«Мне хочется, чтобы меня читали»

24.05.2014 09:30

Исполняется 80 лет человеку-эпохе, театральному критику, «лицу» факультета журналистики Воронежского госуниверситета Льву Кройчику. Анастасия Бырка, бывшая ученица Льва Ефремовича, взяла у него интервью.

Встреча | Через день, 26 мая, исполняется 80 лет известному литературному и театральному критику, учёному, писателю и, в общем-то, визитной карточке факультета журналистики ВГУ, профессору Льву Кройчику

Лев Кройчик. Фото Михаила Вязового

Анастасия БЫРКА

Шла на родной факультет и поймала себя на мысли о том, что редко здесь бываю, а отчасти оттого, что это как-никак alma mater, испытываю прямо-таки священный трепет. Вспоминалась и защита диплома «Русскоязычная пресса Эстонии в контексте проблем национального меньшинства», написанная под руководством Льва Кройчика... А интересно, подумалось, с какими мыслями каждый день идёт сюда мой учитель? Не забыть бы спросить. И прямо с порога тут же спросила.

– Никакого священного трепета у меня нет, – получила в ответ. – Но есть ощущение, что это мой дом. Каждое рабочее утро говорю жене одни и те же слова: «Мурочка, мне очень не хочется идти на работу. Я устал. Хочу на пенсию. Хочу лежать дома и читать книжки. Или ездить на дачу. Но – не работать».

Жена мне отвечает: «Самое интересное, что ты лишь уходишь усталым, измочаленным, а возвращаешься с выпрямленной спиной, светящимися глазами, будто побывал в доме отдыха или на курорте». Мы оба правы. Студенты ещё те «кровососы», они многое из нас забирают. Но они и подпитывают нас своей энергией. Мне кажется, это очень важное обстоятельство. Я – не скрою – тоже вампир. А на рабочем месте чувствую себя хорошо. Потому что занимаюсь тем делом, которое мне нравится.

– Вы – визитная карточка факультета журналистики. Как к подобному относитесь?

– Ну, какая же я визитная карточка?! Не я один определяю сущность факультета, а весь коллектив, который здесь работает, ну, и студенты, естественно, тоже. Если не будет меня, журфак на этом своего существования не прекратит, а вот если не будет их, студентов, не станет и факультета. Тот «обмен веществ», который каждые пять лет здесь совершается, рождает новые идеи и привносит новые качества студентов. У Гейне есть замечательная фраза: «Каждый новый век... приобретает новые глаза». Меняется мир вокруг нас, появляются новые поколения. Меня часто спрашивают: «Новые студенты лучше, чем предыдущие, или прежние лучше, чем нынешние?» Все одинаковые, только другие.

– Чем же сегодняшние студенты отличаются от моих сверстников, выпускников, например, 2008 года?

– Вы сидели с открытыми ртами и почти без колебания принимали то, что говорят старшие. Нынешним всегда есть, о чём спросить. Они ничего не принимают на веру. И это хорошо. В их арсенале есть куча современных ресурсов, откуда они черпают информацию. «Лев Ефремович, а вот по этому поводу я слышал совсем другое! – говорят они мне. – А вы читаете Интернет?» – «Нет, я не пользуюсь Интернетом, у меня дома нет компьютера. Я предпочитаю традиционные средства коммуникации».

Но, разумеется, я знаю, что мир полон информации, и её есть откуда брать. Слава Богу, каждое новое поколение что-то рождает, и этому я только радуюсь. Радуюсь и тому, что многие студенты не глупее, чем я, а может, даже и умнее. Уж во всяком случае информированнее – это точно.

– Какие советы даёте ребятам во время учёбы? Как их наставляете?

– Я их не наставляю – я их учу. Первого сентября ежегодно читаю актовые лекции, обращая внимание на две вещи. Первое – держите спину прямой, не гнитесь перед обстоятельствами жизни, перед властью, перед кем бы то ни было, включая декана и профессора Кройчика. Второе – имейте свою точку зрения и умейте её отстаивать. Она может быть ошибочной, она может быть не принята большинством, но она должна быть. Если тебе не с чем выходить к аудитории, тогда зачем вообще идти в эту профессию? Нельзя быть публицистом, не имея собственного взгляда на окружающее. Это главное в нашей профессии.

Я не ретранслятор, а носитель собственных идей. И должен быть идее- и дееспособным. Поэтому живу в режиме диалога – и как преподаватель, и как профессионально работающий журналист.

– В этой связи возникает вопрос: что вы – и как теоретик, и как практик – думаете по поводу высшего образования в области журналистики? Необходимо ли оно журналисту, или ему достаточно получить специальность по профилю, с которым он собирается работать в СМИ?

– Подобное – западная модель. Скажу прямо, я не нахожу её правильной. Основной грех воронежских журналистов, знающих узкоспециальные вещи, – они не умеют, как ни странно, использовать свои профессиональные знания. Главный инструмент нашего воздействия на аудиторию – умение вести диалог. Суть же обучения на факультете журналистики – не только теорию преподавать, а научить ориентироваться в настоящем. Ведь диалог вести при помощи одной теории невозможно. Для этого нужно опираться на живое слово.

– Скажите, пожалуйста, кому обязаны своим приходом в профессию?

– Наверное, родителям, которые трудились всю жизнь врачами (папа – хирургом, мама – педиатром) и были к тому же необычайно творчески одарёнными людьми. У меня до сих пор хранятся в семейном архиве тетрадочки, сшитые нитками, в которых маминым и папиным почерком написаны сценарии «капустников», которые они сочиняли для Дома санитарного просвещения в Ярославле на мотивы известных арий из оперетт.

Они любили русскую литературу, папа считал своим долгом снабжать нас ею соответственно нашему возрасту. У меня до сих пор есть книга Александра Сергеевича Пушкина, изданная к 100-летнему юбилею со дня его смерти, в 1937 году. Большой формат, палехские иллюстрации – потрясающее оформление! Мне досталась «Сказка о царе Салтане», сестре Татьяне – «Сказка о попе и работнике его Балде». Потом появились и «Серебряные коньки» американской детской писательницы Мэри Додж.

– Получается, эстетическое воспитание шло от родителей, которые хотели, чтобы вы с сестрой читали, интересовались литературой. Да и театром, наверное…

– Театр... Мы всей семьёй ходили в театр. Конечно, мама водила нас на спектакли чаще, ведь отец то на одной войне, то на второй. Вспоминается один эпизод. 1942 год. Наши оставили Севастополь. А в Ярославле в те дни выступал ансамбль песни и пляски Красной Армии имени Александрова. Поют «Прощай, любимый город».

Публика встаёт – и у всех слезы на глазах. Меня – восьмилетнего – это так потрясло! Спрашиваю: «Мама, а почему они плачут?» – «Потому что несколько дней назад Севастополь оставили», – ответила она. Хотя, казалось бы, лирическая песня не имеет к этому факту никакого отношения – она была написана задолго до войны: «Прощай, любимый город! / Уходим завтра в море. / И ранней порой мелькнет за кормой / Знакомый платок голубой…» Мама хотела, чтобы я понял, знал и помнил, что происходит: идёт Великая Отечественная война.

Или вот ещё. 1944 год. Сохранилось моё письмо отцу, в котором я пишу после просмотра «Горе от ума» в Волковском театре: «Папа, теперь знаю, откуда эти знаменитые классические слова: «И дым Отечества нам сладок и приятен…»!». Именно в таких формах всё это изложено. Откуда взял эти выражения? Конечно, от мамы.

Вне всякого сомнения, благодарен и преподавателям: Алле Борисовне Ботниковой, чей 90-летний юбилей мы недавно отметили, Зиновию Яковлевичу Анчиполовскому, ныне покойному Владиславу Петровичу Скобелеву, – они сыграли колоссальную роль в формировании меня как филолога, журналиста, да и просто человека.

– Лев Ефремович, скажите, знакомо ли вам ощущение того, что не успеваете сделать что-то важное и существенное?

– Да. Я всё время не успеваю. В этой связи мне вспоминаются замечательные слова профессора Валентина Сидоровича Рахманина, с которым дружу уже много лет. Так вот, на мой вопрос (а я тогда только стал преподавателем), как организовать своё время, он ответил замечательной фразой: «Пиши по три странички в день». Это очень важно, ведь текст – это мысль, оформленная в слово.< Тебе есть, что сказать, но как это сделать? И это «как» рождается в непрерывной работе.

– Чем, как правило, заканчивается ваш рабочий день?

– После вечерних девятичасовых новостей сажусь готовиться к лекциям. Жена говорит: «Ты уже полвека работаешь в вузе. Память плохая?..» На что обычно отвечаю: «А как иначе? Мне нужно обновить самого себя». Я не пишу лекции, у меня карточки. Вот и сижу вечерами – готовлюсь к предстоящему диалогу.

– Работается легко?

– Так приятно сидеть перед пустым листом бумаги! Многие ведь боятся чистого листа. У меня с ним сложные отношения: сажусь за письменный стол только тогда, когда есть, что сказать. Основная проблема – заголовок и первая фраза. «Сто строк» для «Воронежского курьера» пишу так. Держу в голове идею, набрасываю первичный текст. Затем уточняю какие-то детали. И только после этого начинается основная работа – переписываю текст шесть-семь раз. Переделка начинается с заголовка. Меняется он – меняется и многое в тексте. Уточняешь мысли и пишешь, пока всё не сложится. Такую работу не считаю ни каторжной, ни изнурительной. Мне хочется, чтобы меня читали. А это зависит от двух вещей: от моей точки зрения и от умения её изложить. Или неумения. Такое тоже бывает.

– Не осуждаете ли вы тех людей, кто прыток в теории, но при этом не замечен на практике?

– Думаю, самолётом должен управлять лишь тот, у кого есть соответствующий диплом и практика. Нельзя надувать щёки и делать вид, что ты умный человек, если с газетой не сотрудничал. К счастью, у нас на факультете почти все практики.

– По моим наблюдениям, вы – человек мятежный. А как относитесь к людям, которых в жизни всё устраивает?

– Если человек полностью доволен собой и действительностью, в которой он живёт, он никогда не станет хорошим художником. Художник должен быть голодным и ненасытным в своих отношениях с окружающим миром. Если его всё устраивает, откуда взяться творческому осмыслению действительности? В основе творчества лежит беспокойство автора за всё, происходящее вокруг. Довольный всем и вся не сможет творить. А от самодовольства до самовлюблённости и до эгоизма – один шаг! Эгоисту нечего делать ни в журналистике, ни в педагогике.

Я должен жить в атмосфере постоянной тревоги. У меня хорошая семья: самоотверженная жена, дети, внуки, работа и прочее. Но за пределами дома лежит мир, который я каждодневно осваиваю заново, жизнь – вот где начинаются мои творческие муки.

– Что бы вам хотелось изменить в жизни? Как бы вы это сделали?

– (Смеётся.) Я хочу жить вечно. Скрежещу зубами, потому что понимаю: подобная цель недостижима. Единственная возможность – двигаться по жизни так, чтобы это движение было заполнено делами, чтобы не обращать внимания на количество оставшихся дней, а жить будущим. И тогда легче. У меня всегда есть намеченные рубежи, к которым и двигаюсь.

Хочется многого, но в пределах разумного. Я – прагматик, который ставит перед собой только выполнимые задачи. Пять лет назад рассказал, что передо мной лежат пять недописанных рукописей. Прошло пять лет, и передо мной по-прежнему пять рукописей. Только не те же самые. Список обновился. Не думаю о том, успею ли исполнить намеченное. Думаю, сколько ещё предстоит сделать.

– Если бы вы стали писать письмо Богу, за что бы вы его поблагодарили? И о чём бы попросили?

– Много-много лет назад мой сын написал письмо Деду Морозу. Знаете, о чём он его просил: чтобы старшие не обижали маленьких, чтобы у бездомных было, где ночевать, и чтобы никто не бил дворовых собак. Он ничего не попросил лично для себя. Бога – отблагодарил бы за собственную жизнь, за то, что она такая, какая есть. Попросил бы покоя для близких.

— Вы о чём-либо жалеете?

— У меня нет оснований быть недовольным жизнью. Что есть – то есть. Мне этого вполне хватает. Я – человек самодостаточный.

— В день рождения принято желать что-то имениннику. Можно поступить наоборот и попросить вас что-нибудь пожелать читателям «Коммуны»?

— Прежде всего, желаю им получать радость от жизни. Счастье не должно доставаться только избранным. Не должно быть ни страха, ни гнева, ни раздражения. Любовь, тепло, добро... По-моему, замечательный набор для удовольствия жить. А?

Cправка «Коммуны»

Доктор филологических наук, профессор, чеховед Лев Ефремович Кройчик родился 26 мая 1934 года в Ярославле. В 1959 году окончил историко-филологический факультет ВГУ. С 1962 года Лев Кройчик – сотрудник ВГУ: ответственный секретарь газеты «Воронежский университет», преподаватель кафедры советской литературы. В 1968 году защитил кандидатскую диссертацию, а в 1983-м – докторскую. В 1989 году Льва Ефремовича избрали заведующим кафедрой истории журналистики, а в 1990-м – деканом факультета журналистики, который он возглавлял до ноября 1994 года. Ныне он – заведующий кафедрой истории журналистики.

Является автором более десятка книг и монографий. Награждён медалью «За освоение целинных земель», дипломами «Лучший театральный критик» в 1996 и 2000 годах, обладатель гранта фонда «Открытое общество». В 2008 году Указом Президента России за заслуги в научно-педагогической деятельности и большой вклад в подготовку квалифицированных специалистов Льву Кройчику присуждено почётное звание «Заслуженный работник высшей школы РФ».

Источник: газета «Коммуна» № 71 (26287), 24.05.2014г.

https://communa.ru/obshchestvo/mne_khochetsya-_chtoby_menya_chitali/