Общество
Летописцы из «Коммуны» - 95. Он был бойцом, он был газетчиком
19.05.2012 09:16
21-летним студентом истфака пединститута Илья Марголин ушел на фронт добровольцем в составе Воронежского коммунистического полка. После войны, в 67-м, его пригласили литсотрудником в промышленный отдел «Коммуны».
Оказывается, не так-то просто коротко и внятно рассказать об отце – воине, журналисте и человеке, - Илье Ароновиче Марголине. Почти тридцать лет нет отца рядом. Часто ловлю себя на мысли, что уже большую часть жизни прожил без него.
Илья Марголин. Фото из архива Виталия Марголина
Первое мое воспоминание, связанное с отцовской профессией, такое: кухня в квартире дома на улице Свободы в центре Воронежа, где наша семья жила с 1957 года. Зимний вечер, неяркая лампочка под потолком, на обеденном столе портативная печатная машинка «Москва», и я на коленях у папы, что-то печатающего на сером тонком листе в паузах между затяжками «Беломора».
Мне – лет пять и, следовательно, отец тогда – ответственный секретарь многотиражки авиазавода «Новатор».
В классе из почти сорока учеников только у меня - отец-фронтовик. На один из классных часов по просьбе нашей учительницы ждем его с рассказами о войне. На перемене в аудиторию врываются одноклассники: «Виталя, твой дедушка пришёл!..»
Почти совсем седой человек в дверях - не дед - это мой отец.
Он мне никогда не рассказывал про войну, и то, что я услышал в тот раз, поразило меня не меньше всех остальных. Про фронтового товарища, представленного к званию Героя Советского Союза за восемь подбитых танков, но так и не успевшего получить Золотую Звезду и сгоревшего в Т-34 в следующем бою. Про танк «тигр», чей остов запечатлен на фронтовой фотографии и подбитый бойцами его полка чуть ли не первыми на Белорусском фронте.
Много позже я узнал, что 21-летний Илья Марголин ушел на фронт добровольцем в составе Воронежского коммунистического полка, хотя как студент четвертого курса исторического факультета Воронежского пединститута имел бронь.
Чудом сохранилось фронтовое письмо отца, датированное летом сорок второго года. Пожелтевший от времени солдатский треугольник сохранил текст, написанный химическим карандашом: о себе совсем немного – жив-здоров, все нормально, а большая часть письма – расспросы о близких. Хотя я точно знаю, что как раз в это время только что получивший очередное звание старшина Марголин находился на грани жизни и смерти, подхватив в болотах под Великими Луками жестокую малярию, для «лечения» которой у бойцов была только одна «микстура» - собственная моча.
В конце того же года во время тяжелых боев молодого невысокого, но крепкого паренька из пехоты во время одного из танковых десантов присмотрел «экипаж машины боевой» и добился его перевода к себе заряжающим. Затем – вновь бои на Брянском, Западном фронтах.
В сорок третьем отца как историка, имеющего незаконченное высшее образование, направили в Ленинградское политическое танковое училище. Через восемь месяцев – лейтенантские погоны и направление секретарем комитета ВЛКСМ танкового полка на Южный фронт. Далее были Ясско-Кишиневская операция, освобождение Варшавы, битва за Берлин.
В 1948 году части Советской Армии стали сокращать и отца, к тому времени женившегося на моей матери, с ней и родившейся в том же году сестрой направили в Каунас в газету Неманского речного пароходства. В то время даже на таких, казалось бы, сугубо гражданских должностях служили люди в погонах. Отец, будучи ответственным секретарем газеты, носил морское звание капитан-лейтенанта. Так продолжалось шесть лет, до той поры, когда по ложному доносу сослуживца его, вступившего в КПСС на фронте, исключили из партии.
В один момент жизнь резко изменилась. Отца уволили из газеты и выселили из служебного жилья. Пришлось возвращаться в Воронеж. В маленькой комнате без удобств жили родители отца и он со своей семьей.
Что значит быть в то время исключенным из КПСС, я думаю, объяснять не следует. Отца не брали на работу, а тем более – на «политическую», какой в то время считалась журналистика. Он с трудом устроился преподавать историю в профтехучилище, а затем стал начальником пристани «Воронеж». Звучит солидно, но на самом деле в его введении был небольшой плавучий дебаркадер на реке Воронеж, к которому причаливали малюсенькие речные суда и лодки. По воспоминаниям мамы, это было самое тяжелое время в их жизни.
Зная отца, его «комсомольско-патриотическое» воспитание, я представляю, как он тяжело переживал ту ситуацию.
Кто-то посоветовал написать просьбу о восстановлении в рядах КПСС в адрес ХХ Съезда партии. Под флагом борьбы с культом личности Сталина съезд реабилитировал многих простых коммунистов, попавших под репрессии, в том числе и моего отца. Ему тут же предложили стать редактором многотиражки одного их воронежских строительных трестов. А в 1958 году как одного из лучших журналистов ведомственных многотиражек направили в Нововоронеж, где начиналось строительство одной из первых в СССР АЭС, и открывалась новая газета «Энергостроитель».
Редакторство в этой газете носило особый характер – возводился режимный объект, и поэтому написание материалов ограничивалось требованиями жесткой цензуры. Помнится заголовок: «Пусть будет атом рабочим, а не солдатом», придуманный отцом. Он стал очень популярным и был начертан громадными буквами на корпусе атомной станции.
В шестьдесят седьмом году отца пригласили в «Коммуну».
Хорошо помню первое знакомство с редакцией и своё трепетное чувство, которое я испытал, поднимаясь по мраморным ступеням старинного здания на проспекте Революции, где в то время размещались газета и типография. Просторные кабинеты с высоченными потолками, рабочие столы с письменными принадлежностями, подшивки газет, книги. В таком кабинете работал и промышленный отдел, где литсотрудником трудился отец. Здесь царила творческая рабочая атмосфера, но мне нравилось здесь бывать и по праздникам, когда с балкона третьего этажа можно было видеть людской поток, двигающийся по проспекту в сторону площади имени В.И.Ленина.
В чем, на мой взгляд, состоял авторитет «Коммуны»?
Во-первых, среди журналистов того времени было много фронтовиков, в том числе и главный редактор – Владимир Евтушенко. А это люди слова и дела.
Во-вторых, в многожанровости газеты. А человек, его дело и судьба был центром любого материала, и именно это вызывало интерес читателей.
В-третьих, с газетой сотрудничали внештатные авторы – так называемые рабкоры. Помню, у отца был внештатником Олег Якубинский – рабочий сборочного цеха шинного завода. Он трудился вместе со знаменитым в то время сборщиком большегрузных шин Богатыревым, ставшим впоследствии Героем Социалистического Труда. А Олег Якубинский стал победителем Всесоюзного конкурса рабкорров, проводимого газетой «Правда», и ему вручили ценный приз - транзисторный УКВ-приемник.
У каждого сотрудника «Коммуны» была своя сеть внештатных авторов.
Виталий МАРГОЛИН
Источник: газета «Коммуна» №70 (25898), 19.05.2012г.
