Общество
К 71-й годовщине освобождения Воронежа от немецко-фашистских захватчиков
25.01.2014 09:59
«И благо тому народу…» | Позывной – «Девятка» | Побег из «мышеловки»
«И благо тому народу…»
Патриотизм и массовый героизм не входят в число либеральных ценностей, но именно они помогли победить в Великой Отечественной войне
История учит, что именно смутное время создаёт идеальные условия для нашествия лжепророков и фальсификаторов. Посмотрите, сколько ныне таких, занятых пересмотром и ревизией истории Великой Отечественной войны!
Анатолий Никифоров,
полковник КГБ в отставке, член Союза журналистов России
Больше всего достается такой непреходящей народной ценности, как патриотизм. Патриотизм был драгоценной нашей отличительной чертой, выстраданной трагической судьбой России. Очень хорошо о русском народном патриотизме сказал Лев Толстой, описывая наполеоновское нашествие 1812 года: «И благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простатою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью».
Этот характер нашего народа наиболее ярко проявился в годы Великой Отечественной войны, когда на вероломство и жестокость врага он ответил «дубиной народной войны».
У помнящих свое родство не возникает разночтений относительно главных причин нашей победы в Великой Отечественной войне: это патриотизм и массовый героизм, основанные на высочайшем морально-нравственном потенциале советских людей.
Но за последние годы слишком многим молодым людям «промыли мозги», поэтому не лишним будет напоминание о реальных фактах массового героизма. Помогут мне в этом рассекреченные материалы из архива Воронежского управления ФСБ России.
В октябре 1941 года к воронежским чекистам обратился 50-летний экономист Стрелицкого рудника, хорошо владеющий немецким языком, Андрей Алексеевич Ладыженский. В прошлом он был офицером царской армии, повоевавшим и отравленным газами на германском фронте еще в Первую мировую войну.
Он писал: «Хотя я по возрасту не могу быть призванным в армию, но мое место сегодня на переднем крае борьбы с врагом…» Учитывая просьбу и личные качества А.А. Ладыженского, его включили в состав разведывательно-диверсионной группы, и он успешно выполнил ряд ответственных заданий по сбору сведений в тылу врага.
В частности, о войсках противника, сосредоточенных под Белгородом, куда Ладыженский несколько раз ходил.
В сентябре 1941 года в истребительный отряд УНКВД добровольно вступил донской казак Антон Иванович Башта, 1894 года рождения, который вскоре был назначен командиром истребительного батальона. Лично участвовал в боях, был тяжело ранен. Награжден орденом Красного Знамени. До 1944 года служил замначштаба истребительных батальонов УНКГБ. Кстати, только в 1945 году вступил в ряды компартии.
Представляет интерес довоенная судьба А.И. Башты. Получив за безупречную службу и боевые заслуги в Первой мировой войне звание есаула и орден Анны 4-й степени, Станислава 3-й степени, Владимира 4-й степени с мечами и бантом и Георгия 4-й степени, в феврале 1918 года он был мобилизован в армию Деникина, где и провоевал до марта 1920 года. Затем перешел на сторону Красной Армии. В январе 1921 года за службу у Деникина Антон Иванович был осужден на пять лет заключения в концлагерях, однако уже в феврале был амнистирован. Но в 1927 году «метла ОГПУ» вновь прошлась по так называемым «бывшим», и Башта был осужден уже на три года высылки в Кустанай. А в 1929 году его снова реабилитируют.
Побросало человека из огня да в полымя…
Думается, что эти же чувства побудили прийти в разведку и Анатолия Васильевича Архангельского, 1906 года рождения, сына священнослужителя, до войны работавшего в должности главного бухгалтера в Облрыбсбыте и оказавшегося на оккупированной итальянцами территории. Удачно использовав свое социальное прошлое, Архангельский быстро завоевал доверие у итальянских полковников Яннели, Прунели и Миндини, которые познакомили его с командиром альпийской дивизии.
Вскоре ловкие итальянцы решили нажить на нем политический капитал. Они уговорили Архангельского написать Муссолини верноподданническое письмо.
Кто-то сообщил немцам о слишком крепкой дружбе Архангельского с итальянцами, в связи с чем немецкий комендант вызвал его к себе и устроил настоящую выволочку, напомнив, кто здесь является хозяином. Здесь же немец предложил аналогичное письмо с восхвалением нового порядка послать Гитлеру.
Об Архангельском было доложено даже начальнику главка НКГБ СССР, ныне широко известному корифею отечественной разведки Судоплатову. Архангельский внес свою заметную лепту в победу над врагом.
Можно привести еще десятки и сотни примеров проявления патриотизма и героизма на воронежской земле, однако из приведенных можно сделать только один вывод: когда Родина оказалась в опасности, на ее защиту поднялся весь советский народ, для которого державные интересы были выше идеологических пристрастий, разногласий и личных обид.
Уже с первых дней войны молодежь допризывного возраста Воронежа занимала очередь перед зданиями УНКВД и Центральной разведывательной группы, чтобы записаться добровольно в «разведчики» или в партизанский отряд.
Подчеркиваю, в очередь становились не для того, чтобы получить бронь и «откосить» от фронта, а чтобы добровольно идти в тыл врага, откуда часто не возвращались… Среди таких юных разведчиков был и Константин Феоктистов, ставший известным космонавтом, ученым, Героем Советского Союза, лауреатом Ленинской премии.
Знакомясь с архивными материалами тех лет, не перестаешь удивляться мужеству юных патриотов. Например, в 1942 году в районе Павловска, где ширина Дона без малого полкилометра, 18-летняя разведчица, известная под псевдонимом «Тоня», ночью неоднократно переплывала простреливаемую пулеметным огнем реку, чтобы вовремя доставить командованию свежие разведданные.
К сожалению, автору не удалось установить имя этой отважной патриотки – в архивных документах указан только ее псевдоним.
Именно на воронежской земле, в центре России, был совершен жертвенный поступок, аналогов которому за все годы войны не было.
15 сентября 1942 года воронежская колхозница из села Семилуки Прасковья Ивановна Щеголева вместе со своей матерью и пятью детьми стали свидетелями падения советского самолета. Вместе с детьми бросилась к горящему самолету и помогла выбраться из кабины раненому летчику – старшему лейтенанту Михаилу Тихоновичу Мальцеву. Она предупредила его о жесточайшем комендантском режиме в селе и указала место, где он мог укрыться.
Все это Прасковья Ивановна делала осознанно, с риском для своей жизни и жизни детей, поскольку падение самолета видели многие, и нацисты в любую минуту могли прибыть к месту падения. И действительно, через некоторое время к дому Щеголевой подъехали оккупанты и потребовали от нее рассказать и показать, где укрылся летчик. Несмотря на угрозы, Прасковья Ивановна отвечала отказом. После этого ее стали избивать прикладом и травить овчаркой. Затем на ее глазах фашисты убили престарелую мать, пятерых малолетних детей – Нину, Колю, Полину, Нюру и племянника Прасковьи – Колю. Последней убили ее.
За этот беспримерный по самопожертвованию героический поступок Прасковья Ивановна Щеголева посмертно награждена орденом Отечественной войны 1-й степени и в селе ей установлен памятник.
Автор и местный тележурналист Николай Колтаков ходатайствовали о том, чтобы Русская Православная церковь причислила Прасковью к лику святых, поскольку в основе ее жертвенного поступка были не только патриотические мотивы, но и библейские заповеди, которыми она, крещенная в православной вере, всегда строго следовала. Прасковья Щеголева по сути повторила подвиг мученицы Софьи, на глазах у которой были обезглавлены три ее дочери – Вера, Надежда и Любовь.
Величие духа советских людей в годы войны особенно очевидно на фоне свидетельств о зверствах фашистов. В 1950 году военный трибунал в Воронеже судил пленных немецких генералов и полковников, совершивших злодеяния в нашей области.
Цитирую приговор трибунала: «Расстрелян 721 больной психлечебницы «Орловка», в Песчаном Логу 450 человек, в с. Девица 60 человек, Подклетное – 66 человек, Медвежье – 50 человек. В Уколовском районе расстреляно 100 человек, Репьевском – 200 мирных жителей и 800 пленных красноармейцев».
Этот перечень можно еще долго продолжать. На воронежской земле, по неполным данным, оккупанты расстреляли, сожгли, повесили и заживо закопали в землю 4911 мирных жителей, 6210 военнопленных. Десятки тысяч людей были отправлены в концлагеря.
Фашистами было разрушено 43840 государственных и общественных зданий, в том числе 3330 школ, 298 больниц и клиник, 580 клубов, 185 детских учреждений. Народному хозяйству был нанесен ущерб на сумму 12 млрд. 283 млн. 846 тысяч тех еще, полновесных советских рублей.
Сейчас в Воронежской области самые лучшие памятники поставлены итальянцам и венграм, сложившим свои головы в захватническом походе.
Есть разные суждения на этот счёт, в целом оно правильнее, и оно соответствует характеру русского человека – человека по сути доброго, даже в наши подлые времена милосердного и не мстительного. Но милосердие к оккупантам проявлялось и в годы войны, когда враги оказывались в безвыходном положении.
Зимой 1942 года жительница Кантемировки Софья Гордеевна Ганжа нашла в поле раненого и замерзающего итальянского лейтенанта Марио Понте. Нет, она не стала добивать врага. Она вместе с дочерью привезла его домой, вылечила и выходила.
А скажите, на каких весах можно измерить величие духа и благородство русской, советской интеллигентки, профессора медицины Анны Андреевны Русановой, из известной династии русских медиков, которая днем и ночью лечила оккупантов? Это она мне рассказывала: «Я брала кровь от русской женщины, чтобы спасти раненого немецкого майора, который, возможно, убил ее мужа или сына».
Рынок, деньги и выгода как мера всех вещей не годятся для измерения бескорыстного героизма. Не в этом ли причина либеральной ненависти к русскому и советскому патриотизму и болезненного стремления предавшей свою страну части «творческой интеллигенции», не разбирая средств, очернять нашу историю? Планка русановской правды высока потому, что ее первоосновой является гражданское мужество человека, который в угоду «политической целесообразности « не изменил своим принципам и остался им верен до конца своей жизни.
И как бы ни усердствовали наемные и искренне русофобствующие политики, им никогда не удастся подвергнуть сомнению ту непреложную истину, что каждый раз, когда держава оказывалась в опасности, когда ей грозила гибель, весь народ вставал на ее защиту и ценой своей жизни отстаивал ее целостность и независимость.
Позывной – «Девятка»
С каждым годом всё меньше и меньше остаётся участников войны. И оттого воспоминания тех, кто остался в живых и может поделиться ими, становятся бесценными…
Ирина Иванова
Вера Антоновна Комарова в прошлом году отметила свое 90-летие. А в заснеженном январе 43-го двадцатилетняя кудрявая и чернобровая красавица Верочка в составе легендарной 3-й дивизии ПВО, три полка которой были в основном сформированы из воронежских девушек, входила в освобожденный Воронеж…
Вера Комарова
- Нас разместили в районе второго вокзала. Командир объявил: «Местные могут пройти в город, справиться о судьбе своих родственников». Я то бегом побежала, да только быстро остановилась… До войны мы жили в очень красивом месте, рядом с парком Кагановича (нынешний парк «Динамо»), играли, на ходулях ходили, представления устраивали… Я так любила наш парк… Вроде бы недалеко, - вот по Урицкого, да еще потом немного вниз спуститься… Да только не было там больше ни улиц, ни дорог, ни транспорта, ни людей…Одни обуглившиеся развалины. И я, несмотря на то, что прожила в этом городе всю свою сознательную жизнь, не могла понять, как добраться до родного дома. Вернулась в часть. Командир спрашивает: «Ну что? Была?..» А я в ответ заплакала… А он мне: «Не грусти, сержант, пусть разбитый, да – наш!» Потом узнала, что и дом наш тоже разбомбили, один угол от барака нашего остался. Мои, слава Богу, успели уехать, одна сестренка, малолетняя, самая младшая, Нина, в дороге от голода умерла. А брата тоже на фронт призвали, ушел, да так и не вернулся…
Сама же Вера ушла на фронт по своей воле. После школы девушка поступила в авиационный техникум, его в начале войны эвакуировали. А Вера не поехала, осталась в городе, поступила на завод «Трактородеталь», гильзы для танков завод тогда выпускал. Была секретарем комсомольской организации.
- Вызвали меня в райком и сказали: «12 девушек с завода должны пойти на фронт». Вот я и вызвалась.
Попала в батальон воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС). В 29-й школе располагался учебный центр, девушек учили слушать небо - различать по звуку двигателей и фюзеляжу самолеты, определять, на какой высоте они летят.
- А город тогда уже часто бомбили. Мы за ночь раз по 5-6 вскакивали. С того момента и началась моя военная жизнь.
Прошагала Верочка от Воронежа до Смоленска. Самыми «горячими» военными дорогами: и Курская дуга была, и Старая Русса и Ленинград.
Посты ВНОС обычно состояли из пяти-шести человек и размещались на окраине населенных пунктов или в открытом поле, а чаще всего - на лесных опушках да болотах.
- Четыре часа и в зной и в лютый холод нужно было стоять на посту. Ни сесть, ни лечь, не пройтись - любой наземный звук мешал расслышать небо. Никаких приборов наблюдения у нас не было, только бинокль и собственные уши… Редко когда ошибались – все самолеты поют по разному: у бомбардировщиков задумчивый и надсадный голос, у «ястребков» – стремительный, задиристый, а у разведывательного самолета-»рамы» – занудный, будто кирпичи везет… «Наслушаешься», придешь в землянку, и только одна мысль – лечь бы, да отогреться, если зимой, у нас на шесть человек всего два полушубка было да две пары валенок, они высыхать не успевали…
Под Смоленском Вера Антоновна получила первую награду – медаль «За отвагу».
- «Девятка» – позывной у меня такой был – срочно к командиру тебя. Перепугалась, думаю, ошиблась, судить, наверно, будут. Ни жива ни мертва захожу, а командир мне говорит: «Ты, Вера, ухо востро держала, другие посты пропустили, а ты точно вычислила, где и как летят. К награде тебя. Спасибо».
В родной Воронеж Вера вернулась только глубокой осенью 45-го.
С тех пор прошло без малого семьдесят лет. 45 лет после войны Вера Антоновна трудилась на заводе «Электросигнал», была заместителем главного бухгалтера. Вышла замуж, родила сына… Да только и здесь судьба не расщедрилась. Единственный сын, подающий большие надежды инженер, в самом расцвете сил получил тяжелейшую травму позвоночника, долго болел и ушел раньше срока.
Ну как в народе говорят, беды в человеке волю да мудрость укрепляют.
- Многих пережила, много пострадала… Может, за то Бог и дает мне жизнь такую долгую. А пожить-то все равно еще хочется. Мне бы правнучку Леночку до ума довести, мама-то ее, внучка моя, болеет. А Леночка у нас такая умница, в институте в Ленинграде учится! Ну, Бог даст – поживу еще.
Вера Антоновна и в свои 90 с хвостиком вызывает искреннее восхищение! Ухоженная, педантично аккуратная, со вкусом одетая дама – красива, элегантна и по-военному сдержана. Помощи просить не привыкла…Обид нет, только – благодарности. Особая – за всестороннюю помощь и поддержку – депутату Государственной Думы от Воронежской области Галине Николаевна Кареловой.
Низкий Вам поклон, уважаемая Вера Антоновна! Пожалуйста, живите долго! И будьте здоровы! С праздником Вас!
Первый заместитель председателя Комитета по труду, социальной политике и делам ветеранов Государственной Думы Галина Карелова поздравила воронежцев с 71-й годовщиной освобождения города от немецко-фашистских захватчиков.
Дорогие воронежцы!
Сердечно поздравляю вас с памятной датой – Днём освобождения города от немецко-фашистских захватчиков.
Воронеж по праву несёт высокое звание – город воинской славы. Стойкость защитников города, мужество освободителей внесли достойный вклад в историю Великой Отечественной войны. Верю, что воинская слава Воронежа будет свято сохранена и подкреплена мирными делами, мирными победами.
Крепкого здоровья вам, мира, счастья и благополучия.
Побег из «мышеловки»
Переждать зиму в захваченном городе оккупантам не удалось
Виктор Шамрай,
старший преподаватель исторического факультета ВГУ
В июле 1942-го Воронеж стал ареной большого сражения. По личному приказу Гитлера 2-я немецкая армия Вейхса пыталась прорваться к Воронежу со стороны Курска и Орла.
Ещё весной гитлеровское командование планировало осуществить выход к Дону и захват города как первый этап прорыва к Волге и похода на Сталинград и Кавказ.
Воронеж стал первоочередной целью гитлеровцев во второй летней кампании на Восточном фронте как крупный стратегический и военно-экономический центр и средоточие важных железных дорог. Особое значение при этом придавалось прорыву на левый берег реки Воронеж и разрушению авиазавода и железнодорожных коммуникаций.
Гитлеровцы ворвались в Воронеж только 6 июля 1942 года после ожесточенного 10-дневного сражения с войсками Брянского фронта на дальних и ближних подступах к городу, начавшегося 28 июня. Но основным силам танков и мотопехоты 4-й танковой армии Германа Гота потребовалась ещё почти неделя, чтобы в ходе ожесточенного уличного сражения овладеть правобережной частью города. Левый берег остался в руках войск созданного Воронежского фронта. Враг захватил четыре из шести районов города и перешёл к обороне, осуществляя прикрытие верхнедонского фланга похода на Сталинград.
Освобождение Воронежа нельзя сводить к одному дню 25 января 1943 года. Да и началось это важное и памятное для всех воронежцев военное событие ещё вечером 24 января. На наш взгляд, это был короткий и сравнительно лёгкий заключительный акт длительного и кровопролитного процесса борьбы за освобождение нашего города, продолжавшейся более 6,5 месяца.
«Первой ласточкой» в процессе освобождения стала ликвидация небольшого левобережного плацдарма противника на Придаче в течение 6-8 июля с участием танкистов Черняховского и стрелков-воинов воронежского гарнизона. 10-11 июля в результате внезапного контрудара малочисленных защитников Воронежа была освобождена территория в северо-восточной части городского Правобережья и создан первый, северный, плацдарм с центром в районе институтского городка СХИ (ныне ВГАУ).
Второй, наиболее ожесточенный и упорный, период борьбы за полное освобождение Воронежа продолжался с 12 июля до начала октября 1942 года. В течение 2,5 недель почти непрерывно предпринимались попытки наступления войск Воронежского фронта на подступах и в черте города, чтобы выполнить максималистское указание Сталина о том, что «не оборона нам нужна, а наступление и освобождение Воронежа».
Воронеж. 1942 год. Бой в районе СХИ.
Кульминацией незавершенного процесса борьбы с оккупантами в 1942 году стали две значительные наступательные операции в районе Воронежа в середине августа и во второй половине сентября.
Основной результат – создание и расширение второго, южного, Чижовского плацдарма и освобождение территории в юго-восточной части городского Правобережья.
Но полностью освободить её тогда, несмотря на большие усилия и жертвы (порой чрезмерные), не удалось, так как немцы успели создать прочную оборону в западной, возвышенной части города.
Выделенные Сталиным для сентябрьского наступления в районе Воронежа четыре свежие стрелковые дивизии пришлось срочно перебросить в район Сталинграда.
Бои в Воронеже и на Верхнем и Среднем Дону в июле-декабре стоили больших потерь и противнику, потерявшему десятки тысяч солдат и офицеров, и воинам Воронежского фронта, безвозвратные потери которого в 1942 году превышали 100 тысяч человек (до половины из них – в боях за Воронеж). Эти потери приходились в основном на июль-сентябрь, так как с октября 1942-го и почти до конца января 1943-го в районе Воронежа советские войска, перейдя к активной обороне, истребляли тысячи гитлеровцев, главным образом, в ходе боевой разведки, перестрелок, обстрелов, в результате массового снайперского движения и вели подготовку к большому наступлению.
Полное освобождение случилось в ходе Воронежско-Касторненской наступательной операции (24 января – 2 февраля 1943 года). Важную роль здесь сыграли успешные действия войск Воронежского фронта, особенно 40-й армии К.С.Москаленко в предшествующей Острогожско-Россошанской операции (13-27 января). Войска 13-й армии Брянского фронта и 38-й армии Воронежского фронта около полугода «нависали» над воронежской группировкой с севера (вплоть до района г.Ливны). Теперь, с выдвижением 40-й армии на подступы к Горшечному и Старому Осколу, возник такой же, глубоко выступавший на запад, южный фас воронежского выступа. 2-я немецкая армия оказалась в своеобразном «мешке», что угрожало ей плотным окружением при ударе с севера и юга в направлении на Касторное.
Гитлер и его военные сподвижники после окружения пяти армий под Сталинградом несколько раз рассматривали идею превентивного оставления Воронежского плацдарма на восточном берегу Дона. Но лишь теперь, когда «мышеловка» здесь грозила вот-вот захлопнуться, немецкое командование в начале третьей декады января решилось на вынужденный уход из Воронежа. «Пересидеть» здесь зиму оккупантам не удалось. К началу Воронежско-Касторненской операции они поспешно убирались из города восвояси, оставляя лишь небольшие арьергарды.
Да и было немцев в городе до поспешного бегства и оставления сильно укрепленных позиций менее двух пехотных полков, рассредоточенных по многочисленным опорным пунктам Правобережья и в окрестностях Воронежа.
В ночь с 23 на 24 января советские войсковые разведчики установили признаки начавшегося отхода противника из города – пустые траншеи и блиндажи на переднем крае обороны противника. Но вывод об общем отступлении немецкого гарнизона из оккупированной правобережной части Воронежа был сделан на основании новых данных разведки 60-й армии около 19 часов 24 января. Командарм Черняховский отдал приказ о переходе в наступление войск её правого крыла в районе Воронежа в 23 часа. Но ещё ранее части 121-й Стрелковой дивизии полковника Перхоровича начали преследование противника.
|
Лишь теперь, когда «мышеловка» здесь грозила вот-вот захлопнуться, немецкое командование решилось на вынужденный уход из Воронежа
|
К 7 часам утра три соединения Воронежского гарнизона (121-я и 100-я стрелковые дивизии и 8-я истребительная бригада) заняли правобережную часть города. Очистив его от остатков немецких войск, они продолжали преследовать их к рубежу Дона в направлениях Малышево и Семилук.
Заблаговременно оставив Воронеж, захватчики все равно опоздали с отступлением с Воронежского плацдарма за Дон. Основные силы 2-й немецкой армии и уцелевшие остатки 2-й венгерской – её 3-й армейский корпус (9 из 12 дивизий 125тысячной воронежской группировки противника) были настигнуты за Доном, окружены и разгромлены западнее Воронежа. Сначала они теряли тысячи солдат убитыми и пленными в блокированных западноворонежских селах, особенно в районе Хохла и Нижнедевицка, а затем в «котлах» в районах Касторного, Горшечного и Старого Оскола. В ходе поспешного отступления и в окружении было потеряно две трети всех сил 125-тысячной группировки противника.
Слишком долго цепляясь за город и плацдарм на правом берегу Дона, Гитлер и вермахт вновь угодили в такую же, хотя и меньшую по масштабам, чем в районе Сталинграда, западню. Противник получил третий «воронежский Сталинград» и вынужден был навсегда расстаться с мечтами о Воронеже и Доне.
Семимесячное сражение за Воронеж завершилось полной победой его героических защитников и освободителей.
Героическая оборона города и длительная и настойчивая борьба за его полное освобождение от частичной оккупации, сковавшая несколько дивизий противника, содействовали срыву планов операции «Блау» и сокрушительному разгрому войск группой армий «Б» на воронежской земле. Они стали основными причинами заслуженного присвоения Воронежу шесть лет назад, в феврале 2008 года, почетного звания «Город воинской славы России».
Источник: газета «Коммуна» № 11 (26227), 25.01.2014г.
