07.02.2007 00:00

Любви нужно учиться

07.02.2007 00:00

Болезни нашего общества заключаются и в том, что мы не хотим расставаться со стереотипами. Пример этому – мнение среднестатистического россиянина о Православной церкви. «Церковь? Это то место, где бородатые попы, которые все всем запрещают. Они думают, что в космосе сидит престарелый бог, и ничего не понимают в жизни». А еще мыслящие таким образом думают, что церковь запрещает людям друг дружку любить. Но церковь не запрещает любовь. Напротив, она на протяжении многих веков учит любви. К Богу. К личным врагам. Друг к другу...

Болезни нашего общества нередко заключаются в том, что мы не хотим расставаться со стереотипами. Например, еще совсем недавно слово «Россия» ассоциировалось у людей в капиталистическом мире с медведями, балалайками, водкой и бородатыми мужиками. Обидно было, когда на заявление наших туристов о том, что они из России иностранцы отвечали: «А, русиш!.. Тринкин шнапс унд шпилен балалайка?..» Обидно, хотя, кажется, сами мы от этих иностранных стереотипов не страдали. Если только морально. Есть и у нас, россиян, стереотипы. Причем заставляющие если не страдать, то переживать большие неудобства. Простой пример этому – мнение среднестатистического россиянина о своей собственной Православной церкви.

«Церковь?! Это то место, где бородатые попы, которые все всем запрещают. Они говорят протяжно, окают, думают, что в космосе сидит престарелый бог, и ничего не понимают в жизни».

А еще, мыслящие таким образом думают, что церковь запрещает людям друг дружку любить. И действительно, захочет иной человек обвенчаться со своей любовницей, а в церкви ему от ворот-поворот. Захотят некоторые расписать людям все прелести и свободы гомосексуальной жизни, и тут церковь говорит свое «против». Ущемление свобод и табу на любовь – не иначе.

А меж тем, если постараться избавиться от устаревших социалистических штампов в головах, то можно узнать и о церкви, и о жизни много приятного и, главное, полезного.

Церковь не запрещает любовь. Напротив, она на протяжении многих веков учит любви. Любви к Богу. Не интересно? Любви к личным врагам. Опять не интересно? Любви друг к другу. Это будет звучать интереснее, если разобраться. Современные вольномыслия говорят, что любить свободно – спать, с кем захочется, – это наше конституционное право. Не поспоришь. Хотя приятнее видеть девушку, которая ждет своего принца, а не ищет его методом проб и ошибок. Она счастлива в своих мечтах и думает, что он, принц, возникнет, спасет ее из заточения, посадит с собой на белого коня и увезет далеко-далеко. Эта история многим грезится в сладких снах. И нередко случается наяву. Дай Бог, чтобы она чаще материализовывалась! Но здесь необходимо помыслить и о том, как будет житься там, вдалеке: званию прекрасной Дульсинеи необходимо соответствовать. «Не все растения садовник поливает, а лишь те, что радуют его».

Не секрет, что и многие парни мечтают среди тысяч отыскать ту, ради которой хотелось бы жить, трудиться, быть главой семьи. Дай Бог и таким мечтам сбываться! Но ведь часто случается, что дурная голова ногам покоя не дает. Выходит, что жить вдвоем людям необходимо учиться.

Необходимо учиться любви. При чем тут церковь? Так ведь она-то и учит нас, вопреки стереотипам, любить своих единственных Джульетт и Ромео. Призывает венчаться и жить «единой плотью». Вот, например, несколько отрывков из поучения молодоженам от апостола Павла, которое читается во время венчания:
«Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж – глава жены, как Христос – глава Церкви. И как Церковь повинуется Христу, так и жены, повинуйтесь своим мужьям во всем». Шовинизм? Дискриминация? Отнюдь. Читаем дальше:
«Мужья, любите своих жен так же, как и Христос возлюбил Церковь, что Себя предал за Нее (на распятие)»…
«Так должны любить мужья своих жен, как свои тела. Никто свою плоть не ненавидит, но питает и греет ее». Уже ближе к принцу с белым конем? Пожалуй. Церковь учит единомыслию двух любящих людей, показывает для установления отношений в паре модель отношений Христа и Церкви. Может ли сказать хоть одна дама, что она против того, чтобы ради нее кто-то единственный положил всю свою жизнь? И неужели ради такой феноменальной любви не стоит себя хоть в чем-то смирить!?

«Смирить? Зачем же! – воскликнут некоторые. – Учит ведь народная мудрость, что муж – голова. Но жена ведь в этом случае – шея! Куда шея повернет, туда и голова смотреть будет!»

Возражу. Нередко народная глупость кажется мудростью из-за своего возраста. Призывая жить пару единым организмом, хочу попросить представить себе такой организм, такого человека, которого перестали слушаться его собственные части тела. Хочет он идти прямо – а ноги его несут направо. Хочет смотреть вверх – а шея гнет его голову вниз. Это пример тяжелого неврологического заболевания, от которого необходимо лечиться. Имея такой недуг, человек ничего в жизни не добьется, но легко может погибнуть. Неужели кто-то хочет подражать инвалиду?

Хотелось бы поговорить и еще об одном заскорузлом штампе. О нашем видении монашества. Какие картинки рисует нам сознание при упоминании о монастыре и монахах, о монастырском быте? Мне приходилось сталкиваться с хорошо детализированным образом. Этот образ можно сравнить с киношными монахами из картины Сергея Эйзенштейна об Иване Грозном. Припоминается хрестоматийная сценка, где черные фигуры со свечками, в полумраке, накрытые капюшонами до самых плеч, бредут узкими казематными коридорами. На стенах – страшные тени, будто сбежавшие из загробного мира. Под стать зрелищу и звуковой ряд. Так видел монашество безбожный кинорежиссер.

Смотришь эту сцену – и, естественно, становится страшно и противно, если, конечно, ты не знаком с монашеством. Если же знаком, то становится смешно. Кто же уходит «в монахи» и зачем? Извращенцы, желающие под похоронные марши чеканить шаг по узким подземным ходам? Существует и другое видение монашеского образа. Кто не встречал на этикетке, что на бутылках с квасом, жирного мужика с масляной бородой? Это он – монах? Наверное. Ведь и напиток, который в бутылке под этикеткой называется «Квас Монастырский». А бесчисленные вина «по рецептам монахов» или «из коллекции монаха Феофана, Петра, Сидора, Харлампия, Ексакустодиана»?

«Конечно», – думается большинству, – набродишься в жаркой рясе со свечой по холодным подвалам, тут и захочется расслабиться. Вот оно и винишко кстати».

Наши штампы доводят представление об элементарных вещах до абсурда. Наверняка, многие видели на Ленинском проспекте Воронежа, напротив Духовной семинарии, торговую точку с такой вывеской: «Магазин монастырский. Всегда в продаже вино, водка, сигареты». Было бы смешно, если бы не было так печально.

Что же на самом деле представляют собой монахи? В первую очередь, это те люди, которые ищут любовь. Именно. Настоящую, Вечную любовь, о которой говорит апостол Павел:
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею. То я – медь звенящая… если имею дар пророчества и знаю все тайны, имею веру такую, что могу горы переставлять, а любви не имею – то я ничто. Если я отдам тело мое на сожжение и раздам все имение мое, а любви не имею – нет мне в том пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего… не мыслит зла… все покрывает, все переносит. Любовь никогда не проходит. Языки умолкнут и знание упразднится, но любовь не перестанет…» Наверняка, многие встречали в своем окружении знакомых и приятелей, которые, разочаровавшись в жизни, говорили: «Всё. Уйду в монастырь». Если докопаться до причины их отчаяния, то что мы увидим? Обычно – тщетные поиски любви. Человек хочет уйти от сермяжности, где ее нет. Но куда прийти? В церковь, в монастырь, в ту жизнь, где люди пытаются любовь стяжать, упражняться в ней. Причем там, в монастыре, нет ни иллюзий, ни подмены понятий, как в миру. И если бы не отчаяние толкало людей на подобные решения, если бы человек трезвым умом попытался безо всякой эмоциональности узнать, где есть то, что он так долго ищет, его умозаключением и стала бы жизнь церковная, может быть, и монастырская.

Есть два пути для реализации «конституционной свободы любви». Первый всем давно известен. О нем поется в старой песенке: «Мама, я шофера люблю… мама, я летчика люблю», повара и т.д. Один лучше другого. Замучаешься выбирать. Да и попробовать в жизни всего хочется. У этого пути, несмотря на его легкость, тяжелый финал. Одиночество, предательства, измены… Что посеешь, то и пожнешь.

Другой путь, это путь, которому учит Церковь. Путь самоотверженной, жертвенной любви. Тяжелый путь. Но, памятуя поговорку, нужно утешаться тем, что мы, в конце концов, пожинаем больше посеянного.

Есть ли третий вариант пути? Не знаю. Лично мне о нем ничего не известно.

Вопреки стереотипам, Церковь не запрещает любить. Напротив, Церковь предписывает любовь, дает совет о том, как нужно это делать, чтобы мы не путали любовь с блудом, с вольным гомосексуализмом и свободной проституцией, не обесценивали это слово. Церковь ничего никому не запрещает. Просто предостерегает от ошибок. Может быть, это кому-то и не нравится? Таким людям полезно вспомнить добрый советский фильм «Спортлото-82», где герой Кокшенова спрашивает у героя Пуговкина о ягодах, которые держит в руке: «Эти ягоды есть можно?». А тот отвечает: «Можно, только отравишься».

Алексий ЛИСНЯК,

священник.

г.Воронеж.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.