К 95-летию «Коммуны. За что я благодарен газете

24.03.2012 09:08

Профессор Воронежского госуниверситета Лев Кройчик: «Коммуна»а сыграла решающую роль в моей судьбе...

Штатным сотрудником «Коммуны» я никогда не был, но газета сыграла решающую роль в моей судьбе, может быть, сама того не подозревая.

Дело было так.

5 мая 1962 года – аккурат в День советской печати, отмечавшийся тогда как праздник, - я стал ответственным секретарем университетской многотиражки.

Конечно, мне, проработавшему без малого три года заведующим отделом писем в районной газете «Пламя» Шебекинского района Белгородской области, рамки тогдашней университетской двухполоски были тесноваты, но куда ж деваться? «Районку» нашу закрыли в связи с очередной реорганизацией, затеянной Никитой Сергеевичем Хрущёвым, и на семейном совете было решено возвращаться в Воронеж, где жили родные моей жены.

Ни в «Коммуне», ни в «Молодом коммунаре» вакансий не было, а в университете работа нашлась. Сижу, тружусь. И грустить не приходится, потому что многотиражка вскоре стала четырёхполосной, да и жизнь университетская скучать не даёт.

И вот в первых числах июня в тесной редакционной комнатке, которую мы делили пополам с университетским юристом Львом Прозоровским, появляется Лидия Васильевна Данилюк, методист деканата филфака:

- Лев Ефремович, у нас началась сессия у заочников-журналистов, а преподаватель заболел. Не подмените на пару занятий Бориса Митрофановича Подкопаева, пока он не поправится?

- А что читать?

- Технику газетного дела.

- А когда занятия?

- Сегодня. Студенты уже ждут.

- Пожалуйста, - нагло сказал я.

Ответственного секретаря «Коммуны» Бориса Подкопаева я знал. Господствовала тогда в выпуске газет горячая полиграфия, и мы регулярно встречались в типографии «Коммуны», где верстались наши газеты. Был Подкопаев человеком немногословным, но отзывчивым (как и все фронтовики), и дело знал прекрасно, так что его советами я охотно пользовался.

В общем, не мешкая я отправился к студентам-заочникам первого курса в главный корпус университета в аудиторию 124.

Открываю дверь – сидят какие-то взрослые люди: полковник (вся грудь в орденах), капитан, старший лейтенант, лысенький старичок (в моём представлении), в общем, народ, мало напоминающий студентов. Откуда мне было тогда знать, что на заочные отделения и факультеты журналистики в те годы принимали только людей, имевших либо двухлетний стаж работы, либо отслуживших в армии?

Закрываю дверь, сверяюсь с номером аудитории, вроде всё в порядке – аудитория та, что указана в адресе. Снова заглядываю в аудиторию.

Полковник приветливо заманивает:

- Заходи, заходи, преподаватель ещё не пришёл.

- Я – ваш новый преподаватель, - говорю я, – Борис Митрофанович заболел.

- Ну тогда тем более заходи…те, - добродушно пригласил полковник.

И я зашёл в студенческую аудиторию. Думал – на время, оказалось – навсегда.

Осенью 1963 года стал штатным сотрудником кафедры советской литературы филфака, которой в те годы руководил Анатолий Михайлович Абрамов. Но с практической работой не расстался.

И очень благодарен «Коммуне» за то, что она сыграла такую неожиданную роль в моей дальнейшей судьбе.