«Мой друг Юра Никулин»

«Жизнь моя течёт уже полгода в новом ритме. После того, как я закончил выступать на манеже, работаю директором и главным режиссёром старого московского цирка… Держу связь с фронтовыми друзьями... Жизнь идёт вперёд, и нужно стараться жить в ногу со временем…» Эти строки – из письма Юрия Никулина своему фронтовому другу, воронежцу Григорию Авдюгину. А довелось им обоим защищать Ленинград.

О тех, кто пронёс крепкое фронтовое братство через всю жизнь

«Жизнь моя течёт уже полгода в новом ритме. После того, как я закончил выступать на манеже, работаю директором и главным режиссёром старого московского цирка… Держу связь с фронтовыми друзьями. Пишут мне Прутис, Хабаров, Белов. Миша Вальков в Москве. Недавно ему сделали операцию (удалили глаз). Но, тем не менее, жизнь идёт вперёд, и нужно стараться жить в ногу со временем…»

Эти строки – из письма Юрия Никулина его фронтовому другу, воронежцу Григорию Авдюгину. А довелось им обоим защищать Ленинград. Сколько воды утекло с той поры, но Григорий Маркович отчётливо помнит суровые фронтовые будни.

Григорий Авдюгин. Фото Михаила Вязового.

С начала Великой Отечественной Григория Авдюгина направили в Ленинград для защиты города от вражеской авиации. Здесь присвоили офицерское звание. А вскоре он познакомился и сдружился с Юрием Никулиным – находчивым, добрым, обаятельным и никогда не унывавшим сержантом.

Рассказывая, Григорий Маркович вычерчивает на бумаге подробную схему обороны Ленинграда и места, где немцы пытались возвести второе кольцо окружения города.

- Наши наблюдатели заметили на противоположном берегу Невы скопление живой силы и техники противника. Видимо, фашисты собирались форсировать реку. Потребовался умелый корректировщик по наведению на цель огня зенитных орудий. Никулин вызвался выполнить это задание.

С телефонной катушкой он дополз до дерева, стоящего на нейтральной полосе, быстро на него взобрался, скрылся в густой кроне. Когда немцы начали переправляться через реку, наши открыли огонь. Я держал с Никулиным связь. Корректировщик так умело управлял стрельбой зениток, что вскоре все плавсредства немцев были поражены. Забыв про уставные требования, Юра кричал: «Молодцы! Давай беглым огнём! Тонут фашисты!»

Только лишь Никулин вернулся на батарею, как над нами показался вражеский самолёт-разведчик «рама». Бойцы поняли: начнётся артобстрел. Расчёты орудий спрятались в щели. И тут Никулин из своего окопа попросил у ребят… табачку. А в это время как раз заработала дальнобойная артиллерия противника. Юра из своего укрытия побежал к соседу за табаком, а когда вернулся – на месте окопчика зияла воронка…

Он был проворен, скор и никогда не терял присутствия духа. Мог пошутить даже в самых трудных ситуациях. Как-то отправились с ним в разведку и на нейтральной территории попали под артобстрел. Спрятались под подбитым танком. Когда всё утихло, Никулин крикнул: «Товарищ старший лейтенант, вы целы? Посмотрите, моя голова на месте? Что-то плохо соображаю…»

Это уж точно, что будущего великого клоуна никогда не покидало чувство юмора. Он уже там, на передовой, рассказывал смешные истории, изображая в лицах персонажей, «травил» анекдоты, а слушатели хохотали до колик в животе. Как-то замполит Коновалов поручил организовать в дивизионе художественную самодеятельность. И тут Никулин проявил себя и как актёр, и как руководитель-организатор. Он собрал талантливых ребят, вёл концерты, пел в хоре, часто между номерами исполнял репризы.

- А что было на фронте самое трудное? – спрашиваю Григория Марковича.

- Голод. Он косил людей нещадно. Резко сократился паёк и у военных. Давали 300 граммов хлеба в сутки, да и тот был тяжёлый, сырой, с примесями. Каждому солдату полагалась ещё и ложка муки. Ее высыпали в общий котёл и варили похлёбку. У многих солдат стали опухать ноги. Началась цинга, куриная слепота. Зрение восстановилось только после того, как начали выдавать рыбий жир. Помню, как Юра Никулин заставлял бойцов разгребать снег и находить в мёрзлой земле кочерыжки. Всё это шло в общий котёл.

Хоть и тяжело было, но самодеятельные артисты Юрия Никулина продолжали выступать с концертами. «Артистов» стали приглашать для выступлений в другие подразделения.

Между тем ни на минуту не стихали бои. Григорию Марковичу запомнился «котёл», в который попали немцы в районе города Пушкина. Оказавшись в кольце окружения, фашисты начали сдаваться: то слева, то справа, то прямо замелькали белые флаги.

- Мой лихой разведчик Никулин, докладывая обстановку, спросил: «Что делать?» Отвечаю: «Пусть пехота берёт их в плен, а мы будем гнать тех, кто сопротивляется, на Красногвардейск». И вот в Красногвардейск (так именовался тогда город Гатчина. – Л.С. ) вошло много наших солдат и техники. Образовалась пробка. А тут ещё, смотрим ,– впереди огромный столб с фашистским флагом и словами на самом верху: «Мы победили!» По приказу начальства мы пушкой сбили это сооружение.

…Григорий Маркович расстался с Никулиным в Курляндии. Никулин уехал в Москву, Авдюгин – в Воронеж. Став признанным актёром, Юрий Владимирович навсегда остался верен фронтовой дружбе – переписывался с однополчанами, встречался с ними.