Общество
Клубника в крови
15.03.2004 00:00
В грибановском селе на собственном огороде убили достойного человека. Сделал это пьяница, которому потребовалась закуска. В тот день, 14 июня, жительница грибановского села Нижний Карачан Любовь Семеновна Пищугина после обеда вышла привести в порядок грядки с цветами. Дом на окраине села – движения машин и людей практически нет. Неожиданно громкий вскрик разорвал тишину летнего дня и сразу оборвался...
В грибановском селе на собственном огороде убили достойного человека.
Сделал это пьяница, которому потребовалась закуска.
Убийца до сих пор гуляет на свободе.
• • • • •
В тот день, 14 июня, жительница грибановского села Нижний Карачан Любовь Семеновна Пищугина, как обычно, занималась домашними делами. После обеда вышла в палисадник, чтобы привести в порядок грядки с цветами. Дом на окраине села – движения машин и людей практически нет. Даже птицы, сморенные летним зноем, попрятались в тень.
Вокруг стояла тишина. Женщина столь увлеклась своими заботами, что поначалу не услышала голосов на другой стороне улицы. Однако неразборчиво громкие звуки не прекращались, и она выглянула из-за заборчика, чтобы понять, откуда доносится шум.
Неожиданно громкий вскрик разорвал тишину летнего дня и – сразу оборвался. Любовь Семеновна определила, что исходил он из сада семьи Кувшинчиковых, живших напротив. Потом послышался угрожающе грубый голос, и новый, еще более страшный, вскрик разорвал тишину дня. Затем всё стихло, а через несколько секунд раздались невнятные стоны, и прерывающийся мужской голос стал просить о помощи.
Любовь Сергеевну охватил страх, но она все же добежала до соседа Владимира Пищугина:
– Володя, иди, посмотри скорее, у дачников в саду будто стонет кто-то! Риты дома-то нет, и я боюсь идти…
«Дачниками» звали семью Кувшинчиковых, как и других, тоже не живущих постоянно в селе. Валентин Александрович родом был из Нижнего Карачана, но судьба давно уже забросила его вместе с Маргаритой Владимировной в Латвию, где они и жили постоянно. Малую родину, однако, не забывали, и каждый год на лето приезжали в старый сельский дом, отдохнуть от городской суеты. Оба были приветливыми и интеллигентными людьми, почти со всеми соседями нашли общий язык. Несколько дней назад Маргарита Владимировна уехала в Нижний Новгород на юбилей к сестре, и муж оставался один на хозяйстве. Сейчас у него, очевидно, что-то случилось.
Пищугин прошел через дорогу, открыл дверь в дом. В комнате никого не было. Через сени вышел во двор, и услышал приглушенный стон, доносившийся из сада. Владимир открыл калитку и обмер от увиденного.
На земле, привалившись плечом к забору, лежал хозяин дома. Из его рассеченной головы сочилась кровь. Лицо, шея, руки, рубашка всё было в крови. Рядом валялась лопата со сломанным черенком, тоже измазанная кровью. На большой грядке с клубникой, вполоборота к раненому, лежал человек и ел ягоды. Рядом стояла тарелка, наполненная крупной спелой клубникой. Пищугин узнал нигде не работающего и недавно вышедшего из тюрьмы односельчанина. Это был злой и неприятный человек, промышлявший какими-то темными делами. В пьяном виде здоровый и крепкий мужик становился невменяемым, и сельчане старались обходить его стороной. За эти качества и своеобразную внешность его прозвали Чугунком. Кличка стала его вторым именем.
– Что ж ты наделал? – закричал Пищугин Чугунку. – Ведь ты же убил его!
Тот медленно поднялся, взял в руку окровавленную лопату и сделал шаг к ненужному свидетелю:
– Я его положил, сейчас и ты рядом окажешься!
Теперь было ясно видно, что Чугунок пьян, и дикая злоба начинает бурлить в нем. Он поднял лопату и встал у калитки. Пищугин отскочил и бросился по саду к соседним подворьям, где могли быть люди. Какое-то время вслед ему бухали тяжелые шаги, потом затихли…
Весть о происшедшем мгновенно разнеслась по близлежащим домам. Через 20 минут на улице уже стояла «скорая помощь» местной амбулатории. Пожилая медсестра сделала укол,и сказала, что пострадавшему надо полежать дома, иначе его отвезут в амбулаторию. Кувшинчикова пытались уложить, но он вскрикивал от боли, пытался встать, бормотал что-то.
– Его в больницу надо вести, в Грибановку, ему срочная операция нужна! – кричали люди.
Медики совсем растерялись. Оказалось, что в районный центр «скорая помощь» не сможет доехать – нет бензина. Его выдают 30 литров на сутки, и если какой-то день выдался колготной, то к вечеру машина становится недееспособной. Соседи побежали по домам за деньгами, принесли, кто сколько мог, и отдали водителю на заправку «скорой». Тем временем подъехал милицейский «УПЗзик». Участковый неторопливо выбрался из машины, подошел к собравшимся людям, спросил:
– Ну что, опять бытовуха?
– Какая бытовуха?! – закричали ему. – Здесь человека убили!
Милиционеры пошли опрашивать соседей. В первую очередь направились во двор дома, примыкавшего к саду Кувшинчиковых. В этом жилище постоянно возникали веселые пиршества. Хозяева нигде не работали, но бражничали весьма часто. Вот и в этот день организовали застолье, в котором участвовал и Чугунок, в этом доме его снабдили тарелкой для сбора ягод в саду у соседа. Увы, семья, состоящая из много пьющих мужа и жены, и в этот раз была в столь веселом состоянии, что разговора у милиции с ними не получилось. Между тем, Чугунок, воспользовавшись общей суматохой, исчез….
Поздним вечером Валентина Александровича привезли в районную больницу. Врачи осмотрели пострадавшего и поняли, что со сломанными ребрами грудной клетки они могли бы справиться. Однако сложнейшая нейрохирургическая операция на головном мозге была им не под силу. Позвонили в Воронеж. В 12 ночи звонок принял диспетчер центра медицины катастроф. Через 15 минут из его ворот выехала машина с нейрохирургом высшей категории Сергеем Кузьменко. В начале четвертого утра 15 июня он уже стоял за операционным столом. Сделал всё, что было в его силах, но силы даже хорошего хирурга не беспредельны. Он не может возвратить к жизни тончайшие структуры головного мозга, разрушенные страшными ударами ребра лопаты.
Пострадавший прожил ещё сутки. Утром 16 августа 2006 года Валентин Кувшинчиков закончил свой земной путь.
Он был приветливым, добрым человеком, любившим своих близких и родных, воспитавшим заботливы сына и дочь. В молодости он выбрал путь воина и был достойным сыном Отечества. Служил там, куда его посылала Родина. Полковник Военно-воздушных сил поднимал в небо самолеты и на Крайнем Севере Советского Союза, и на жарком юге одной из ближневосточных стран. Когда государство, которому Кувшинчиков служил, развалилось, он вышел в отставку и остался жить в ближнем зарубежье. Однако каждую весну, словно перелетная птица, готовился к поездке на малую родину. Видел ведь, что жизнь здесь, по сравнению с благополучной Латвией, не улучшается, и тем не менее ехал.
С каждым годом малая родина встречала его, будто остервенелая мачеха. Приезжая в конце мая в Нижний Карачан, Кувшинчиковы почти каждый год обнаруживали, что в доме кто-то похозяйничал. Свидетельством того было выбитое в доме окно. Через него злоумышленники вытаскивали домашнюю утварь и электроприборы – телевизор, электропилу, водяной насос. Однажды холодильник пытались украсть, да поняли, что он в окно не пролезет. Супруги вновь покупали необходимое для дачного хозяйства, а на другой год воры опять приходили с ревизией. В последние годы воры не гнушались старыми рабочими штанами и куртками. У имевшихся в доме книг перетрясали страницы – видимо, искали в них запрятанные деньги. Супруги поставили решетку на окно, но её отогнули ломом и всё равно влезли. Обратились к участковому милиционеру. Он со скучным видом выслушал их заявление и равнодушно обронил:
– Где я буду искать ваше добро? У местных жителей всё, что можно, крадут, а вы по девять месяцев здесь не живете и хотите, чтобы всё было в сохранности.
Конечно, можно было посоветовать этому «шерлоку холмсу» поискать их добро в соседнем дворе, где едва ли не каждую неделю шли пьяные гульбища. Но Кувшинчиковы по своей натуре были интеллигентами и не могли подозревать людей только потому, что те, нигде не работая, постоянно пьянствовали. Поэтому без лишних слов, перед отъездом в Ригу, стали относить одежду, инструмент и всевозможную утварь в сарай к живущей напротив Любови Пищугиной. Нормальному человеку неприятно чувствовать, что по твоему дому ходили незваные гости и хватали грязными руками твои вещи. Унизительно ощущать свое бессилие в борьбе со злом. Может быть по этой причине, а может быть, годы сказывались, но в последний раз Маргарита Владимировна с нерадостным чувством собиралась в Воронеж. Она уже предлагала мужу продать дом и закончить эти вояжи, но тот был оптимистом по натуре:
– Бог с ними, с этими воришками, – успокаивал жену Валентин Александрович. – Для нас же главное – на свежем воздухе побыть, в земле покопаться, собственную клубнику и яблоки попробовать…
Нынешний год выдался не яблочный, но зато урожай клубники оказался отменным. Уезжая к родным, Маргарита Владимировна наказала мужу через пару дней собрать ягоды и поставить в холодильник: она вернется из гостей и будет варенье варить. Кто ж знал, что не придется им сладкой ягоды попробовать. К несчастью, соседскому пьяному застолью не хватило закуски, вот и отправился Чугунок собирать ягоды в чужом саду. На беду хозяин этой закуски оказался дома, и ,несмотря на свои 75 лет, принципиальности он не растерял. Кровавая развязка наступила быстро: старости не совладать с 35-летним мужиком, налитым пьяной озверелостью.
В Нижний Карачан мы приехали в полдень и, чтобы не терять времени на поиски нужной улицы, завернули к магазину, на крыльце которого увидели людей. Подъехали. На земле, привалившись спиной к крыльцу и свесив голову на грудь, сидел грязно-кудлатый мужик. Рядом валялась бутылка пива. Двое других прервали свой разговор и остекленело уставились на меня. Оба были в нищенских обносках, с испитыми, морщинистыми лицами. Сначала они не могли понять, какая улица мне нужна, потом поняли и, перебивая друг друга, дружно замахали руками в разные стороны. Стало ясно, что они просто пьяны.
В селе много домов используется их владельцами как летние дачи. Хозяева живут за пределами области, некоторые – в соседнем Борисоглебске. Практически все эти дома ушлые люди «чистят» без разбора. Милиция ничего не может противопоставить этому бедствию. Или не хочет? У Валентины Михайловны Шипиловой, двоюродной сестры Валентина Кувшинчикова, несколько лет назад ночью из сарая украли пилу «Дружба». Утром она побежала к участковому.
Проходит месяц – никакого движения в расследовании. Проходит ещё один – тишина. Шипилова – женщина резкая и справедливая, сказала, что напишет жалобу на бездействие милиции. На следующую ночь в окна её дома полетели кирпичи, одновременно на железной крыше дома раздался оглушающий грохот. Утром выяснилось, что стреляли дробью из охотничьего ружья. На веер мелких дырок в крыше может и сегодня полюбопытствовать любой начальствующий чин из УВД или прокуратуры области. Очевидно, милиция числит это мелким хулиганством ребятишек-шалунишек, потому что уголовного дела по этому происшествию не заведено, и ночного «охотника» не нашли. Или, может быть, не искали…
Во врачебной амбулатории Нижнего Карачана случайно попал на собрание медработников. В комнате было около десятка женщин в белых халатах. Пользуясь случаем, спросил: какое у них мнение о работе местных милиционеров? Обычный вопрос привел женщин в сильное смущение: все опустили глаза в пол и не проронили ни слова. Что ж, порой молчание бывает красноречивее любого ответа…
В свою очередь и правоохранительные органы высказывают упрек населению.
Заместитель прокурора района Роман Буц с профессиональной гордостью заявил, что все преступления, связанные с убийствами и тяжкими телесными преступлениями, в районе раскрываются. Другое дело – всевозможные бытовые, незначительной тяжести правонарушения. В прошлом году в районе совершено 561 преступление, и многие тоже раскрыты, но на все не хватает сил, ибо милиция насчитывает лишь половину необходимого состава. Казалось бы, в такой ситуации люди должны помочь милиции, а они не помогают – боятся указать на того, кто мог быть причастен к преступлению.
Обида людей в погонах понятна, но понятно и недоверие граждан к местным стражам порядка. Они же видят, как многие сельчане беспробудно пьянствуют, занимаются полукриминальным бизнесом, а их никто не трогает. Народ видит, что Чугунок опасный человек, что он «созрел» для преступления и совершит его рано или поздно. Он и совершил. Ждали убийства, чтобы теперь упечь его за решетку?
19 июня 2006 года было возбуждено уголовное дело по статье 111 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». Ведет его молодой следователь Грибановской районной прокуратуры Дмитрий Гусев.
Папка с документами не слишком пухлая – в ней рапорты милиционеров, показания свидетелей, заключения судмедэксперта. Нет главного – рапорта о том, что подозреваемый в преступлении взят под стражу. Через два месяца после преступления Чугунок всё еще не был арестован – где-то успешно скрывается. Причем многие сельчане говорили, что видели его вечерней порой уже не один раз – то он у дружков-пьяниц обретался, то к матери ночевать приходил.
Маргарита Владимировна уверяла меня, что собственными ушами слышала, как сосед, с которым в тот день он пьянствовал, кричал у себя во дворе: «Ты зачем приперся сюда? Тебя милиция ищет. Или меня подставить захотел?» Кому он так кричал? Это мог быть только один человек. Старая женщина рассказывает что, услышав эти слова, вышла в сад и увидела, как из соседнего двора вышел мужчина и огородами быстро зашагал к густому кустарнику. Кто это был – она не знает, и не ее дело заниматься поиском преступника.
Раздавленная горем женщина хочет одного – чтобы убийца её мужа был наказан.
Мы выходим в сад и останавливаемся на том месте, где два месяца назад разыгралась кровавая драма. Клубника уже отошла, и вся грядка была покрыта засыхающими буроватыми листьями. Я представляю, как на старый, покосившийся заборчик рухнул от смертельного удара добрый человек с беззащитно-детской фамилией Кувшинчиков, а другой, с тяжелой кличкой Чугунок, раскроивший голову старика лопатой и попинавший ее ногами, улегся рядом и стал с тупым наслаждением жрать сладкие ягоды. Сколь всё же несправедлива жизнь! Достойные люди погибают от рук тех, кто, не известно, зачем,топчет сегодня землю.
«Сон разума рождает чудовищ» – так, кажется, утверждали философы средневековья. Это наше время они имели в виду.
Борис ВАУЛИН.
Коллаж Максима ЗАВЬЯЛОВА.
Р.S. Когда материал был готов к печати, я позвонил в прокуратуру Грибановского района. Чугунок до сих пор находится на свободе.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
