Общество
К 95-летию «Коммуны». Как закалялся Стальский
12.05.2012 09:25
Николай Стальский находил силы работать сразу в двух воронежских газетах. В 1921-м он, 18-летний юноша, возглавил отдел информации «Воронежской коммуны» и вскоре уже учил работников уездных газет, как их выпускать.
Он находил время и силы работать сразу в двух воронежских газетах
 |
|
Николай Стальский
|
В феврале 1970 года председатель Совета ветеранов ВЛКСМ Воронежа Иван Кесслер встречался в Москве с земляками – ветеранами воронежского комсомола. Один из приглашённых прийти не смог. Кесслер, тревожась за старого товарища, отправился к нему домой – в городок имени Баумана (Измайлово). «Я встретился со старым и очень больным человеком, который еле передвигался на ногах», - рассказывал Иван Ильич в датированном 20 марта послании, адресованном в партком КПСС и Московскую организацию Союза писателей СССР.
Кесслер узнал, что его старый товарищ Николай Стальский двенадцать лет живёт «в здании бывшего монастыря, где с семьёй в три человека (все взрослые) занимает одну комнату из многочисленных комнат, расположенных по длинному коридору здания монастыря.
(…) Представьте себе длинный холодный коридор, в конце которого расположены службы быта: в одной комнате – общая кухня, в другой – общий умывальник, в третьей – общий туалет и все помещения холодные. В довершение к этому вовсе нет ванной или душа, чтобы выкупаться и обмыться». Оптимизма, однако, жилец не терял.
«Он ещё полон планов, много творчески работает, страстно вспоминал о прошлом, живо интересовался теперешними делами воронежской комсомолии», - сообщает Иван Кесслер.
Возможно, Стальский даже считал тот год удачным для себя: в 1970-м в «Советском писателе» вышли его мемуары «Друзья-писатели». Жить их автору оставалось два года.
Трогательное, несмотря на официозных адресатов, письмо И.И.Кесслера я обнаружил, когда по заданию редакции искал в Государственном архиве общественно-политической истории Воронежской области материалы об истории «Коммуны». Сведения о первых годах её жизни приходится извлекать по крупицам, внимательно вчитываясь в выцветшие от времени протоколы, постановления, письма. К счастью, некоторые материалы о герое этой статьи собраны в отдельной папке как часть коллекции документов по истории областной комсомольской и пионерской организаций. А ещё в этой коллекции ГАОПИ хранятся воспоминания Стальского о работе в Воронеже.
Вот датированное 23 января 1973 года письмо Августа Явича - коллеги и друга журналиста. Явич – один из немногих, кто после смерти Николая Павловича пытался осмыслить его жизненный и творческий путь, признаваясь: «Вся трудность литературной биографии Стальского в том и заключается, что далеко не полностью и даже весьма частично осуществились его возможности и способности».
Именно работавшему в «Воронежской коммуне» Явичу Стальский, будучи работником штаба Особой армии, принёс свою первую заметку. Так началась многолетняя дружба.
В 1921-м восемнадцатилетний юноша возглавил отдел информации газеты и вскоре уже учил работников уездных газет, как их выпускать.
Настоящая фамилия Стальского совсем не «революционная»: Жайворонков. Родился Коля в 1903 году в Харькове. Мать – машинистка, отец – врач (в семье, правда, не живший). Учился в Воронежской гимназии – на стипендию уездной земской управы, где работала его мать. В революционном 1917-м учёбу совмещал с работой в статистических органах. В 1919 году революционный энтузиазм занёс его в Петинский волревком Воронежского уезда, а в январе 1920 года Николай добровольно вступил в Красную Армию. Демобилизовался год спустя – и в его судьбе ключевыми стали слова «журналистика» и «комсомол». Можно даже сказать, что для молодого Стальского они были синонимами.
Именно об этом периоде рассказывается в первой главе «Друзей-писателей». Надо сказать, что опубликованная версия воронежских воспоминаний несколько короче той, что бережно хранится в ГАОПИ.
«В начале двадцатых годов почти каждый губком комсомола имел свой журнал, но по пальцам можно было пересчитать комсомольские газеты, все эти журналы и газеты не меньше двух-трёх раз в год обязательно печалились и горевали о том, как мало у них читателей», - так начинает Стальский свой рассказ о борьбе за читателя в условиях, когда на смену военному коммунизму пришёл нэп.
Показательна судьба журнала губкома комсомола «Призыв»: Стальский был секретарём редакции, совмещая эту работу со службой в «Воронежской коммуне». Издание бесплатно рассылалось вместе с губкомовскими циркулярами.
Некоторые тексты по тону мало отличимы от циркуляров. Заголовки первого номера «Призыва» от 7 ноября 1920 года (он есть в коллекции редких печатных изданий ГАОПИ ВО) буквально приказывают: «Несите в приюты свои знания», «Оденем армию», «Пишите в свой орган».
Его руководитель Николай Черкасов мечтал о журнале «для молодёжи, подобно тому, как в прежнее время ими были «Природа и люди», «Вокруг света» и другие, но только в коммунистическом духе и для пролетарской молодёжи». Получается, даже молодые большевики уже осознавали: идеологический компонент не должен доминировать в прессе, читателю интереснее про далёкие страны и тайны океанов, чем про решения съездов.
В том же номере есть рубрика «Наши беседы»: статья «Электротехнические единицы» рассказывает о свойствах электричества, электротехнических терминах и т.д. Однако, признаётся Стальский, никто из его друзей-активистов «не представлял себе тогда, что для таких журналов, как «Вокруг света», нужны культурные и талантливые люди, что людей этих надо воспитывать годами, что тип таких изданий создаётся постепенно и нелегко, а «переналадка» их в коммунистическом духе – ещё труднее».
Самым сложным оказалось найти для издания хорошую художественную литературу.
«Один из активных работников журнала – видный журналист губернской партийной газеты поместил в «Призыве» опус, который носил подзаголовок «рассказ» - «Я всё-таки убил её!». В нём, в лучших традициях декадентской литературы конца прошлого века, описывалось, как «я» должен был убить «её», потому что «она» пробуждала во «мне» «худшие инстинкты». Подробно излагалось, что «я» скажу на суде в свою защиту. Ни к литературе, ни к комсомолу эти бессвязные наброски отношения, конечно, не имели».
Приводит Стальский, сам поэзии не чуждый, и «положительный пример» - «громовые стихи Макара Пасынка «Юный гвардеец». Художественными достоинствами, признаться, и они не блещут (как и публиковавшиеся там же стихи некоего Кириллова или «крестьянина Моисея Забытого»). Зато не подкачали с точки зрения идеологической:
Он крепнет в сплоченьи
едином,
Других увлекая вослед.
Он видит в полёте орлином
Весенние блёстки побед.
Поступью гордой
Идёт,
Смотрит задорно
Вперёд.
В 1922 году, на фоне разговоров о самоокупаемости, «Призыв» закрылся. Тем временем в воронежской «Коммуне» регулярно выходили статьи на комсомольские темы, молодёжные странички.
«В редакции работали в большинстве молодые люди, или недавно вышедшие из комсомольского возраста, или не успевшие из него выйти». Николай среди них был самым юным. Ему-то губком комсомола и поручил создание первой в губернии комсомольской газеты. А для начала – подготовить специальную газету к четырёхлетию РКСМ. От печатанья её в типографии «Воронежской коммуны» губком отказался: там потребовали бы денег – «Коммуне», как и умершему «Призыву», надо было зарабатывать. Денег у местного комсомола не было. Пришлось идти в типографию Губвоенкомата, где печатали главным образом визитные карточки.
Через неделю Стальский как заведующий отделом информации поместил в «Коммуне» заметку о новом издании. «Характер газете предполагается придать широко-массовый, популярный. Предназначается она для рабочей молодёжи. Рядом с живо изложенной текущей союзной и общей информацией в ней будет постоянный общеобразовательный отдел, литературный уголок, будут рисунки, карикатуры – не менее двух в каждом номере, и т.д.».
Номер «Комсомольца» вышел 3 декабря 1922 года. «На большом заголовке были нарисованы красноармейская звезда, завод, молотобоец, парень, склонённый над книгой, село с клубом».
В ГАОПИ ВО есть фотокопия первой страницы первого номера этой «еженедельной газеты рабоче-крестьянской молодёжи». Открывался он призывом редактора к читателям: «…И прежде всего, её все должны выписать. Чтобы газета стала на твёрдые ноги, выходила регулярно, участила свой выход, улучшила содержание – нужна прежде всего материальная поддержка».
Характерные заголовки: «Единый фронт молодёжи против буржуазии», «Рабочее государство помогает своей молодёжи», «Крепкая связь с красными моряками – наша боевая задача».
Среди первых авторов - члены редколлегии Николай Тришин и Евсей Суслин. Бывшие секретари укомов комсомола, поначалу они отнеслись к своему новому начальнику настороженно: Стальский, хотя и пришёл в газету не так давно, всё-таки уже обладал опытом. Таинственный газетный мир был им, по сути, ещё чужд, но они верили: редактор знает – «должен знать! – какие-то особые секреты этого мира, какие-то особые слова, другим неизвестные и не всегда понятные».
Интересно, что Стальский так и продолжал занимать кабинет завотделом информации в «Коммуне». Крошечную комнату делил с секретаршей – недавней гимназисткой Шурой Рубцовой. Работал «Комсомолец» «на глазах того дружного и талантливого коллектива, который тогда составлял редакции губернских газет – «Коммуны», крестьянской «Нашей газеты», воскресного «Репейника».
«Комсомолец» сразу прижился в этой дружной семье, стал её полноправным членом». Сотрудники всех редакций стали писать и для него. В том числе «коммуновский» фельетонист Сергей Погорельский (псевдоним - «Старый Френч»): его рубрика «Молодой смех» немало способствовала росту популярности «Комсомольца».
«Тонкая сатира Старого Френча была близка к едкой иронии Михаила Зощенко, только-только вступавшего в те дни в литературу», - и годы спустя считал Николай Стальский.
Его газета переняла столичную моду на коллективные романы, когда одну главу пишет один автор, вторую – другой, пока всем не надоест. Типичный пример – публиковавшиеся в 1927 году на страницах «Огонька» «Большие пожары», к созданию которого оказались причастны Александр Грин, Исаак Бабель, Леонид Леонов, Михаил Зощенко, Алексей Новиков-Прибой. Воронежский опус «Среди схватки» «о приключениях комсомольца-подпольщика в захваченном белыми городе» был всё-таки раньше.
Первую главу редактор написал сам, продолжил Михаил Бахметьев. Создавался этот «комсомольский триллер» силами четырёх или пяти «коммуновцев». Летом 1923 года Михаил Бахметьев попытается повторить этот опыт в «Нашей газеты» вместе с Андреем Платоновым. Их «Рассказ о многих интересных вещах» оборвётся «на самом интересном месте» с отъездом Бахметьева в Ростовна-Дону.
Однажды Стальскому предложили провести курсы юнрабкоров. В архивной папке с записками последнего лежат и воспоминания одного из слушателей, десятилетие спустя – заведующего сельскохозяйственным отделом книгоиздательства «Коммуна» Михаила Пьяных. Из них мы узнаём, что занятия проводил цвет воронежской журналистики: Шишаков, Бахметьев, Путилин, Божко, Окулов, Плетнёв…
Борис Бобылёв «после каждой беседы организовывал среди курсантов соревнование на публикацию лучших материалов в газете». Владимир Погорельский «приходил на курсы с юмористическими образцами «Сатирикона» и увлекательно говорил о фельетоне как новом жанре советской журналистики». К этому добавим ироническое замечание Стальского о преподавателях: «Пусть почти никто из них не кончил намеченного – кстати, очень обширного! – курса, но начали все, все прочли по нескольку лекций, провели по нескольку занятий». Главное, и сами научились многому.
Дальнейшая судьба Николая Стальского типична, практически эталонна для газетчика его поколения. В сентябре 1923 года ЦК комсомола направил его в Ростов. Стальский редактировал журнал «Искры», приятельствовал с Александром Фадеевым и Михаилом Шолоховым. В 1930 году участвовал в коллективизации. В 1937 году исключён из КПСС и репрессирован. На волю вышел в 1946 году. Реабилитирован, восстановлен в партии в 1955-м.
Заведовал отделом прозы в «Иностранной литературе».
На склоне лет начал писать мемуары. Проводил дни в Ленинской библиотеке, изучая газеты и журналы, к созданию которых был причастен. Пытался связаться с воронежскими редакциями, надеясь заинтересовать их своими записками. С грустью признавался в письмах к друзьям: «Воронеж молчит…». Сердился за друга Августа Явича, которому «Коммуна» не прислала своевременно экземпляр номера с его опубликованным очерком.
Сейчас, конечно, в его записках сильнее ощущаются недомолвки. Память о боевой юности была для Стальского заветной, но и рассказать всё, что он знал о трагических судьбах друзей, возможности не было.
Есть какая-то горькая ирония в том, что бывший редактор комсомольской газеты в старости жил в бывшем монастыре.
Виталий Черников
Источник: газета «Коммуна» №66 (25894), 12.05.2012г.
