в угол его здания, обнажив взорам зрительный зал и сцену. При этом воздушном налете погиб стоявший на боевом посту актер Николай Ефимович Озеров. И вот большая радость: в Воронеже снова открыт занавес драмтеатра, актеры представляют зрителям бессмертную комедию А.С.Грибоедова «Горе от ума».
…Однако в районе областной больницы, где шли наиболее жаркие бои, здесь, почти на окраине города, земля все еще изрыта окопами, в разных местах зияют многочисленные воронки от бомб и снарядов. Одиноко высится скелет ротонды – огромный шатер из обломков железобетонных перекрытий, прочно скрепленных арматурой. Это все, что осталось от некогда большого и светлого здания областной больницы. В массированном артобстреле этому зданию, находившемуся на спуске к городскому парку, в самом пекле немецкого наступления, остановленного контрнаступлением советских войск, невозможно было уцелеть. И теперь «Ротонда» – развороченный бетонный купол со скрюченными колоннами, словно изломанными в ураган деревьями-уродцами, стал в Воронеже суровым памятником жестокостям военного лихолетья.
Мы, школьники, находим возле ротонды проржавленные винтовочные и пистолетные патроны, автоматы, каски с отверстиями от пуль и осколков, даже неразорвавшиеся, целехонькие гранаты, мины со стабилизаторами. Поле боя осталось нетронутым. Несколько ребятишек здесь уже подорвались на замаскированных минах. Нас пока Бог миловал. Мы идем все дальше и дальше. Вот здесь, на дне частично осыпавшегося окопа, лежит почти полностью истлевший труп. Невозможно определить, кто это: наш советский боец или немец? Странно, что никто из взрослых еще не похозяйничал, не навел порядка в этом святом для воронежцев месте!..
Я учусь в 7-й мужской средней школе, разместившейся в хорошо сохранившемся большом кирпичном здании в конце улицы Карла Маркса, около бывшего Чугуновского кладбища. Наши классы занимают третий и четвертый этажи, в нижних учатся девочки – там 9-я женская средняя школа. После уроков вместе благоустраиваем пришкольную территорию: сжигаем густо разросшийся бурьян, убираем мусор, разравниваем площадку для волейбола. Вместе работаем на восстановлении города: собираем в кучи битый кирпич и щебенку из развалин домов на близлежащей улице.
Недалеко от Чернавского моста, у реки, работают пленные немцы. Они причаливают к пологому берегу плоты, растаскивают бревна, обтесывают их топорами, распиливают на доски. Где-то в конце Плехановской улицы, в районе примыкающих к ней переулков, да и в других местах города пленные строят типовые жилые дома. Они же мостят улицы, восстанавливают трамвайные пути…
У реки, сидя на бревнах, я беседую на плохом немецком то с одним, то с другим пленным. Они тем не менее понимают и охотно откликаются. Как правило, называют себя рабочими или земледельцами, рассказывают, где жили и работали в Германии до войны, кто их жены, сколько у них детей. Теперь я им верю: они искренне проклинают Гитлера и его выкормышей, ввязавших их в кровопролитную бойню…
Как-то вечером вместе со школьным приятелем Юрой Кунаковым возвращаемся после уроков домой и вдруг видим на дороге густо рассыпанный типографский шрифт. Набрав его полные портфели, набив им карманы пальто, мы решаем отнести его в редакцию «Коммуна». Она временно занимает два этажа в уцелевшем доме на улице Орджоникидзе, недалеко от Каменного моста. Поднимаемся по лестнице, входим в одну из комнат. Нас встречают седой, приветливо улыбающийся мужчина и высокая, строгая женщина в очках, с папиросой во рту. Это заместитель редактора «Коммуны» Михаил Николаевич Морев и литературный секретарь и корректор Валентина Михайловна Филиппова. Благодарят за собранный шрифт, интересуются, в каком месте мы его нашли, где и как учимся.
Михаил Николаевич Морев обещает прийти скоро к нам в школу, встретиться с учащимися и учителями. И действительно, слово держит: приходит и рассказывает нам много интересного о «Коммуне», о работе журналистов в прифронтовых условиях. В дни, когда в городе хозяйничали фашисты, редакция и типография находились в Анне. В каждом номере газета призывала: «Все для фронта, все для победы!» Выходил и специальный выпуск «Коммуны» для населения тридцати оккупированных районов, печатались в типографии и патриотические листовки.
Коммуновцы собирали средства на боевую технику, публиковали сводки Совинформбюро. Михаил Николаевич и его коллеги – корреспонденты газеты В.А.Докукин, С.П.Догадаев, В.Г.Пчелин, А.П.Шапошник, фотокорреспондент Х.Н.Копелиович часто выезжали на фронт, на сооружение оборонительных рубежей, публиковали репортажи о фронтовых подвигах воронежцев, об их самоотверженной работе в тылу.
В начале 1943 года «Коммуна» короткое время выходит в Борисоглебске, но сразу же после освобождения Воронежа редакция и типография возвращаются домой. На месте здания стоит только обгоревшая коробка. На восстановлении родного дома трудятся в нерабочее время все до одного – от редактора до корректора. 12 марта 1943 года в Воронеже выходит первый после эвакуации номер газеты.
Михаил Николаевич Морев рассказал нам и о том, что в первые военные годы в Воронеже, в политуправлении Юго-Западного фронта и в редакции фронтовой газеты «Красное знамя» работала большая группа советских писателей из Украины и Белоруссии. В то время в городе находились и были частыми гостями коммуновцев Александр Твардовский, Ванда Василевская, Александр Корнейчук, Евгений Долматовский, Александр Безыменский, Микола Бажан, Александр Довженко, Петрусь Бровка.
В январе 1944 года я, восьмиклассник, вступал в комсомол. Старшая пионервожатая школы дает мне неожиданное поручение: работать отрядным вожатым в 3-м «Б» классе. Прихожу к малышам, знакомлюсь. Скоро первая годовщина освобождения Воронежа. Надо провести беседу с ребятами о городе, его защитниках. Хорошо бы прочитать им стихи о военном Воронеже. А где их взять? Иду на Мясную гору в радиокомитет, где работает мой сосед Вадим Витальевич Мезенцев. Знакомлюсь там и с детским поэтом Борисом Клавдиевичем Миротворцевым. Оба расспрашивают меня о школьных новостях, предлагают сотрудничать с редакцией «Последних известий», стать их постоянным школьным корреспондентом. Я благодарю за это приглашение, а уходя, получаю тоненькую книжицу из библиотеки радиокомитета – сборник стихов Ольги Кожуховой. И встретившись с ребятами из 3-го «Б», читаю им стихи:
Я не могу себе представить
Мой город – раненый, больной,
Трамвай, идущий от Заставы,
Застигнутый в пути войной,
Театра скорбные колонны,
И груды щебня позади,
И толпы женщин утомленных,
С детьми, прижатыми к груди…
Воронеж!
Город белых улиц,
Окраин пышные сады…
Вот тополя его, сутулясь,
Окутались в огонь и дым…
Так было. Совсем недавно. Хорошо, что те дни позади.
…Война уже далеко. Советские солдаты сражаются за рубежами нашей страны – в Болгарии, Польше, Румынии, Венгрии, Австрии… В сводках Совинформбюро мелькает новое «Берлинское направление». Значит, скоро конец и фашистскому логову!
А на Большой Чернавской улице ее жители избирают маму председателем уличкома. Работа по тем временам не из легких! Мать ведет проверку записей в домовых книгах, дает разрешение на прописку возвращающимся или вновь приехавшим людям, пресекает правонарушения. Строго следит за чистотой, санитарным благополучием улицы. Часто бывает в райисполкоме, отделении милиции.
Проходит еще немного времени. Буйной зеленью расцветает май 1945-го. И вот теплой весенней ночью в окнах нашего дома раздается нетерпеливый громкий стук.
– Валентина Митрофановна, просыпайтесь, вставайте! – кричат соседи моей матери. – Будите своих – война кончилась! Победа! Победа! Победа!.. Юрий ПОСПЕЛОВСКИЙ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
