Общество
Наркомания: лестница, ведущая в могилу
03.01.2006 00:00
«Наркомания стала важнейшей мировой проблемой общества. Это и наркополитика, потому что с помощью наркотиков можно выкосить целые народы и поколения людей: – не нужны ни атомная бомба, ни вооруженная агрессия, – говорит главный нарколог Воронежской области, заслуженный врач России Анатолий Прудников. – Словом, опасный социальный теракт в истории человечества. Вторая часть явления – наркобизнес. В Афганистане – стране, официально производящей героин, его килограмм стоит 500 долларов, при пересечении афгано-таджикской...
За последнее десятилетие Россия, кроме природных, техногенных и экономических катастроф, испытывает на себе еще одно глобальное бедствие – массовое распространение наркомании. Масштаб незаконного оборота и немедицинского употребления наркотических средств возрос до серьезной угрозы здоровью нации и в целом безопасности государства. По официальным данным, число больных наркоманией в России возросло за этот срок более чем в 9 раз.
Количество потребляющих наркотики исчисляется миллионами, а в наркологических учреждениях страны зарегистрировано около 400 тысяч больных.
Каково положение на воронежской земле? Об этом наш разговор с главным наркологом Воронежской области, заслуженным врачом России
Анатолием Прудниковым
– Вы, Анатолий Григорьевич, вероятно, задумывались: почему в борьбе с наркоманией общество не достигает заметных успехов: ряды наркоманов растут, а сама борьба напоминает сражение с ветряными мельницами – шума много, а результаты не впечатляют?
– Наркомания стала важнейшей мировой проблемой современного общества. Это и наркополитика, потому что с помощью наркотиков можно выкосить целые народы и поколения людей – не нужны ни атомная бомба, ни вооруженная агрессия. Словом, опасный социальный теракт в истории человечества. Вторая часть явления – наркобизнес. В Афганистане – стране, официально производящей героин, его килограмм стоит 500 долларов, при пересечении афгано-таджикской границы стоимость поднимается до 6-18 тысяч, а в Москве доходит до 100 тысяч долларов. Третье направление – наркокультура.
К сожалению, кино, театр, телевидение, СМИ вольно или невольно внедряют в сознание людей радость потребления наркотиков. Не кричат силой своих талантов о страшных последствиях зла, а игриво и весело рассказывают о кайфе, который можно получить от сигареты с травкой или укола героина. Молодежные лидеры поп- и рок-музыки, бахвалясь, вспоминают свои ощущения на этот счет. Не робейте, мол, ребята, в жизни всего надо попробовать. Население, естественно, пробует – и табачок с травкой, и медицинские препараты, и самодельно изготовленную «черняшку». В армии наркоманов пожилые и молодые, богатые и бедные, с высшим образованием и начальным – ни для кого исключений нет.
– Сколько больных на учете в вашем диспансере?
– На 1 января этого года состояло 3900 человек с диагнозом наркомания. Плюс 3600 проходят как употребляющие наркотические вещества. Через какое-то время они, как правило, оказываются в категории больных.
– И тогда в области может быть официально зарегистрировано 7500 хронических наркоманов.
– Не будет зарегистрировано, потому что больной наркоманией живет не более 5-6 лет. За редким исключением все они отправляются в мир иной к 25-30 годам. Мы оперируем цифрами официальной статистики, но фактически в области где-то около 60-70 тысяч наркоманов. Прежде считалось, что 70 больных на 100 тысяч населения – чрезвычайно тревожный симптом начала вырождения нации. Сегодня уже в 12 районах области этот показатель достиг 100 человек на 100 тысяч. А в Воронеже он даже на порядок выше. Так что выводы делайте сами.
– Какие чувства вызвало у нас постановление Правительства № 231, вступившее в силу 12 мая? Ведь согласно ему, правительство Фрадкова фактически впервые в России легализовало свободное хождение наркотиков. Для разового употребления обычному наркоману достаточно одной сотой или двух сотых грамма героина. Но если раньше милиция могла задержать его за обнаружение в кармане даже половины этой дозы, то теперь он будет спокойно гулять с 1 граммом, и никто к нему не придерется.
– Я не знаю, почему правительство России пошло по пути Голландии, где легкие наркотики давно легализованы, и в наркокофейнях можно спокойно курить марихуану. Высшие чиновники государства не думают, что, открыв дорогу легким наркотикам, они прокладывают путь для тяжелой наркомании. За основу берется ложный постулат относительной безвредности наркотиков – Голландия, мол, покуривает, процветает, и вымирать не думает. Не учитывается при этом менталитет российского человека, который покурил, получил удовольствие, а потом решил уколоться. Понравилось, захотел большего, увеличил дозу. С марихуаны быстро перешел на кокаин и героин. Вот путь российского наркомана. Два-три укола и с лестницы, ведущей вниз, назад уже не вернуться. Он ведет только в ад.
Тревожная статистикаПо оценкам Интерпола, на сегодняшний день по всему миру свыше 200 млн. человек употребляют наркотики различного вида.
• Федеральная служба наркоконтроля РФ за последние 8 месяцев изъяла из незаконного оборота свыше 27 тонн наркотических средств и психотропных веществ.
• В 1999 году на учете в органах милиции Воронежской области состояло 3200 человек, связанных с распространением наркотиков, а в 2003 году их уже стало – 9500 человек.
• Около двух третей потребителей наркотиков составляют молодые люди в возрасте до 30 лет.
• За последние 10 лет число призывников на военную службу, употребляющих наркотики, выросло в 6,5 раза.
• Каждое восьмое преступление в области связано со сферой наркобизнеса. За первое полугодие нынешнего года раскрыто 227 преступлений. Изъято 140 кг наркотических средств, из них 1,1 кг героина.
• В прошлом году российские суды по наркостатьям УК вынесли 60 процентов условных приговоров. К максимальным срокам заключения приговорено лишь 6 процентов преступников.
• В 2003 году судами Воронежской области вынесено приговоров по 961 уголовному делу, связанному с преступлениями в сфере наркобизнеса.
• За первое полугодие 2004 года возбуждено 208 уголовных дел, связанных с распространение наркотиков, 67 процентов из них по тяжким и особо тяжким статьям Уголовного Кодекса.
– Вам часто приходится разговаривать с родителями молодых людей-наркоманов. Каково их самочувствие, каковы объяснения того, почему это могло произойти?
– Что может чувствовать отец или мать, с ребенком которого случилась такая трагедия. Первая фаза – шок, неверие в то, что ребенок стал наркоманом: «Да что вы, не может быть, никогда не поверю». Когда же факт становится очевидным – полная растерянность: что делать, куда идти, как дальше жить? Поэтому важно дать людям шанс на спасение, сказать, что общими усилиями мы можем вернуть заблудшего в жизнь.
– За какой срок можно вывести человека из наркозависимости?
– Используя современные препараты – за 7-8 дней. Затем в течение месяца ликвидируются астенические проявления – слабость, колебания настроения. Постепенно происходит возобновление угасших обменных процессов. Они возвращаются к норме примерно через год. После этого можно говорить об устойчивой ремиссии.
– Что такое «метадоновые программы», о которых говорят, что они один из путей снижения наркозависимости. Их уже объявили едва ли не панацеей для спасения больных людей.
– Среди тех, кто попал в сети зла, в диспансер добровольно приходят 10 процентов. Столько же приводят насильно сотрудники правоохранительных органов. Остальные 75-80 процентов – группа так называемых недоступных наркоманов. Среди них самый молодой и работоспособный возраст – 20-25-30 лет. Как правило, эти ребята плотно «сидят на игле», то есть через 5-6 часов им необходимо получать дозу. Западные наркологи выдвинули идею метадонового снижения вреда. Они говорят: надо избавить наркомана от того, чтобы он сам варил себе зелье в грязной посуде и пользовался грязными шприцами. Давайте определим медучреждения, где они будут стоять на учете и куда могут придти за получением дозы метадона.
Медработник стерильным инструментом сделает укол больному, и он уйдет до следующего раза. Кстати сказать, метадон такой же сильный наркотик, как и опий. По мнению учредителей, при такой организации дела наркоманы не будут вовлекать здоровых людей на этот пагубный путь, не будут криминальным путем искать деньги для покупки дозы. Поскольку укол делается стерильным инструментом, то им не грозит заражение СПИДом или гепатитом. То есть «метадоновая программа» объявляется благом и для наркомана, и для окружающих. О лечении речь не ведется. Программа помогает человеку доживать комфортно свою несчастную наркотическую жизнь.
– Своего рода дневной стационар для падших людей за счет безмолвствующих налогоплательщиков…
– Можно сказать и так. Но представим себе, что нашему диспансеру поручили внедрять такую программу. Прежде всего, я бы испугался. Мы с наркотиками не работаем. У нас даже малой дозы их нет. А в этом случае пришлось получать бы тысячи доз, ведь надо будет обеспечивать потребности наркоманов всего города. Вы представляете, что творилось бы вокруг нашего здания – да его бы по кирпичику разнесли без охраны. И для защиты сотрудников нужно было бы нанимать милицию. Кому это принесет пользу? Наркоманам? Нет, им необходимо лечение, а не продление мучительной жизни.
– Методы лечения 5-10-летней давности отличаются от нынешних?
– Конечно. Сегодня появилось много препаратов, которые снимают синдром наркотической ломки. Это психолептики, обезболивающие, антипсихотики – препараты, улучшающие сон, антидепрессанты, снимающие состояние подавленности. Появились блокаторы опийных рецепторов. Больной, принимающий эти лекарства, при попытке уколоться, не ощутит эффекта кайфа, потому что рецепторы мозга будут заблокированы. Словом, медикаментозный арсенал для вывода человека из физической зависимости нынче немалый.
– Первые месяцы наркоман получает массу удовольствия. Потом многие начинают понимать, в какую трясину попали и обращаются за помощью. Когда чаще всего это происходит?
– Примерно лет через пять. За этот срок у человека меняется обмен веществ, в организме не остается ни одного здорового органа, почти полностью опустошается личность. Наркоман существует в каком-то параллельном мире. Это своего рода – зомби. Я всегда говорю: наркоман вонзает свой шприц не в вену на руке, он вонзает его в мозг. Почему больному так трудно отказаться от наркотика? Потому что в его памяти с самого начала закрепляется чувство легкости, воспарения, благодушия, любви ко всем и всему. С течением времени организм привыкает к дозе, и чтобы получить такое же удовольствие, ее нужно увеличивать. Наркотики входят в обмен веществ, и если организм не получает их, начинается «ломка».
Наблюдать за больными в такие моменты просто страшно: поневоле начинаешь думать о грешниках, которых поджаривают на сковородке в аду. Самое интересное, что мозг больного этих мучений, как правило, не запоминает. А вот состояние радости и комфорта запоминается на всю жизнь, поэтому наркомана и невозможно вылечить раз и навсегда. Даже продержавшийся 3-4-5 лет способен в любой момент вернуться в прошлое, потому что мозг предательски напоминает ему неземное ощущение счастья, какое возникало после получения дозы. Поэтому мы и не даем никаких гарантий ни самому больному, ни его родственникам. Все в руках его самого.
– Я понимаю: больных людей надо лечить. Но ведь их никто не толкал на это дно. Не слишком ли общество возится с ними? Согласитесь, что многие из наркоманов просто опасны для других. На памяти инцидент, случившийся в воронежском троллейбусе лет 5 назад. Если бы не двое курсантов военного училища, то неизвестно, чем бы завершилась стычка наркомана с женщиной, сделавшей ему замечание. А ведь такие неконтролирующие себя личности и сегодня свободно болтаются по городу. Может быть, пора определять их в какие-то резервации типа ЛТП или другие меры предпринимать?
– Мое глубокое убеждение, что такие изолированные учреждения для лечения необходимы сегодня. Я думаю, что наши законодатели придут к этой мысли. Пускать и дальше на самотек эту острейшую социальную проблему просто нельзя.
– Вы оптимист, Анатолий Григорьевич. Реальная власть в нынешней Госдуме в руках записных демократов. Представьте себе, какие вопли поднимут доморощенные правозащитники, едва зайдет речь о таком законопроекте: ой-ой-ой, в России нарушаются права человека.
– Но вы вспомните закон о психиатрической помощи. В нем четко прописано: когда человек становится опасен для себя и окружающих, его можно насильно госпитализировать в психиатрическую больницу.
Наркоман находится в постоянном изменении своего психического состояния и он также опасен, тем более если находится в стадии, когда все его мысли направлены на то, чтобы любой ценой добыть очередную дозу. Естественно, такого гражданина необходимо изолировать. Есть такое выражение – «благожелательное принуждение». Оно как раз необходимо, если болезнь разрушила у человека силы и волю. Общество для его же блага и обязано ему помочь.
– В Воронеже в октябре 2002 года появилась городская наркологическая больница на 40 коек. Здесь лечатся наркоманы и алкоголики. Для города с почти 900-тысячным населением это мизер. Но для полутора миллионов жителей области и такого медучреждения нет. Или оно не нужно?
– Еще как нужно. Сегодня идет речь о лечении от наркозависимости не только мужчин, но и женщин, детей, даже целых семей. А исцелять их негде. В своем диспансере на улице Героев стратосферы мы можем оказать лишь первую поликлиническую помощь. Для полноценного лечения условий нет.
– В рамонском селе Богданово с недавних пор действует лечебное учреждение для больных наркоманией. Что оно собой представляет?
– Это реабилитационное отделение для тех больных, кто нашел в себе силы добровольно лечиться и постараться порвать с темным прошлым. Чтобы создать там настоящий центр реабилитации, необходимо 42 миллиона 170 тысяч рублей. Пока лишь выведен первый этаж главного корпуса и построен четырехкомнатный дом. Замечу, что организация такого оздоровительного учреждения чрезвычайно сложное дело, но оно крайне необходимо нашему региону. В стране только три десятка подобных центров. Наш богдановский рассчитан на пребывание 25 больных. Сегодня там находятся четверо.
– Согласитесь, Анатолий Григорьевич, какое-то странное соотношение: почти четыре тысячи официально зарегистрированных больных – и только 25 мест для их реабилитации…
– Вот одна из главных и нерешаемых проблем. Когда мы начинали строительство, я думал, что в Богданово на места в реабилитационных палатах километровые очереди будут. Оказалось, ничего подобного. Желание закрепить результаты лечения возникает, к сожалению, далеко не у всех. Как чаще всего бывает? Человек, преодолевая «ломку», кое-как дополз к нам в диспансер, мы его прокапали, чуть вернули к жизни и он воспрял духом. О чем в этой ситуации думает большинство? Я попробую еще один раз и очень маленькую дозу, теперь уж не повторю прошлой ошибки и сумею удержаться. Попробовал и вновь попал в порочный круг, по которому бежать несчастному до полного опустошения. Печальная картина, но в реабилитационный центр ни в коем случае нельзя загонять силой – только собственное желание. Пока такое желание появляется у немногих, и они, кстати, служат хорошим примером. Один из бывших наркоманов стал успешным предпринимателем, двое поступили в вузы.
– Известно, что стоимость лечения наркомании во всем мире довольно высокая. Известный киргизский доктор Назаралиев за 1-месячный курс лечения берет 7-8 тысяч долларов. И едут к нему люди со всех концов света. Вы готовы лечить бесплатно, но желающих нет. В чем тут дело? Или, может быть, у него какие-то секретные методики исцеления?
– Нет секретных методик. Есть хорошо раскрученная рекламная кампания. Кроме того, граждане западных стран используют любой шанс, чтобы вылечить своего родственника, попавшего в беду. Никаких денег не жалеют. У нас же «на иглу садятся» чаще всего молодые люди из неблагополучных, малообеспеченных семей. У них нет возможностей, чтобы собрать такие деньги, да и желания особого нет – вот и гниют заживо.
Послесловие к разговору в развитие темы
С доктором Прудниковым мы коснулись лишь медицинской стороны наркомании, не задевая ее социальных и политических аспектов. Есть смысл сказать и о них.
На недавнем расширенном заседании коллегии федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков и психотропных веществ было заявлено, что в стране существует свыше 950 наркогруппировок, контролирующих этот преступный рынок. Третья часть из них сформирована по этническому признаку. Преступные сообщества цыган, азербайджанцев, таджиков, грузин хорошо организованы, имеют стабильные каналы для поставок крупных партий наркотических средств.
Возникает вопрос – почему люди с иностранными паспортами так вольготно чувствуют себя в нашей стране? Вопрос к власти. Но как она ответит, если наркодилеры привлекают к своей деятельности сотрудников правоохранительных органов и чиновников властных структур. С ноября прошлого по июнь нынешнего года УСБ наркоконтроля было задержано более 70 сотрудников правоохранительных органов, активно помогавшим наркомафии. Ей известны методы и способы оперативно розыскной деятельности, ее консультируют экономисты и банкиры, защищают известные юристы, на содержании находятся депутаты Госдумы.
То есть общественности можно с прискорбием сообщить, что в стране успешно действует теневое мафиозное государство с оборотом в миллиарды долларов. Это недосужие выдумки журналиста. Это печальная констатация реальности нашего времени.
Ни для кого не секрет, что одними из самых активных распространителей наркотиков являются цыгане. На деньги, заработанные на жизнях несчастных русских людей, они строят огромные кирпичные особняки, покупают иномарки и золото. При обысках в домах цыган-миллионеров обнаруживают килограммы наркотиков, к которым все чаще в последнее время добавляется автоматическое оружие. Наиболее наглых представителей гадающего и воровского племени задерживают, на них заводят уголовные дела, которые, как правило, рассыпаются либо на стадии расследования, либо в суде. Так повторяется раз за разом, из года в год, но власть не требует объяснений у тех, кто выпускает наркодельцов на свободу. Какие могут быть объяснения, если судьи у нас независимы и никому неподотчетны.
Так что надо в пояс кланяться наркополицейским, которые все же пытаются решетом воду таскать, то есть несмотря на дырявое законодательство, сажать за решетку тех, кто народ травит. А что же депутаты ГосДумы – не знают о негодном законодательстве, не догадываются о потоках страшного зелья, наводняющего страну или невдомек им, как зло одолеть? Все они знают, но одно дело клясться в любви к народу с экрана телевизора, другое – каждодневно настаивать на принятии законов, которые спасли бы этот самый народ от вымирания. К несчастью, словосочетание «защитник народа» с 1993 года можно с полным правом списывать в архив. Нынешние депутаты – защитники собственных интересов. Они и в Думу бились, чтобы упрочить их.
Допустим, это не так. Тогда почему Дума молча «проглотила» постановление правительства, давшее «зеленый свет» распространению наркотиков. Депутаты лишь проголосовали за обращение к премьеру Фрадкову, в котором выразили «обеспокоенность завышенными размерами средних разовых доз». Если с аморфно-дипломатического перевести эту фразу на всем понятный русский язык, то нужно сказать прямо: это постановление – второй шаг к легализации наркомании в России. Первый был сделан в 1990 году, когда отменили уголовную ответственность за употребление наркотиков.
Тринадцать лет наркомания успешно шагает по стране, население которой уменьшается на миллион жителей в год. Сегодня у России нет открытых врагов в мире. Остались лишь заклятые друзья и их мечта - сократить российский народ на 50-70 миллионов - вполне осуществима. Неудивительно, что постановление правительства Фрадкова тут же было одобрено такой одиозной международной организацией, как «Сеть снижения вреда Центральной и Восточной Европе».
В мире существует шесть концептуальных подходов к проблеме наркотизма. На одном полюсе страны юго-восточной Азии – Таиланд, Непал, Шри-Ланка, Мьянма, где за торговлю героином, марихуаной, кокаином и ЛСД предусмотрена смертная казнь в публичном месте. На другом полюсе Нидерланды, где «отвести душу в наркодурмане» может каждый желающий. В России рекламируется пиво, вино, водка, сигареты, теперь делается послабление наркотикам. Население страны наркотизируется и самоуничтожается. Смертность превышает рождаемость. Законы, указы и постановления выходят в качестве деклараций. Общественной жизнью начинает править алко- и наркомафия. Курьеры дурманящего зелья, захваченные с поличным, отделываются чаще всего испугом. На борьбу с наркоманией и наркобизнесом средства выделяются мизерные. На этом фоне, все сильнее погружаясь в пучину наркотизма, мы все же решили идти по пути Голландии. Решили, что жестокая борьба с наркотрафиком по примеру Китая нам не подходит. Почему, чего боимся?
Конечно, мы цивилизованные люди и у городских стен расстреливать торговцев-цыган нам не позволит врожденное добросердечие. Но почему отвергнута скандинавская модель, в которой применяется «система пресса» против любых наркоманов? Система антинаркотического законодательства в Норвегии, Исландии стимулирует здоровый и трезвый образ жизни среди всего населения, и в первую очередь, молодежи.
Там представить невозможно, чтобы популярный телеведущий первого государственного телеканала ратовал за свободную продажу наркотиков, чтобы поп-дива откровенно заявляла, что в жизни она «попробовала многие пороки, в том числе и травку смолила».
В России возможно все. Здесь проводят фестиваль «Рок против наркотиков», с которого обкурившихся юнцов милиция доставляет прямиков в наркологический диспансер. Здесь не пускают на экран государственного телеканала документальный фильм, показывающий, кому выгодно превращать великую державу в страну третьего мира. Здесь из Таджикистана в Москву через дырявые границы курсируют поезда, битком набитые мешками в наркотой, а власть не хочет прекращать этот транзит белой смерти. Здесь на студенческих дискотеках, не таясь, раздают таблетки «экстази», а вузовское начальство делает вид, что не знает об этом. Здесь наркополицейских, пришедших с проверкой в ночной клуб, взашей выталкивают из дверей и хозяева этого заведения вовсе не боятся его закрытия.
Наркотик не появляется сам по себе. Чтобы его изготовить, нужно большое количество разных химических веществ, так называемых прекурсоров. В Афганистане, Иране и Пакистане они не производятся. Поступают туда через десятки всевозможных подставных фирм из… России и других стран СНГ. Почему нельзя прервать их преступный бизнес? Потому что деятельность, связанная с оборотом прекурсоров в Российской Федерации до сих пор не лицензирована, несмотря на то, что нормы международного права обязывают нас к этому.
Прав был поэт, говоря, что «умом Россию не понять».
Борис Ваулин.
Фото Сергея Колесникова.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
